После обеда приятное чувство  сытости  охватило  меня,  и  я,  не  спеша,
направился   к   расположенной   неподалеку   комиссионке.   Настало   время
подготовиться к нелегкой ночи,  ведь  в  общагу  возвращаться  было  опасно.
Парочка фединых шакалов несомненно обосновалась там в ожидании меня.
   Потолкавшись по магазину, я купил старые, заношенные, но еще рабочие часы
с ремешком за семнадцать рублей и  шерстяные  темно-синие  перчатки.  Погода
была еще холодной, и руки мерзли. Натянув  перчатки  на  руки,  я  вышел  на
улицу. Начинало темнеть
   Федины парни рыскали по городу, пытаясь отыскать хоть малейший след того
пацана.
Собственно говоря, они являлись людьми Хенселя и подчинялись лично ему.
   Некоторые из них были крепко повязаны  с  Хенселем,  другие  отрабатывали
свои долги, третьи надеялись срубить деньжат по-легкому. Они прочесывали все
оживленные районы, установили наблюдение за вокзалом и небольшим аэропортом,
осматривали кинотеатры и видеосалоны. Но нигде не было невысокого  пацана  в
синих спортивных штанах с тремя крашенными полосками по  бокам  и  в  черной
куртке на молнии. Ежечасно координатор звонил Хенселю по телефону и  сообщал
результаты действий мозговому центру. Мозговой центр в составе Феди, Хенселя
и Гены пил коньячок, вырабатывал  новые  маршруты  поисков,  а  в  перерывах
перекидывался в картишки. Пока все старания были напрасны. Сверчок  затаился
и не показывал носа нигде
   А я в этот момент удобно устраивался на чердачной площадке девятиэтажного
дома. На вокзал идти я побоялся и поэтому решил заночевать в одной из
девятиэтажек. Скинув одежду, я обратился в волка и лег на пол. Теплая шерсть
надежно защищала меня от холодного воздуха, хотя каменная площадка подо мной
причиняла некоторые неудобства.
Впрочем, для волка здесь было вполне комфортно.
   Я положил голову на уставшие лапы и быстро заснул Разбудили  меня  голоса
двух парней, доносящиеся снизу.
   - Ну что, как фильм, спейшенский?
   - Да нет, туфта.
   Именно этот обрывок разговора я услышал, а мои ноздри  мгновенно  уловили
резкий запах табака. Парни курили. Я сжался в комок и затаился. Парням могло
взбрести в голову подняться наверх, а обнаруживать себя я не хотел. Но внизу
все стихло, и лишь хлопок двери пояснил, что незванные  ходоки  удалились  в
одну из квартир.
   Стрелки на моих часах подбирались к двенадцати. Свесив голову с площадки,
я обнаружил, что подъезд пронизывают солнечные лучи, а значит наступил новый
день.
   Перекинувшись в человека, я торопливо оделся  и  на  лифте  спустился  на
первый этаж. Было самое время чего-нибудь пожевать.
   Для этого предстояло снова выбираться в центр города, потому  что  смешно
было бы искать столовую в  кварталах  новостроек,  а  в  ресторане  на  свои
сбережения я мог бы заказать разве что салат из  овощей.  Поэтому  я  сел  в
автобус и с некоторым беспокойством  поехал  в  центр.  Там  я  благополучно
совместил завтрак с обедом, проглотив десяток пирожков, начиненных  капустой
и морковкой, и запил все это двумя стаканами неопределенного напитка Медовый
в павильончике с гордым названием Кафе Мечта.
   Выбравшись оттуда, я  заметил,  что  у  комиссионки  собралась  небольшая
толпа.
   Спешить все равно было некуда, и я решил посмотреть,  ради  чего  десяток
человек обступили кольцом небольшой участок вблизи дверей магазина.
   Там  расположились  наперсточники.  Веселый  парень  в  вреных  штанах  и
шикарной кожаной куртке, сидя на корточках,  быстро  катал  с  помощью  трех
стаканчиков серый шарик, по зеленой пластине. Три стаканчика ловко  мелькали
в его руках, а он сыпал шутками, да прибаутками.
