 | ||||||||||||||||||||
| Переход на главную | ||||||||||||||||||||
|
БИБЛИОТЕКА - фэнтази
Dark Window "Лаура-королева призраков"
Переход на страницу: [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] Пока мой мозг в благодатной пустоте упивался собственной значимостью, краешком глаза я отметил, что болото вовсе не заснуло, как могло показаться с первого взгляда. Оно тихо, но неустанно затягивало спасателей в свое нутро. С каждой секундой спасатели незаметно погружались все глубже в мерзкую жижу, а бедняга Вжик вообще влип до пояса. Я понял, что еще немного, и им уже никогда не выбраться из всепоглощающего безразмерного существа, прикинувшегося ничем не примечательным болотом. А что я смогу сделать? Ведь ноги, руки и голова остались за горизонтом, а может и потонули уже безвозвратно. Словно в ответ сердце тревожно застучало, тело вздрогнуло и рванулось прочь. И сразу же черное болото с всхлипом осело и испарилось, прихватив заодно и грязное небо. Я очнулся. Никаких спасателей, конечно же, рядом со мной не оказалось. Зато вокруг обнаружились знакомые деревья, кусты и темные окна первого этажа. А по траве стелились мелкие обрывки и клочки черного тумана. Безразличие схлынуло, а на образовавшуюся пустоту накатила безудержная волна ликования. Я выиграл, я перетерпел превосходящего в силе противника, я одержал значительную победу, преодолев еще одну ступеньку на пути к вершине. В порыве восторга я чуть не своротил скамейку и вместо того, чтобы открыть дверь, рухнул в кусты следующего квадрата. Восторг унесся прочь. На смену ему пришла нервная дрожь. Дурак! Потерял самообладание. Кто мог гарантировать, что здесь на меня не обрушится воин еще сильнее, еще могущественнее предшественников. Но ничего не изменилось, не донеслось посторонних звуков, только обычные ночные шорохи не давали воцариться абсолютной тишине. И я решился на последнюю передышку перед встречей с черным талисманом. Может засада таилась неподалеку, может она уже заметила меня и готовилась к бою. Плевать, я вытребовал право на очередной маленький отдых перед решающей схваткой. Тем более, что подумать не мешало, так как Лаура не выдала никаких рекомендаций по борьбе против черного талисмана. Но я не знал, о чем именно нужно думать, и поэтому, как обычно, погрузился в себя и свой мир. Да, у меня был свой мир. Мир, куда я не пускал и не пущу никого и никогда. Я боялся заглянуть в чужие миры, очень боялся и не позволял приоткрыться своему. За огромным железным замком мир мой хирел, плесневел и медленно умирал. Но такой вариант все же лучше, чем двери нараспашку, когда кто-нибудь посторонний не упустит возможности дыхнуть туда ледяным холодом равнодушия. Или, еще хуже, воровато оглянувшись, плюнет туда и, выбрав самое больное место, для пробы кольнет иголочкой, а потом схватит орудие помощнее и начнет палить, кромсать, резать с чувством собственного превосходства. Поэтому я и боялся чужих миров. Я боялся не понять, боялся уколоть ненароком, боялся тяжелой ответственности, которая неизбежно наступает, когда перед тобой открывают двери. Боялся, боюсь, да и придет ли когда-нибудь тот момент, после которого страх исчезнет. "Мы в ответе за тех, кого приручили" - все-таки очень великие слова, вместившие в себя неописуемо много. А я не хотел отвечать! Или хотел? Но не так, а по-другому. А по-другому не выходило... В общем, я уже сам запутался в своих закрученных бессмысленными спиралям рассуждениях и снова остался один на один со своим чудом спасенным миром. Именно спасенным, потому что черные воины нападали не на меня. Призрак ничего не может сделать с физическим телом. Они атаковали мой мир, стремились разрушить мою душу и чуть было не преуспели в этом. Еще немного, и я превратился бы в "зомби". К счастью мое противостояние черным силам завершилось в пользу человечества. Мой мозг не умер, руки-ноги шевелились, сердце стучало, во рту сохранялся кислотно-щелочной баланс. Мне бы жить, да радоваться, только вот камнем висел над душой черный талисман. Кстати, о нем! Может он уже объявился в моей квартире, а сейчас набирал силу и поджидал меня для последнего боя. Может я уже просрочил все мыслимые и немыслимые резервы времени! Значит, пора заканчивать перерыв и в путь, на четвертый этаж. Я повертел головой по сторонам, чутко прислушиваясь к шорохам за спиной, а затем резким броском финишировал на крыльце. И когда дверь приглушенно захлопнулась за моей спиной, я погрузился в совсем иную атмосферу. В замкнутом подъезде меня встретил мягкий, согревающий уют. Темнота, сырость, неприятный холодок, странные запахи, ночные звуки остались там, за стенами. А я уже был здесь, почти у себя дома. Звуков конечно не доставало, а запах имелся. Особый запах. Каждая заселенная квартира на белом свете хранит в себе свой, неповторимый запах. У кого-то вечно пахнет жареной рыбой, у других - нафталином, третьи находятся в постоянном ремонте, и воздушные потоки разносят запах свежей краски по всем соседям. Запахи неистребимы и многообразны. Они впитываются в стены и мебель. Хозяева быстро привыкают к своим ароматам, а вот гости частенько падают в обморок от непривычных воздействий на свое обоняние. Подъезды в этом деле не исключение. Они выступают в роли того самого стаканчика, где смешивают коктейли из безопасных ингредиентов, превращающихся порой в острую взрывную смесь. Но мне нравился запах моего подъезда, и сейчас он снова выступил в роли успокаивающей палочки-выручалочки. Самым непостижимым образом в подъезде горел свет, совершенно не наблюдаемый снаружи. Матовые плафоны, озарявшие лестничные пролеты, разогнали тьму. Черных теней и сгустков так же не обнаружилось. Без всяких приключений я добрался до четвертого этажа, открыл дверь и, не снимая