   - Последний раз покажу и  домой  ухожу,  -  громко  взывал  наперсточник,
привлекая  внимание  окружающих.  три  стаканчика  и  шарик.  Шарик  и   три
стаканчика. Пять минут постой карман будет не пустой.
   Шарик, помелькав, исчез из виду, спрятавшись под одним из стаканчиков.
   - А кто шарик угадает, тот полсотни получает.
   - Давай, - крикнул парень, стоящий слева. Сунув полтинник  наперсточнику,
он быстро поднял средний стаканчик, под которым обнаружился шарик.
   -  У  нас  все  без  обмана,  как  у  волшебника  Сулеймана,   -   заявил
наперсточник. Вот ваши,  а  вот  и  наши,  -  он  протянул  выигравшему  две
пятидесятирублевых бумажки.
   Вновь шарик замелькал между стаканчиков и исчез.
   - Вот три стаканчика. Один полный, два пустые. Два пустые, один полный
   - Держи, - стоявший справа парень сунул  два  угла  и  поднял  стаканчик.
Шарика там не было.
   - Не угадал, - вздохнул кто-то.
   - Осталось два стаканчика,  -  заводил  толпу  наперсточник.  всего  два.
Смотрите еще раз, - руки его замелькали, передвигая стаканчики  с  места  на
место. Каждый стоит сто рублей. Сто рублей за Машу. Сто рублей  за  Дашу.  А
пустой не берите, ему цена четыре копейки.
   Толпа завороженно смотрела на стаканчики.
   - Вот вы, женщина. Как вы думаете, где лежит шарик? наперсточник, вскочив
на ноги обратился к пожилой женщине из первого ряда. В этот момент  стоявший
слева парень нагнулся и незаметно для наперсточника  приподнял  находившийся
вблизи от него стаканчик (я прямо рот раскрыл от  такой  наглости).  Он  был
пустой.
   - Вон в том, - женщина показала рукой на правый стаканчик.
   - Держите, женщина, выиграли, - решительно сказал наперсточник, и  в  его
руке появился стольник.
   Женщина протянула руку, намереваясь взять деньги.
   - Э, нет, - отвел руку наперсточник. А у вас у самой деньги  есть?  Здесь
без денег не играют. Внесите сто рублей и поднимите.
   Женщина достала кошелек, отсчитала сто  рублей  червонцами  и  отдала  их
наперсточнику. Затем она нагнулась к стаканчику. Тут же вниз склонились  еще
четверо, явно заинтересованные игрой. Их спины загородили стаканчики.
   -  Что  же  вы,  женщина,  пустой   подняли?   недоумевал   наперсточник.
Разогнувшись, четверо явили толпе единственный  стаканчик,  который  тут  же
взметнулся вверх рукой наперсточника. Шарик был под ним.
   - Три стаканчика, один шарик. Последний раз покажу и домой ухожу,  -  все
двинулось по новому кругу.
   Женщина неподвижно смотрела на пластину со стаканчиками и никак не  могла
понять, почему шарика не оказалось под выбранным ею  стаканчиком.  Ведь  она
ясно видела, что под соседним стаканчиком шарик отсутствовал.  Не  было  там
шарика! Она подняла правый стаканчик, но необъяснимым образом  шарик  возник
под левым. Удача была так близка, а теперь чуть ли не половина  аванса  ушла
на сторону и не придумывалось никакой возможности ее вернуть. И  теперь  она
стояла и не могла понять: как же так случилось?
   Ее понурый взгляд заметил наперсточник и моментально отреагировал:
   - Женщина, выиграла веселись, проиграла не сердись.
   Понаблюдав полчаса за игрой, я постепенно понял всю систему. Наперсточник
был не один. Его опекали четыре напарника.
   Первый находился слева от него. У этого было  простоватое  лицо  и  серая
болоньевая куртка. Всем  своим  видом  он  косил  под  деревню.  Лишь  синие
фирменные адидасовские штаны выдавали более солидную обеспеченность.
   Второй стоял справа от наперсточника. Он был одет в полный адидас,  яркий
и красочный. Лет ему было столько же, сколько и  первому  двадцать  пять.  У
него  было  самоуверенное  лицо.  Он  то  и   дело   помогал   наперсточнику
подстегивать толпу.
   Остальным двум было под сорок, и одеты они были попроще. У одного имелась
небольшая бородка, у второго рыжая щетина.
   Система была откатана на все сто. Вначале один из них вносил полтинник  и
поднимал стаканчик, часто проигрывая, оставляя тем самым  инициативу  толпе.
Если никто не хотел вносить свою кровную сотню, то левый или правый помощник
быстрым движением приподнимали свой стаканчик. После этого всегда  находился
какой-нибудь  лопух,  твердо  уверенный,  что  шарик  лежит  под  оставшимся
нетронутым стаканом.
   Внося стольник, он нагибался вниз. Вместе с ним нагибались все  соратники
наперсточника, надежно  заслоняя  стаканчики  от  посторонних  глаз.  Подняв
стаканчик, играющий тупо смотрел на пустое место. Тем временем кто-нибудь из
четверых,  подсовывал  сжатый  в  кулаке  шарик  под  третий  стаканчик,   и
наперсточник придвигал его на место, где еще  секунду  назад  стоял  второй.
После этого напарники выражали соболезнования, и все крутилось дальше.
   Ни один стольник, ни даже полтинник  не  уходил  от  находчивых  ребят  в
посторонние  руки.  Кроме  того  они  обладали  талантом  в  нужный   момент
настраивать игру. Как только один мужик оставил у  них  в  тщетных  попытках
отыграться обручальное кольцо, тут же один  из  сорокалетних  поставил  свой
перстень за пятьсот и не остался в накладе. Вершиной их  творчества  явилось
выуживающие у одного работяги пятьсот за кон.
   Он подошел видно после получки и сразу поставил не полтинник, а сотню.
   Разумеется, он проиграл.
   -  Если  очень  постараться,  каждый  может   отыграться,   -   балагурил
наперсточник.
   - Еще сотню, - заявил работяга.
   - Э, нет. Два стаканчика двойные ставки.
   Мужик кивнул, открыл кошелек, достал пачку сотен и отсчитал две бумажки.
   Оставшиеся деньги сильно заинтересовали наперсточника.
   - Ставь триста, - предложил он.
   Мужик подумал о том, что хорошо бы не только отыграться,  но  и  выиграть
стольник.
   - Держи, - он отдал еще сто.
   Наперсточник улыбнулся и продолжил:
   - Да чего там, ставь четыре.
   - Нет, - сказал мужик, памятуя о проигрыше.
   Левый напарник быстро приподнял  стаканчик,  показывая  мужику,  что  его
счастье находится не в нем.
   - Ставь, - зашептал адидас, подмигивая и кося глазами на правый стакан.
   - Пойдет, - согласился играющий и вытащил еще одну купюру.
   - А давай полкуска, - предложил наперсточник.
   - Ставь, верное дело, - посоветовал один из сорокалетних.
   Мужик нехотя добавил еще сотню.
   - А может шестьсот?
   - Нет, - решительно  сказал  работяга,  закрыл  бумажник  и  нагнулся  за
стаканчиком.
   Парни и мужики склонились за ним.
   - Эх, не повезло, - наперсточник и напарники приняли исходное  положение.
Мужик ошарашено смотрел на них, внутренне  понимая,  что  его  обобрали,  но
доказать уже ничего нельзя.
   Дальше уже смотреть стало неинтересно, и я  протиснулся  сквозь  толпу  к
проезжей части. В этот момент я  почувствовал  на  своей  спине  пристальный
взгляд.
   Обернувшись, я заметил,  что  за  мной  наблюдает  парень  лет  двадцати,
стоящий  у  дверей  Детского  мира.  Я  резко  развернулся  и  направился  к
автобусной остановке.
   Около нее я снова обернулся назад и увидел, что парень следует за мной, а
рядом с ним шагает еще один. Я вскочил  в  подошедший  автобус  и  сразу  же
осознал, что сделал ошибку; парни  прыгнули  вслед  за  мной.  На  следующей
остановке один из них вышел, но второй остался, украдкой поглядывая на меня.
   Я задумался, прикидывая дальнейший план действий.  Надо  было  как  можно
скорее оставить автобус. Если у преследователей есть тачка, то они по  более
короткому пути нагонят автобус и будут следовать за ним,  пока  на  конечной
остановке водитель не высадит всех пассажиров.  И  тогда  их  будет  человек
шесть-семь против меня одного. От погони следовало оторваться пока на хвосте
висел лишь один.