промокших кроссовок, зашел в гостиную. В этот момент, совсем как в кино, когда отведенный метраж пленки подходит к концу и из сценария выкидываются все не относящиеся к главной линии сюжета события, по стенам запрыгали бледно-желтые блики. Моя рука замерла на полпути к выключателю. Это не могли быть лучи далеких фар или отблески фонарика с балкона соседнего дома. Причудливой формы плоские фигуры перебегали с одного угла в другой, причем каждая в своем направлении. По краям желтых пятен разгорались оранжевые искорки, превратившиеся затем в темно-красные ободки. Странное беловатое свечение возникало в различных местах комнаты: то над креслом, то у балкона, то в стеклянных глубинах серванта. Световые аномалии бесились и кувыркались повсюду, но нигде не виднелось моей тени: ни на полу, ни на стенах, ни на потолке. Я замер, боясь шевельнуться и уж тем более прикоснуться хоть к одному из солнечных зайчиков, пришедших от неведомого потустороннего Солнца. Невероятным образом я угодил в тот самый миг, в мгновение, когда родился страшный черный талисман. Движение бликов ускорилось, на стенах замелькали радужные линии, словно перед невидимой лампой быстро раскручивался многогранный бриллиант. Что-то прошуршало, подобно песку, захваченному в объятия смерча, и над моим многострадальным столом заклубилось серебристо-черное облако. Я было подумал, что призраки устроили очередную засаду, но желтые с красным отливом пятна, кружившиеся в сумасшедшем танце, как-то не вязались с предсказуемыми уже черными воинами. Миг, и воздушное серебро разлетелось. Несколько холодных капель стукнуло меня по лицу, и я импульсивно дернулся. А над столом висел черный кристалл. Темнота вокруг него казалась теперь обычными серыми сумерками. Появившееся создание вряд ли сопоставлялось с классическим определением кристалла. Но как назвать многогранник, каждая сторона которого является черной дырой, уводящей в беспросветные бескрайние провалы. По счастью, кристалл был не так уж велик, чуть больше моей головы, иначе я просто грохнулся бы без чувств от того неназываемого, не имеющего имени ощущения, вылетавшего из черных пространств потусторонья. Но и таких габаритов хватило, чтобы намертво приковать мой взор и заставить его следовать по бесконечному маршруту вглубь мрачных отверстий. Не оставалось ни малейших сомнений, что черный талисман все-таки явился в мой мир. Кристалл медленно вращался и покачивался. Я смотрел на него, как кролик на удава, не в силах сдвинуться с места. Где-то в глубинах подсознания развернулась непреложная аксиома руководства к действию. Не надо хватать и швырять в мрачное порождение ужасных миров ни стульями, ни хрустальными вазами. Не стоило так же трогать руками это сверхъестественное явление. Огромная ночная бабочка неожиданно коснулась моей щеки, заставив отшатнуться. Ее маленькое тело завертелось, сбилось с полета и врезалось в талисман. Холодное синее пламя охватило несчастное созданьице и повлекло в глубины талисмана. В его тусклом свете я сумел разглядеть призрачные спирали, ввинчивающиеся вглубь талисмана, создавая иллюзию бесконечной воронки со стенками, покрытыми разводами нефтепродуктов. Крохотный огонек стремительно уменьшался, пока не исчез окончательно на пути по ту сторону реальности. Кристалл колыхнулся и вырос, притягивая меня все ближе. Но я не шел, даже не сделал ни единого шага, несмотря на властный зов. Вместо этого я вообразил себя телеграфным столбом и перечислял в уме все достоинства нового своего существования (кстати, и работать ему не надо). Так мы с черным талисманом глядели друг на друга и сохраняли благоразумную дистанцию. Голос Тьмы был беззвучен, но удивительно силен. Меня охватило неприятное беспокойство. Уши плотно забились ватой, в нос впихнулась половина городской свалки, горло пересохло, заныли зубы. Вроде бы ничего страшно не происходило (если не считать завораживающих темных провалов талисмана), но что-то грызло душу, прогоняя комфорт и уют. Талисман вращался, а я стоял. Где-то у соседей ворчливо заурчали трубы. Даже стало чуть-чуть смешно от того, что никто и не подозревал, какие чудеса происходят в квартире щ37, а за ее пределами продолжалась обычная жизнь. Зов мрака то слабел, то вспыхивал с новой силой. Что он представлял их себя? Не знаю. Не могу описать. Боль? Вроде нет. Страх? Ну немножко. Безразличие? Да не скажи. Просто как-то тоскливо стало на душе. Хотелось вприпрыжку подскочить к раздувающемуся с каждой секундой кристаллу и броситься в спасательный омут, заработав тем самым вечный покой. И все же я остался на месте, наполняемый смутной тревогой. Со стороны поза моя казалась сутулой, кособокой и крайне неуклюжей. Тело изредка сотрясала нервная дрожь. Ноги в такие моменты притоптывали, и я отчего-то вспоминал далекие огни дискотеки, наполненной шумным сборищем, образующим маленькие и большие круги. Да, танцевали мы только кругами, разбиваясь на пары лишь при звуках медленной музыки. А затем снова - свои люди в своем кругу с непременным "центровым", выделывающим немыслимые фигуры ногами и руками. Я страшно любил находиться в самом центре. Ноги ловко отбивали сто двадцать ударов в минуту, не сбиваясь с заданного ритма. Глаза, блестевшие бликами мигающих цветных прожекторов, со всех сторон следили за каждым моим движением. Темнота, разноцветные вспышки, любимая музыка, играющая на струнах души, и всеобщее внимание (возможно, это мне только казалось, но надо же когда-нибудь, черт возьми, поверить в себя). Подошвы, как барабанные палочки, стучали в унисон с именитыми ударниками известнейших групп. Тело изгибалось в такт музыке и поворачивалось вокруг своей оси, давая возможность глазам проследить за всеми до единого в своем кругу. Звучала музыка, нежные