   На ближайшей остановке я покинул автобус. Парень, разумеется, вылез вслед
за  мной.  Я  неторопливо  шел  вдоль   забора,   за   которым   завершалось
строительство современной девятиэтажной  общаги.  (Вот  повезет  кому-то,  -
подумал я). Парень следовал за мной шагах в десяти. Заметив щель в заборе, я
юркнул туда и рванул к недостроенному  зданию.  Сзади  послышалось  пыхтенье
парень упорно протискивался в эту же  щель,  но  в  дутой  куртке  это  было
сделать не так то просто. Я нырнул в  отверстие  подъезда,  приглашая  парня
сделать то же самое, пролетел через  все  здание  и  выпрыгнул  из  окна  на
противоположной стороне. Пока парень будет разыскивать меня по всем  этажам,
я успею далеко уйти; в худшем случае он увидит меня из  окна,  но  даже  при
таком раскладе я уже сделаю порядочный запас в метрах.
   Не оглядываясь, я обогнул пятиэтажку, перебежал через дорогу и скрылся за
углом овощного магазина.
   На мое  счастье  я  оказался  в  известном  мне  районе.  Я  бывал  здесь
неоднократно, и сориентироваться на местности для меня не составляло  теперь
особого труда. Он был застроен пятиэтажками кирпичными и панельными.  Но  не
строгими прямоугольными кварталами: дома стояли  под  невообразимыми  углами
друг к другу.
   Кроме того повсюду были разбросаны в беспорядке  детские  сады  и  школы.
Даже дороги для машин  пролегали  здесь  сплошными  изгибами  и  извилинами.
Казалось, поверхность земли встряхнули, смешав в кучу все, что попалось  под
руку. В общем здесь получилась такая путаница, что  затеряться  в  ней  было
пара пустяков.
   И, действительно, не дожидаясь, когда вдали замаячит уже знакомая фигура,
я повернул еще раз, проскочил несколько дворов,  перемахнул  через  школьную
изгородь, пробежал мимо торгового центра и остановился лишь в  следующем  за
ним дворе, неловко подвернув ногу. Идти  я  не  мог  и  поэтому  забрался  в
сумерки подъезда, где бессильно плюхнулся на  прохладные  каменные  ступени,
отдышался, стараясь не тревожить поврежденную ногу,  чтобы  она  успокоилась
как можно скорее.
   Положение оставалось скользким. Пока  преследователь  один,  мне  бояться
нечего ему не найти меня в одиночку.  Но  шло  время,  сюда,  вероятно,  уже
прибыло подкрепление. Скоро они могут  взять  район  в  плотное  кольцо,  из
которого будет очень затруднительно вырваться.
   Время летело в раздумьях, но ничего подходящего в голову не приходило.
   Подозрительных личностей вокруг не наблюдалось, но как знать,  может  они
следили за мной из окна ближайшей  пятиэтажки.  Я  взглянул  на  часы.  Семь
вечера с копейками, почти  восемь.  То  и  дело  кто-нибудь  поднимался  или
спускался по лестнице, подозрительно косясь на меня. Поэтому я перебрался на
скамейку во дворе, где решил отдохнуть еще минут десять.
   До вечера мне все же удалось продержаться. Скоро ночь. Где-то вдали  пела
Пугачева. В просвете за домами небо еще алело;  вероятно,  багровый,  теперь
уже невидимый мне шар солнца низко висел над горизонтом. А над моей  головой
уже разлилась темная-темная синева. Зажигались звезды и окна в  домах.  Луна
напрочь отсутствовала, что показывало не лучшее  для  меня  время  действий.
День промелькнул как час и оказался  довольно  нескучным.  Но  и  теперь  не
следовало расслабляться.
   Я встал на ноги. Они устало гудели, но  надо  было  идти.  Скорее  всего,
мафия поджидала меня на выходе из района, в  том  месте,  где  располагалась
автобусная остановка и пролегали трамвайные пути. Но  я  решил  обмануть  их
надежды и двинуться в противоположную сторону, чтобы пробраться  в  соседний
микрорайон окольным путем. В принципе я мог заночевать и здесь, в  одном  из
подъездов, но мне хотелось обезопасить себя стопроцентно.
   На границе микрорайона высились девятиэтажки, расписанные рукой какого-то
абстракциониста (это умное слово нам зачитали на этике и психологии семейной
жизни). Здесь тоже  проходил  автобусный  маршрут.  Полчаса  прождав  нужный
автобус, я  забеспокоился.  Прочесывая  район,  федины  парни  вполне  могли
напороться на меня.
   Поэтому пришлось залезать  в  первый  же  автобус,  который  хотя  бы  на
несколько остановок приближал меня к желанной цели.
   Выйдя из автобуса, я оказался в районе новостроек. Повсюду стояли краны.
   Стройными рядами тянулись  темные  окна  в  незаселенных  еще  девяти-  и
двенадцатиэтажных домах. Поодаль  высился  даже  шестнадцатиэтажный  великан
(вот где бы мне никто не помешал провести ночку! Но в тот момент я почему-то
не догадался осуществить такой план; наверное, сильно хотелось  вырваться  и
оказаться подальше от настойчивых ребят крутого положения).
   По другую сторону дороги дома уже были по настоящему жилыми: в  их  окнах
горел свет, туда спешили люди. Казалось, дома эти излучали тепло жизни, а не
мрачную пустоту, как оставшиеся за моей спиной. Перейдя дорогу, я оказался в
толпе, ждущей автобус того же маршрута, что требовался мне. Наименее стойкие
ловили проходящие тачки; следовательно, по  народным  приметам  автобуса  не
предвиделось.
   И тут я принял решение: пройтись пешком, несмотря на усталые ноги.
   Сказано-сделано, и вот я уже шаг за шагом удаляюсь от остановки.
   Шагать стало довольно трудно везде была грязь. Поэтому путь мой лежал  по
краю проезжей части, от которой то и дело приходилось шарахаться,  чтобы  не
зацепила какая-нибудь легковушка или грузовик. Постепенно мои глаза нащупали
на обочине тропинку, и я перебрался на нее. Хотя был большой риск  оказаться
в скрытой тьмой грязевой луже, но это все-таки  твердая  почва  под  ногами.
Слева от меня  тянулись  одноэтажные  домишки,  предназначенные  для  сноса.
Однако кое-где светились окна, значит жизнь не покинула еще эти места.
   Когда-то  здесь  обосновался  довольно  уютненький  район.  Везде   росли
невысокие деревья, ветви которых то и  дело  цеплялись  за  мою  куртку.  Но
прогресс  неумолимо  двигался  вперед,  сурово   подминая   под   себя   все
несовременное и неугодное ему.
   Пришло время высотных домов, и одноэтажные деревянные домики должны  были
уступить свое место им.
   Впрочем, так  и  произошло.  Через  дорогу,  справа  от  меня,  где-то  в
полукилометре уже вовсю хозяйничали новые громадины, а на пустых пока местах
чернели ямы котлованов, из которых торчали столбы  свай.  А  ведь  и  здесь,
наверняка, раньше располагались маленькие домишки с уютными садиками вокруг.
   Вместо размытой тропинки  ноги  ощутили  под  собой  крепкий  асфальт.  Я
оказался на мосту. Внизу протекала крохотная речушка, склоны  оврага  сплошь
занимали ступеньки садовых участков, неясно проступавшие в темноте,  а  надо
мной пролегла темно-темно-синяя поляна  с  мерцающими  серебристыми  цветами
звезд. Поблизости не было домов, и поэтому небо выглядело  почти  как  дома.
Как давно я не видел такого неба. Да, в панораме вечернего города есть  свое
очарование. Огоньки звезд переливаются вокруг, а внизу  светятся  квадратики
окон. И среди них тоже нет двух одинаковых. Разноцветные абажуры и  закрытые
занавески создают свои, неповторимые оттенки. Руки мои сжались, ноги перешли
на  осторожную  раскачивающуюся  походку,  а  глаза  жадно   впитывали   эту
прекрасную картину. Пусть вокруг расстилалась грязь.
   Пусть мне некуда было идти. Все проблемы отошли далеко-далеко.  Бывают  в
жизни прекрасные минуты, и теперь я догнал одну из них.