голоса пели что-то неведомое, но донельзя прекрасное на труднопонятном английском. Тело вращалось, уплывая в блаженство, как черный кристалл, висящий прямо перед лицом. Ну вот, опять этот кристалл. А затем он исчез. Просто взял и растворился в ночной мгле. Вокруг меня снова оказалась привычная обстановка гостиной, характерная для середины ночи, когда черные силуэты мебели отбрасывают не менее черные тени, а все остальное едва различимо в мутном мраке. И только за окном (если повезет) сверкают колючие бусинки звезд. Не было больше ни странных желто-красных огней, ни призрачного сияния, ни серебристых клубов потустороннего дыма. Все, как всегда. Все, как обычно. И что? Выиграл я или нет? Где знак, определенно указующий на мою победу? Разве что ноги, наконец, сдвинулись с места и побрели в спальню сами по себе, таща мое безвольное тело в очередную неизвестность... ... В сотнях метров от безмолвного и неподвижного побоища укрывшаяся за мощными опорами телевышки королева внезапно воспряла духом. Грудь ее вздымалась, вбирая в себя свежий воздух, а вместе с ним снова доступную живительную энергию. Верный Ыккщщер сразу же уловил те невидимые, но очень значимые волны, исходящие от королевы. Понять их смысл мог только призрак и никто иной. Уверовав в свершившееся, Ыккщщер для разминки закрутил причудливую спираль меж стальных переплетений, а затем стрелой взмыл в воздух. Королева плавно последовала за ним. Сердце ее бешено стучало от выплескивающегося наружу восторга. Глаза горели веселыми красными огнями. Она снова могла летать! Летать!!! Не знающим чувств призракам дано понять безудержную радость полета. В полете вся жизнь призрака, вся суть ее, все существование. И королева летела на крыльях ветра, чувствуя его пронзительный напор и леденящую свежесть. В этот миг вся переплетенная конструкция обрывков мыслей, нечетких умозаключений, робких предположений и догадок выстроилась в четкую концепцию. В каждом человеке есть свой мир. Он может быть замкнутым или открытым, узким или широким, залитым солнечным теплом, окутанным беспросветными серыми облаками или поглощенным непроглядной тьмой. Он есть! И самое прекрасное, что можно пожелать всем, всем, всем: чтобы миры эти встречались. Но, сталкиваясь, они должны не угнетать, не взрывать, не разрушать, стремясь главенствовать друг над другом, а прижаться вместе и слиться в один, уничтожить границы между собой, образуя новый мир, более прекрасный и совершенный, чем два прежних. Поглощенная этим открытием, королева даже увидела перед собой бесконечный, всеобъемлющий мир, родившийся посредством слияния всех человеческих душ. Восхитившись его красотой и безграничностью, она не могла и не хотела замечать глухие каменные стены, отгородившие испуганных, бездонные, все увеличивающиеся трещины, пролегшие через только что соединившиеся участки, зловещие черные области, которые, образуя острые углы, пробиваясь вперед с помощью силы, коварства, ненависти, обмана и жестокости, поглощали обширные куски чужих территорий, не умевших сопротивляться. Но Лаура не вглядывалась в деревья, а видела лес. Сверкающий миг вознес ее на неописуемые высоты. Воспаря над колкими мелочами, болотами повседневности и пропастями горя, она словно смогла разглядеть конец неведомого пути. Итог, смысл, надежду! Точку, дорога к которой вела через дремучие леса, неприступные горы, непроходимые пустыни и коварные лабиринты с хитрыми ответвлениями, уводящими в безвыходные тупики. Она улыбнулась, ибо и у нее теперь имелась своя собственная улица, которая могла влиться в чей-то мир и стать его неотъемлемой частью... ... Напряжение потихоньку улетучилось из меня, но покой опять где-то задержался в пути. Какая-то незавершенность занозой сидела в сознании. Слишком уж долгой была подготовка к генеральному сражению, и слишком уж быстро и просто оно произошло. Конечно, оставалась еще версия, что время, отведенное мне некими сверхъестественными силами истекло, и они благополучно подтолкнули меня к хэппи-энду. Впрочем, за окном мелькнули загадочные тени, и я судорожно вздохнул от неожиданности. По ту сторону окна к стеклу прилепились королева в своем ужасающем величии и Ыккщщер, посверкивающий злобными, такими привычными уже глазками. Мои пальцы едва сдвинули от волнения тугие шпингалеты и распахнули окно, впустив призраков внутрь. И вновь, в который уже раз я утонул в бездонных глазах королевы. Ее мягкие, теплые пальчики отыскали мои вспотевшие от волнения ладони, обхватили их и крепко вцепились. Зазвучал дивный, пронизывающий голос. В голове все поплыло и я не уловил смысл ни единого слова. Впрочем, в словах сейчас не было смысла... ... Лаура все еще не могла перевести дух от захватывающего виража, который они с Ыккщщером закрутили над крышей. Но полет уже улетучивался из памяти, глаза не в силах были следить за окружающей обстановкой. Стены растворялись, исчезали в небытии. А перед королевой возник и взметнулся вверх город. За городом полыхал закат, и крохотные силуэты домов сливались с черными кронами деревьев. Далекие огоньки тускло светили, не в силах сравниться с пламенеющим небом у горизонта. Солнце уже скрылось за краем земли, но огненные сполохи еще не успели покинуть небосклон и расцвечивали его в яркую палитру, начиная от лимонно-желтого с кроваво-красным и заканчивая иссиня-черным. Небеса настолько сверкали, что все земное казалось беспросветно-угольным с редкими вкраплениями желтых окон и разноцветной неоновой рекламы. Из бесконечности тянулась ниточка редких фиолетовых бус с желтыми отсветами по краям. Это фонари праздновали свое время. Гигантские небоскребы неподалеку сливались своими силуэтами с чернотой неба. По ним тянулись ровные полосы окон, прерываемые потухшими фрагментами. Но