   Мост  закончился  и  дорога  пошла  на  подъем.  Слева  от  меня   теперь
раскинулось поле, за которым виднелась ограда небольшого стадиончика, справа
уходили в темноту ряды гаражей. Все  ближе  и  ближе  я  подходил  к  домам.
Вот-вот покажется  какой-нибудь  случайный  прохожий.  Я  вновь  должен  был
окунуться в городскую жизнь, и  стало  отчего-то  немного  грустно.  Что  ни
говори, а даже одиночество бывает иногда довольно приятной штукой.
   Навстречу мне двигалась  шеренга  из  пяти  силуэтов  то  ли  компаха  на
гулянке, то ли местная мафия  на  охоте.  Я  инстинктивно  прижался  к  краю
дороги, чтобы пропустить их, но они свернули  в  эту  же  сторону.  Вот  так
всегда, только расслабишься, позабудешь обо  всем  глянь,  неприятности  уже
сами отыскали тебя.
   Я кинул отчаянный взгляд на другую сторону дороги,  но  и  там  виднелась
парочка подозрительных личностей.
   Тогда я смело зашагал прямо на тех пятерых и взглянул в  лицо  идущего  в
середине.
   Это был Федя. Он глядел на меня сурово и вызывающе. Я мог развернуться  и
побежать, но у меня не было ни малейшего желания  сделать  это.  Ноги  несли
меня вперед  почти  автоматически.  Глаза  неярко  вспыхнули,  язык  облизал
высохшие клыки.
   - Пора! услышал я приказ Феди.
   Силуэт левого крайнего взорвался огненными вспышками.  Автомат,  -  успел
подумать я. Очередь пронзила мою грудь.
   По всему пережитому я был стопроцентно  уверен,  что  пули  пробьют  меня
насквозь и не причинят никакого вреда за  исключением  боли.  Но  они  вдруг
застряли где-то там, внутри. Жгучая  боль  прокатилась  по  мне,  заполнила,
стала совершенно непереносимой. Ноги мои подогнулись, не  в  силах  сдержать
выросшую тысячекратно тяжесть тела, и я полетел вниз, с ужасом глядя  сквозь
кровавую пелену, застилающую глаза, на приближающийся асфальт
    Первым к телу подскочил Гена.
    Он быстро засунул пальцы в рот пацана и развел губы.
    Мощные клыки быстро уменьшались, приобретая обычные для человека размеры.
   - Дело сделано, - пояснил он.
   Хенсель подошел к неподвижному Сверчку и резко ударил его ногой в  живот.
Тело не согнулось от боли, а продолжало безвольно лежать, не подавая никаких
признаков жизни.
   - Собаке собачья смерть, - Хенсель пнул его  еще  раз,  а  затем  уступил
место Феде.
   Тот молча смотрел на поверженного врага, который  убил  двух  его  лучших
корешей и вовлек Федю в громадные расходы.  Глядя  на  худенькое  тело,  это
казалось сейчас настолько невероятным, что Федя нагнулся,  стараясь  поближе
рассмотреть неподвижный труп. Федя все-таки достал его! Да будь  этот  пацан
хоть сто, хоть тысячу раз оборотень, но он,  Федя,  нашел  на  него  управу,
чтобы с процентами рассчитаться за свою порванную щеку.
   - Дело сделано, - повторил он генины слова.

   Глава четырнадцатая.
   Восставший из мертвых.

   Соколов мрачно смотрел на лежащий в грязи труп.
   - Александр Филиппович, зачем Вы это дело на нас то взяли? За что? И  без
того раскрываемость хуже некуда. Мало нам грабежей, краж, Полынцева
   - Не вешайся, Саша, а лучше поверни-ка его лицом.
   Соколов брезгливо взялся за испачканный рукав  куртки  рывком  перевернул
его на спину.
   - Не узнаешь?
   - Нет, товарищ майор!
   - А  зря!  Это  тот  самый  пацан,  что  заделал  Полынцева  и,  по  всей
вероятности, двух мужиков из детского сада.
   Приглядевшись, Соколов начал смутно признавать полузабытые черты.
   - Не может быть! Добрались до него все-таки.