город не обрывался вдали, он рос и ширился вокруг Лауры. От света этой многокрасочной гаммы королева успокоилась окончательно. Здесь она чувствовала себя бесподобно хорошо, словно очутилась в таком месте, где были собраны самые прекрасные кусочки самых прекрасных миров. Лаура и не могла чувствовать себя иначе, потому что это был Его город. Улицы пустовали, но дома приветливо светили разноцветными окнами. И люди, конечно же, ходили по этим прекрасным дорогам, но не здесь и не сейчас. По невидимым глазу окраинам тянулись заросли кустарника, постепенно переходящего в лес. И Лаура узнала его. Все это она уже видела давным-давно в потайной комнате, куда доступ разрешен всего один раз. Только тогда на этом месте чернела бездонная пропасть, яма отчаяния, а сейчас вырос удивительный город. Закат догорал, и ночь все плотнее захлестывала новостройки. Вечная гостья темного времени суток на сей раз одарила хозяев не ужасом, не страхом, не безысходностью, а лишь тихим блаженством, от которого приятно подрагивает что-то неведомое в самой глубине мозга, и ты наконец понимаешь, что жизнь - очень интересная штука. И жить можно. И можно жить хорошо и счастливо... ... Я внезапно увидел перед собой не знакомый с детства шкаф, и не раздвижное зеркало, и не пару великолепных кроватей. Ровные досочки аккуратно покрашенной в нежно-голубой цвет изгороди прятались в дебрях, нахально высовывающихся за отведенную им территорию. Поодаль от света фонаря изгородь темнела и окончательно сливалась с чернотой кустов. Под ногами оказалась ровная, усыпанная серыми камешками дорога. Подступавшая тьма скрадывала четкие контуры окрестных предметов, но светлые окна, манящие желтым светом и фигурные фонари, лучившиеся сиреневым сиянием, вселяли твердую уверенность, что я попал туда, где меня давно ждали и готовы приветливо встретить. Кварталом выше одноэтажные домишки сменялись стандартными кирпичиками высотных зданий. А дальше начиналось нечто знакомое, но никак не узнаваемое, словно увиденное в давнем сне. Многоэтажки соседних кварталов поражали многообразием оттенков света, выплескивающегося из квартир. Похоже было, что неведомые жители расхватали новогоднюю гирлянду, а затем выбросили свои стандартные бледно-желтые светильники и вкрутили на их места новогодние лампочки. Вдалеке над высокими крышами сияли розовые прожектора причудливого каркаса телебашни, ничуть не похожего на тот, вокруг которого мне довелось кружиться совсем недавно (или давно? Не помню...). Взглянув на нее, я вдруг догадался, что угодил в самый центр своего мира. Вот только... Нет! Не совсем! Чуть-чуть не так, не правильно. Мой мир раскинулся вокруг меня, до него оставалось пройти всего несколько шагов. Но сейчас я стоял на улице Лауры - королевы призраков, повелительницы Тьмы и хозяйки этой прекрасной территории, так гармонично влившейся в город моей мечты. И пусть ее улица не могла похвастаться громадными зданиями, строгими памятниками архитектуры и прочими достопримечательностями века техники, я знал, что она уже стала главной и основной в городе, название которого известно только мне. Прекрасное далеко, о котором мечталось с пионерских времен, наконец-то наступило, добралось до меня, окунуло в море счастья. Но, пробиваясь через теплые волны блаженства, мозг сверлил острый буравчик (по правилу которого располагались какие-то там токи). Все ли хорошо? Все ли замечательно? А куда в таком случае исчез черный талисман? В том, что он подрастерял свою мощность, я не сомневался, иначе не стояла бы рядом королева, и не держались бы мы за руки. Но почему не появились никакие вещественные доказательства моей безоговорочной победы? Я заставил его отступить, потому что не поддался на его зов, не сделал ни единого шага навстречу. Потому что умел уйти в свой мир, туда, где ненавистный голос тьмы исчез, разбившись об неприступные границы. Сколько бы уцелело бандерлогов от прожорливой пасти Каа, сумей они сделать то же самое. "Ближе!" - взывал Каа, сверля своим взглядом беспечные мозги обезьяноподобной братии, и те приближались шаг за шагом. Но усложним ситуацию. Пусть посмотрит один из бандерлогов на часы и подумает, ужаснувшись: "Поздно ведь уже. Домой пора. А ведь получку то я пропил!" И представив свою малогабаритную квартиру со щелястым полом, давно не беленным потолком, покосившимися полками, которые вечно надо ремонтировать, сварливой женой в уродливом халате, ежедневно устраивающей затяжные кухонные скандалы из-за постоянной нехватки денег, шумными, непослушными детьми, которым срочно надо покупать зимнюю одежку и школьные принадлежности, схватится несчастный бандерлог за голову. "Ближе," - зовет неумолимый Каа. "Да пошел ты!" - от души посоветует ему бедняга и, погрузившись в мрачные мысли по поводу предстоящей головомойки, отправится на поиски двух таких же собратьев по разуму, чтобы за очередной бутылкой отдалить неизбежное. И ничего не поделать с ним мудрому Каа. И нет уже предполагаемого ужина. Но, уйдя в свои проблемы, бандерлог ведь не победил Каа, а просто увильнул от обязанностей. Вдруг и я вовсе не уничтожил черный талисман? А вдруг он притаился неподалеку и ждет, чтобы цапнуть за руку, подобно огромному конденсатору в только что выключенной электрической цепи. Одна эта мысль заставила стрельнуть по сторонам краешками глаз. Все было прекрасно и замечательно, только на потолке, прямо над нами, как Терминатор-2 из ртути, капельки мрака сливались в загадочное черное пятно. Наверное, Лаура сумела прочитать в моих глазах что-то особенное, поэтому головы к потолку мы вскинули одновременно. Обнаруженный пришелец, утратив эффект неожиданности, колыхнулся и стал быстро перетекать в сторону входной двери. Господи, ну сейчас то зачем? А Лаура уже тянула меня в погоню. Очевидно, чувство долга было заложено в королеве изначально. Глава тридцатая. Конец черного талисмана. Я, ты, он, она. Вместе - целая страна. Вместе - дружная семья. Как один - сто тысяч "я". (Из репертуара Софии Ротару. А говорят еще, что рэп придумали негры). Немного замешкавшись в кромешной тьме коридора, совместными усилиями мы опрокинули вечно стоявший там стул, но все же отыскали дверной замок, выскользнули в подъезд и громко застучали подошвами вниз по лестнице. Между третьим и вторым этажом королева затормозила, и я налетел на нее, погрузившись лицом в пышное облако теплых волос. Я тут же отпрянул и, придав лицу деловитое выражение, стал озираться вокруг. Никого. Тихо и спокойно, как будто и не было никаких приключений, страшных засад и черного талисмана. Внезапно мне стало так обидно, что на глазах чуть не выступили слезы. Ведь я должен был его победить, должен и точка. Ан нет, не вышло. Враг сбежал и сейчас подсмеивался где-нибудь в безопасном месте над двумя недотепами. Он не проиграл по большому счету, а только устроил маневры, подарил мне маленькое Бородино, где за красивым успехом угадывалось бесславное поражение. Значит, все оказалось напрасно: и плутания по двору, и жесткое противостояние засадам. Свершения обернулись досадными неудачами. Черный талисман явился в мир людей и, судя по всему, так в нем и останется. А чем это могло нам грозить, знала только королева. Лампочки старательно освещали все пролеты и площадки. За окном все еще царствовала ночь. Тишина прочно обосновалась в подъезде. И не было видимых и невидимых проявлений черных сил. Наверное они, выполнив свою задачу, сгруппировались и удалились с поля боя, чтобы внести еще одну страничку в черную книгу побед. Коготки Лауры, больно впившиеся мне в локоть, вывели меня из оцепенения... ... По лестнице катился черный шар. Вернее, даже не катился, а прыгал со ступеньки на ступеньку и взлетал, отталкиваясь от бетонной поверхности, то на метр, то на полтора. Матово-черной была его оболочка, никак не реагировавшая на желтый цвет ламп. Один-единственный блик, как слепой глаз, виднелся около полюса. Но не отражения электричества образовывали это тревожное пятно, а словно маленькая мертвенно-бледная луна прорвалась на черный купол из потустороннего мира ужаса. Лаура метнула взгляд в окно. Ничего, кроме черноты. Настоящая Луна отсутствовала, и королева почувствовала, что силы ее на исходе. Эйфория победы улетучилась, зато вернулся враг для очередной, может последней схватки. А может явился кто-то новый, еще более могущественный и беспощадный. На бывшем море счастья разыгралась черная буря, и волны ужаса с головой захлестывали королеву... ... Со стороны ничего страшного не наблюдалось. Вполне обычный дом с вполне обычным подъездом. Вполне обычные люди, надевшие вполне обычные маски, наблюдали за... нет, шар не вписывался во вполне обычную картину. Можно прочитать тысячу фантастических книжек и грезить о волшебных странствиях, но если посреди Вашей комнаты, где Вы читаете очередную книгу в мягком кресле, разверзнется Черная Дыра, вряд ли Вам взбредет в голову кинуться в нее, не медля ни секунды. Неизвестность притягивает людей, но и одновременно и отталкивает их страхом. Неведомое манит и пугает. И этот черный шар, беззвучно преодолевавший ступеньку за ступенькой, явился как раз из той области подсознания, которая заставляет покрываться липким потом и корчиться в нервных судорогах, словно смерть положила Вам на плечо тяжелые костлявые пальцы... ... Лаура ухватила Его за локоть, ища поддержки. Он осторожно перехватил пальчики, высвободил руку и положил ее на мягкие плечи королевы, прижав стройное тело к себе. Любой мало-мальски уважающий себя теолог тут же признал бы получившуюся фигуру кольцом, вывернутом в трехмерном пространстве. Сами того не зная, они отыскали путь к спасению, замкнув свои миры друг на друга. Зловещий пришелец прокатился мимо их ног и перебрался на следующий пролет. Но побежали морщины по гладкому полю, словно из шара выходил закачанный туда воздух. Шар съеживался и таял. И все же продолжал упорно прокладывать путь. - Пойдем, - прошептала Лаура, глядя вперед... ... И с какой-то отрешенностью я понял, что мы должны идти. Добравшись до входной двери, шар с разбегу ткнулся в нее и выкатился в образовавшуюся щель. Мы неотступно следовали за ним. Теперь он уже казался бугристым снежком, слепленным ленивым трехлетним малышом. Прикасаться к нему мы все же не рисковали. Выманив нас на свежий воздух шар взорвался с оглушительным грохотом, словно разом выстрелил артиллерийский полк в полном составе. Тишина разорвалась на тысячи клочков и исчезла, унося за собой кусочки потустороннего, так до конца и непознанного существа. А в окнах вспыхнул свет. На балконы высовывались растрепанные головы жильцов. Загремели распахивающиеся окна. Из подъездов выбегали люди. Что это было? То ли людское равнодушие наконец прорвалось и заставило, не таясь, выдвигаться на роли непосредственных участников событий. То ли черный талисман преподнес нам с Лаурой последний сюрприз, заставив нас противостоять не призракам, а людям. Противостоять людям? Только сейчас до меня дошло, что мое лицо скрыто ужасной, мастерски выполненной маской призрачного короля. Первой моей мыслью было сорвать маску и броситься к людям. Ведь люди же они все-таки! Договоримся! Если бы вы только знали, как трудно, когда все против тебя, а ты один. Лаура не в счет, она - призрак. Она изначально лишена выбора. А мне не повезло. Надо делать шаг, срочно делать. Куда? Вперед, к людям? Или назад, к королеве? Да это просто невыносимо. Ведь убьют же сейчас. Вот-вот сойдется мне ломиком по макушке, или метко запущенный кирпидон пробьет черепушку. Ведь