   - Да, опередили подлюки, - вступил в разговор Бахарев, - и все  же  жаль,
что не мы первые.
   - Все бы ничего, - сказал Колбин, - но есть одна деталь.
   - Какая? в один голос спросили заинтригованные  Соколов  и  Бахарев.  Это
дело  пестрело  странностями,  и  вроде  пора  было  бы  уже  перестать   им
удивляться.  Но  лейтенанты  не  сомневались,  что  Колбин  припас  для  них
что-нибудь совершенно необыкновенное.
   - Смотрите, - Колбин разжал кулак. На ладони лежала чуть сплющенная  пуля
серого цвета.
   - Серебро, - удивился Бахарев, - да нет, вряд ли.
   - Именно оно, - подтвердил Колбин.
   - Обычная пуля калибра 5,45 с серебряной оболочкой,  вступил  в  разговор
эксперт, тщательно копавшийся в грязи у тела. Первый раз вижу такие.
   - Серебряные пули, - задумчиво произнес Соколов.
   - В нем сидит по крайней мере еще две,  -  уверенно  заявил  эксперт.  Ну
ничего, сейчас отвезем в морг, а завтра займемся им как положено.
   - Пули только сегодня достаньте, - попросил Колбин.
   - Эксперт не человек! возмутился тот. Целый день только и слышу:  Цветков
туда, Цветков сюда. Целый день мотаешься с места на место.
   - Это очень важно, - твердо сказал Колбин, выделив слово очень.
   - Ладно, сделаем, - более миролюбиво произнес эксперт. Все же  не  каждый
день в нашем районе такое.
   Вздохнув, он отвернулся и продолжил работу.
   - А нам пока предстоит выяснить: кому и  зачем  понадобилось  так  упорно
бегать за этим мальчиком, - обратился Колбин к своим подчиненным.
   Лица  Соколова  и  Бахарева  приняли   грустное   выражение   Глаза   мои
приоткрылись, и я с трудом разглядел бетонный потолок плохо
освещенного помещения. Все тело дико ныло, и я боялся пошевелить рукой или
ногой, чтобы не усилить пронизывающую боль. Я лежал на какой-то твердой
поверхности в совершенно незнакомом месте. Я дал бы хвост на отсечение, что
никогда тут раньше не бывал.
Впрочем хвоста у меня на данный момент не имелось,
и поэтому мысли в моей голове побежали в другом направлении.
   Что произошло?! Нет,  я  отлично  помнил,  как  автоматной  очередью  мне
прострелили внутренности. Но почему в прошлый раз это сошло с рук, а сегодня
так не повезло?
   Раньше пули из автомата пролетали  сквозь  меня,  оставляя  лишь  боль  в
пораженном месте, а на этот раз застряли во мне и боль стала такой  сильной,
что  я  даже  потерял  сознание.  Я  начал  крупно   сомневаться   в   своей
неуязвимости. Решительно, я не  понимал,  в  чем  тут  загадка?  Может  быть
существует  запас  прочности,  по  превышению  которого  организм   уже   не
справляется с подобными нагрузками?  А  может  неуязвимость  проявляет  себя
только в полнолуние или в близкие к нему ночи?
   Наиболее логичным мне показалось второе утверждение,  и  я,  не  утруждая
себя дальнейшими размышлениями, решил остановиться на нем.
   К данному моменту я обнаружил, что отлежал себе все кости. Обстоятельства
требовали срочно переменить позу,  и  я  рискнул  повернуться  на  бок.  Это
оказалось  гораздо  менее  мучительным,  чем  я  предполагал.  Глазам   моим
представилась невысокая, дощатая стенка. Судя по всему, я лежал  в  каком-то
ящике, и это было удивительным и непонятным.
   Зачем я здесь? Наверное,  Федя,  увидев,  что  я  еще  жив,  распорядился
притащить меня сюда и сунуть в этот ящик. Я  не  знал,  что  они  собираются
делать со мной дальше, поэтому надо было как можно скорее выяснить, куда  же
мне довелось угодить. Я вновь шевельнулся и упал на спину.  Боль  иголочками
пробежала где-то внутри меня и затаилась.  Я  протянул  руки  вверх,  крепко
ухватился за край ящика, затем рывком подтянулся и сел
    Серега Анохин, раскинув ноги, полулежал в кресле в полной тишине у стола,
освещенного тусклой двадцатипятиваттной лампой, и скучал. Последняя газета
только что прочитана, а впереди еще целая ночь. Ночь была такой же пустой и
скучной, как и сама жизнь.