за зря же убьют, ни за что! И не будет для меня ни путешествий по дальним пространствам, ни мира белых призраков, ни даже серой и скучной жизни. Не после шестидесяти, не через пятилетку, не в конце года. Прямо сейчас я перестану существовать, погибнув от руки ни в чем не повинных людей. А не дано третьего! Или ты за людей, или за монстров. Выбирай сам, на обстоятельства и тяжелую жизнь плакаться поздно. Не медли, выбирай, пока есть возможность. И что же? Размахивать руками и кричать: "Ребята! Мужики! Я к вам. Я наш. Да я такой же, как вы. Я свой. Не бейте! Погодите! А?" И оставить Лауру одну? Нет, это не дело. Я вдруг сумел представить себя в толпе, с настороженным страхом глядящей на монстра, осмелившегося появиться в чужом мире. Чудовище в рваном тряпье с ужасающей мордой, полускрытой гривастым подобием волос, выискивает себе жертву взглядом злобных красных глазищ. Кое-кто пятится назад, но смельчаки уже шарят под ногами: где тут подходящий камень. И я понял, что не сделаю шаг к толпе. Лучше с пробитой черепушкой. Лучше камни, лучше медленная смерть от ударов палок и железных прутьев, чем наблюдать со стороны за гибелью той, кто приоткрыла мне свою душу. Ведь никто не знал, просто не мог знать, кем является Она, Лаура, Королева! Даже я мог так и не узнать, так и не увидеть той тихой, но донельзя прекрасной улицы. Но узнал, а теперь наступила минута расплаты за знания. Нет, я еще успевал перебежать на другую сторону. Еще имелась возможность на ходу выстроить убедительную теорию о несовместимости существ из разных миров, придумать тысячу причин, чтобы успокоить свою совесть, оправдываясь текущими обстоятельствами или сложной международной ситуацией. И все же лучше было расплатиться сейчас, пусть даже ценой собственной жизни, чем все оставшееся время платить по процентам и проклинать никчемность существования. Толпа молча рассматривала нас, а я вообразил, что маска намертво приросла к лицу и ее уже не отодрать. Я выбрался чуть вперед, заслоняя королеву от первых ударов. "Вдвоем, взявшись за руки, они могли без страха глядеть в лицо смеющемуся миру". Откуда вот только вспомнилась эта цитата? - В милицию надо звонить, - донеслось из задних рядов, когда я отбросил мрачные мысли и принялся вслушиваться в разговоры. - В милицию хорошо бы, - мечтательно добавил кто-то из тех же мест. Звонить, однако, никто не побежал. - Родит же свет уродов, - посочувствовала нам старушка. - Еще не то будет, - пообещал мощный мужчина в порванной майке. Затем, раздвинув толпу своим телом, тянувшим чуть ли не на полтора центнера, он принялся угрожающим шепотом что-то втолковывать сухонькому старичку в очках. Я уловил только сочетания "Чернобыль", "радиация" и "проклятые американцы". Старичок кивал. Поступило предложение сообщить в газету, но курьеров тоже не обнаружилось. Несмотря на нашу неподвижность, люди постепенно вооружались, кто обрезками труб, сваленных у подъезда, кто лопатой, принесенной из дома, а кто и увесистым горшком с разросшимся алоэ. - Черт с ними, - наконец определился здоровяк. - Стойте здесь хоть до утра, а я спать пошел. Мне на работу рано. С этими словами он отбросил целехонький белый кирпичище, спокойно умещавшийся в его ладони, и удалился по направлению к восьмому подъезду. Тревожное ожидание сломалось, и люди стали потихоньку разбредаться. Конечно, интересно посмотреть на страшилищ из фильма ужасов, но от этого денег в кармане ведь не прибавится. Только мы с Лаурой не смели пошевелиться. Так и стояли, пока не хлопнула далекая дверь за последним из зрителей ночного театра. Час спустя Лаура уже спала, свернувшись калачиком на диване. Грудь ее тихонько вздымалась и опадала от ровного дыхания. Я укрыл ее теплым одеялом и забрался в мягкое кресло. Спать? Как же! Я не мог заснуть, не мог даже закрыть глаза. Ко мне возвращался ужас. Он тихонько просачивался в меня и завоевывал крепость за крепостью, подбираясь к самым глубинам мозга. Закончилось ли мое сражение? Исчез ли талисман тьмы навсегда или снова затаился, выжидая подходящий момент, чтобы сокрушительно ударить. А ведь ему, оказывается, не хватило совсем немногого, чтобы сломать меня окончательно и бесповоротно. Просто ужас, пришедший с ним из чужого мира, немножечко задержался по дороге, но все-таки добрался до места назначения. Но даже если черный талисман действительно взорвался и безвозвратно покинул пределы мира людей, то выводился ли отсюда однозначный счастливый конец? Перед глазами появилось смутное видение маленького черного призрака, уютно устроившегося на скамье выбивалки. Пока он еще не дорос, чтобы сражаться изо всех сил, но каждая секунда приближает его к началу "славных битв". И потом, я благополучно преодолел четыре засады, но погибли ли призраки, доблестно напавшие на меня? Впрочем, если и погибли, то оставались еще пять, десять, сорок, тысяча засад, которые попросту остались за границами моего маршрута. Никто не отдавал и уже не отдаст черным воинам приказа оставить рубежи. Так неужели всю оставшуюся жизнь они будут следовать за мной по пятам? В книгах и фильмах после собственного поражения вражеская рать из потусторонья погибала или уходила навсегда. Но почему в реальной жизни все оказывается не так то просто? Я, конечно, не имел ввиду фильмы ужасов, где даже самый несообразительный режиссер непременно оставит зацепочку для продолжения сюжета. И если картина принесет ощутимую прибыль, то новая серия покатится по проторенной дорожке, закручивая следующий виток спирали. В моем случае не получалось не только "хэппи-энда", но и самого обыкновенного "энда". Кто мог гарантировать, что следующее наступление черного отряда не случится через неделю или завтра, а может и в течении ближайших десяти минут. Четвертая засада чуть не выбила меня из седла. Выдержу ли я пятую? Ведь каждая засада становится все жестче. Но тут искоркой мелькнула спасительная мысль. Королева вернется в свой мир, но вернется не одна. Она же берет меня с собой! Я исчезну из своего мира и оставлю черных призраков в дураках. Пусть поищут меня хорошенько, ведь я уже буду там. В голове сразу потеплело, противная мелкая дрожь утихомирилась на время. Мне тут же представилась торжественная картина: величественный силуэт королевского дворца среди серой пустыни, а на горизонте темнеют мрачные горы с затерянной в их скалах северной крепостью. Затем я увидел высокий сверкающий престол в тронном зале. А где, интересно, отведут местечко мне? Может для меня построят еще один трон? Конечно не такой красивый, как у королевы, но все же. Ведь я стану мужем повелительницы Тьмы. А кто такой "муж королевы"? Король? Неужели, король? Я осторожно примерил на себя это звание. Звучит грандиозно. Значит, для меня начнется настоящая королевская жизнь? Я только теперь осознал, как круто изменилось мое существование. Не каждому доведется стать королем, не так ли? Пусть королевство не велико, пусть я никогда не увижу ни солнца, ни звезд, но... Но это будут МОИ владения! Вернее, наши с королевой. А ведь и черные призраки посчитали меня за белого короля. Может я не так уж плох, как кажусь себе самому. Белый король! Неплохо, очень неплохо (сам себя не похвалишь, так никто не похвалит). Королева продолжала спать, совсем как обычная девушка. Лицо ее приняло человеческое обличье. Вероятно, в последний раз. Но я уже свыкся с ее истинным видом, который меня теперь не пугал. В известном диснеевском мультфильме красавица сумела полюбить чудовище, и оно превратилось для нее в прекрасного принца. Я не мог похвастать собственной красотой, и королева оставалась повелительницей тьмы, но оставалась со мной. Внезапно я вспомнил откуда взялась строчка, беспокойно вертевшаяся у меня в голове. Конечно же, "Тим Талер или проданный смех". Сцена из спектакля, где принцесса не умела смеяться. "Не смейся, сестренка! - мысленно умолял ее мальчик, потерявший свой смех. - Пусть они все смеются, все, кроме нас с тобой." Да, в тот момент он увидел единственное в целом мире, родное ему существо, поняв его на все сто процентов! Теперь такая возможность выпала мне. Ну не на сто, а на девяносто, на восемьдесят шесть, в конце концов. Но я видел улицу души Лауры, почувствовал хрупкость и красоту ее внутреннего мира, а это что-нибудь да значило. Теперь оставалось только ценить увиденное и изо всех возможных и невозможных сил стараться сохранить как можно дольше. Лаура спала, пользуясь последней возможностью отоспаться, отдохнуть, как нормальный человек. Я мог беспрепятственно глазеть на нее и восторженно ликовать. Даже если ничего не выйдет с переселением в мир белых призраков... Как это не выйдет? А ведь я мысленно уже отрубил все связи со своим миром, стал существовать как бы вне его, перенесясь мыслями в светлое будущее. Для меня оно должно было наступить вот-вот. Оставалось потерпеть всего несколько суток, чтобы королева успела набраться сил и вывести меня на свою дорогу. А может я ворвусь туда уже следующим утром? А вдруг? Почему бы и нет? Лампу я зажигать не рискнул, опасаясь разбудить Лауру резким светом. Но сидеть в темноте тоже не хотелось. Нервное напряжение вновь толкало и толкало проснувшийся страх на поверхность. Оставалось тихонько включить телевизор. Королева спала. Где-то в потемках чуть слышно ворочался Ыккщщер. Я вжался в мягкую спинку, искренне надеясь успокоиться. На экране то ли задержавшегося ночного канала, то ли проснувшегося утреннего шла эстрадная передача. "Буа-Буа-тино, дэ моя Мальвина? Дэ моя Мальвина? Во-во-во," - пел на экране маленький Ванечка, еще не научившийся говорить, но уже вытолкнутый на сцену заботливыми родителями. Донельзя хотелось переключить, но по остальным программам с противным шипением проносилась серая метелица пустого эфира. И я смотрел, отсчитывая секунды до финала казавшейся бесконечной песни. Глава N. (которую, в принципе, читать не обязательно, поскольку в ней не происходит ничего важного ни для кого, кроме нас с Лаурой) - А во время звездопада Я видала как по небу Две звезды летели рядом. Ты мне веришь или нет? - Я тебе конечно верю. Разве могут быть сомненья? Я и сам все это видел. Это наш с тобой секрет. (Старая, старая песня). Путешествие наше началось от дверей промтоварного магазина, в котором Лаура получила очередной подарок. Предыдущую половину дня я проездил по комиссионками собрал свои капиталы, размещенные в кассетах. Собственно говоря, от них следовало отделить прибыль, а на оставшееся приобрести новую партию, но я мог и потратить всю сумму на Лауру. Да что мог, обязан был потратить, потому что Лаура уже давно просила купить ей хотя бы блузку белого цвета, так как вражеские тона ее угнетали. Денег хватило как раз на великолепный отечественный экземпляр удивительно хорошего качества. Надев обновку в примерочной, королева не пожелала с ней расставаться и сейчас сияла от счастья. У меня тоже полегчало на душе: приятно подарить любимому человеку исполнение хоть и маленькой, но мечты. Пока душа расставалась с грузом забот, мы успели перейти дорогу и, перешагнув через поваленный забор, вступили в зону питомника той самой школы, возле которой произошла героическая битва королевского отряда с войсками противника. На голубом небе не наблюдалось ни облачка, и только пылающий шар солнца разбрызгивал повсюду тепло и свет. Он уже начинал заваливаться к горизонту, и тени с каждой минутой все дальше расстилались по зеленому ковру травы. Красоту летнего дня целиком подарили нам двоим, так как в обозримом пространстве не наблюдалось никакого скопления людей. Только вдали мелькнул мужик с сенбернаром на поводке, а навстречу нам двигалась стройная девушка в огромных солнцезащитных очках. Но никакая стройная особа уже не могла конкурировать с той, кто шагал рядом, с несравненной, которую я ставил выше всех существующих на земле женщин, живее всех живых... ... С земли поле минувшего сражения казалось совсем другим. Сетчатая ограда не просто присутствовала, а отделяла квадрат пространства от посторонних. Деревья виделись не волнами, а горами с пышными вершинами. Одно дело - парить, бесшумно рассекая воздух, и совсем другое - шагать по твердыне, постоянно цепляясь за нескончаемые бугорки, трещинки, впадины и сплетения травы крайне неудобными каблуками туфель. Но все равно - безумно интересно всматриваться в чужую жизнь с ее загадочными обитателями и постепенно свыкаться с ней, чувствовать себя своей в этом огромном, необъятном, открытом мире. Взрывы чувств, взлеты и падения - все это так отличалось от размеренного королевского времяпровождения. Нет, Лаура вовсе не собиралась отказываться от трона. Но как было бы замечательно, если бы две эти жизни слились в одну, дополняя друг друга... ... Сделав резкий поворот, мы оказались на твердом, хотя и потрескавшемся асфальтовом покрытии, спасительном для высоких каблуков и хрупких ножек королевы. Слева потянулись тополя, окаймлявшие стройплощадку. Справа сиял тот самый, длиннющий многоподъездный дом, словно однополчанин в день славного юбилея победы. Стены горели золотом, окна сверкали яркими бликами, даже ржавчина заколоченных чердачных проемов казалось по меньшей мере бронзой олимпийской медали. Мир негласно торжествовал и праздновал победу вместе с нами, бдительно храня тайну от остальных жителей планеты. На фоне кремовой голубизны картинно вырисовывался каркас телевышки. А солнце щедро заливало арену минувших сражений теплыми живительными лучами. Ласковый ветерок не желал присоединяться к нашей компании и активизировался поверх крыш, тормоша верхушки деревьев, взметнувшиеся над железобетонными коробками. Белый дом остался за спиной. На смену ему выдвинулся полосатый, желто-коричневый, раскрашенный по вертикали. А с другой стороны еще сдерживала неумолимое течение времени полуразвалившаяся хоккейная коробка. Долгие годы дожди старательно смывали краску бортиков и спортивные лозунги, но и сейчас красная и синие линии стояли на положенных местах, готовясь встретить еще одну зиму, возможно, последнюю. Десятки площадок уже исчезли с просторных дворов, оставив после себя лишь погнутые железные столбы, да ровный кусок асфальта. А эта, отбросив уныние, тоже улыбалась нам, словно надеялась протянуть до лучших времен... ... Мир действительно оказался самым странным, самым загадочным и самым прекрасным. А может только она увидела его таким. Королева незаметно для себя оценивала очередной кусочек бытия, замерев на промежуточном полустанке, на границе, на лезвии бритвы, где можно еще качнуться и спрыгнуть в любую сторону. Утратив призрачную сущность, она получила взамен возможность начать жить заново. Теперь, когда опасности развеялись, как затхлый туман на восходе солнца, душа Лауры просто плыла по течению, наслаждаясь тем, что ничего не надо делать. Нет, делать только то, что тебе по вкусу. А вкус пришел вместе с чувствами. И удивляясь самой себе, королева превращала завтраки, обеды и ужины в интересные неповторимые игры, а затянувшиеся прогулки в увлекательные кругосветные путешествия... ... Теперь справа на нас наплывала зеленая пятиэтажка, а утоптанное поле по другую сторону закончилось. Деревья и кусты сплотились, не желая уступать ни пяди всяким там компрессорным, детским площадкам и даже тропинкам. Зеленые гиганты скрывали листвой тянувшиеся наискось дома. Кусочек природы посреди большого города некогда спас жизнь многих черных воинов, сумевших увильнуть от смертоносных лучей могучего талисмана. Тогда я еще числился всего лишь бесправным зрителем, оказавшимся на перекрестке миров волею судьбы. Но сейчас я с полным правом мог назвать себя победителем. Впрочем, никто и не собирался спорить. И травы, и цветы, и высокие деревья замерли в торжественной тишине. А неугомонный шелест верхушек воспринимался как восторженный шепот толпы, завидевшей парочку кинозвезд. Лучи солнца превращались в лучи славы, приветствуя королеву, а я тихонько грелся, без труда урывая и свою скромную долю. Меж тем на нас снова упала тень. Скопище растительности исчезло. Мы проходили вблизи древней девятиэтажки. В детские годы казавшейся мне торжеством архитектурной мысли, по сравнению с современными великанами она выглядела оплывшей свечкой. Рядом теснились парочка скамеек и салазки с голубыми газовыми баллонами. Из неизвестности в неопределенность протянулись провода. Где-то шел обычный текущий ремонт. И для кого-то не было дела важнее, чем менять прогнившие трубы в своей крохотной ванной комнате, совмещенной с санузлом. И что немаловажно - он был совершенно прав. Но нам с королевой хватало друг друга, и еще - зеленого ковра травы, и серой асфальтовой дорожки, надежно вытянувшейся под ногами, и гигантских тополей, плотно обступивших здание детского сада, словно скрывали они от посторонних глаз замок необычайной красоты. И бесконечного неба без единого намека на самое крохотное облачко. И привычных домов, домишек и домищ, обступивших нас со всех сторон, подобно друзьям на теплой вечеринке. И согревающих лучей солнца, готового принять нас в свои бескорыстные объятия, как только мы покинем прохладный мир тени. Вы скажете, что у тысяч и миллионов все проходило прекраснее и интереснее. У нас с Лаурой сложилось именно так, и нам не требовалось ничего другого... ... Строгие кирпичики зла. |
|
|||||||||||||||||||