Именно от такой жизни он и устроился работать в морг.
   День за днем  Серега  принимал,  отвозил  и  обрабатывал  трупы,  а  если
требовалось, то ассистировал экспертам. Раза два-три в неделю  он  оставался
на ночь, забирая полставки сторожа. Платили по нынешним временам  не  супер,
но что не хватало, то Серега добирал с клиентов. По молчаливому согласию так
делало большинство коллег, и Серега вовсе не был исключением. Покойников  он
сперва немного боялся, но  острые  ощущения  быстро  притупились,  и  Серега
привык. Воистину, нет ничего такого, к чему не мог бы привыкнуть человек.  И
вот теперь он обходил свои владения, оглядывая своих молчаливых клиентов.
   В эту ночь их прибыло трое. Не много  и  не  мало.  Так,  среднее  число.
Бывало, что морг вообще пустовал, но  помнился  случай,  когда  перевернулся
автобус, и уж тогда работать пришлось всю ночь. Зато потом в течении  месяца
Серега сдавал приобретенные с божьей  помощью  вещи  во  все  комиссионки  и
заимел в те дни неплохой доход.
   На это раз пощипать гусей не пришлось. Целых три персоны, но ни  один  из
них не представлял ничего солидного. Сереге было очень  обидно,  но  тут  уж
ничего не поделать.
   Первой привезли женщину, сбитую грузовиком. Из  всего  гардероба  интерес
представляли лишь туфельки. Но весь длинный путь сюда выдержала только  одна
из них, а вторая бесследно исчезла где-то по дороге.
   На втором столе лежал пожилой мужчина. Его угораздило выпасть  с  шестого
этажа, но сделать это он умудрился в пижаме и носках. Поэтому мимо его стола
Серега проходил с неизбежным оттенком презрения.
   Третьим оказался какой-то малолетка. На него Серега не  обратил  никакого
внимания, потому что пацана сразу привезли в грязном рванье.  Зато  эксперты
копались в нем что-то уж слишком долго, извлекая  пули  (какому  это  идиоту
понадобилось стрелять в такого замухрышку), и все удивлялись, разговаривая о
необычном строении то ли туловища, то ли кишок, то ли  еще  чего-то  такого.
Они не воспользовались серегиными услугами, да и  хорошо.  Его  покореженный
пацан  нисколько  не  интересовал.   Потом   эти   новоявленные   профессора
потребовали от Сереги специальный ящик для перевозки покойника.  В  принципе
такой ящик существовал, и Серега неохотно приволок его из дальней  кладовой.
Эксперты засунули пацана в  этот  ящик  и  пообещали  завтра  увезти  его  в
какой-то там институт на вскрытие. Ну пусть себе увозят, Сереге от этого  ни
холодно, ни жарко. Вот сейчас обойдет все  столы,  усядется  снова  и  будет
мечтать о том, как  через  неделю  пойдет  в  ресторан,  будет  смотреть  на
собравшихся и прикидывать, чего бы и сколько Серега поимел, если бы все  они
вдруг оказались его клиентами.
   Он окинул взглядом окровавленную блузку женщины, полосатые штаны мужика и
ящик, в котором лежал тот странный пацан. Вдруг ему показалось, что за  край
ящика уцепились пальцы чьей-то руки, невидимой из-за ящика.
   Ух! Серега перевел дыхание. Те времена,  когда  он  предпочитал  дежурить
только днем, давно прошли, да и сказочками про  живых  мертвецов  Серега  не
увлекался. Он снова взглянул на ящик Бледные пальцы руки крепко сжимали  его
край! В этот миг над ящиком что-то промелькнуло, и Серега с  ужасом  увидел,
что покойник сидит!!!
   Страх сковал Серегу, ноги стали ватными, сердце бешено колотилось. Голова
мертвеца повернулась к Сереге,  глаза  засветились  кровавым  блеском,  руки
напряглись, ноги перемахнули через ящик и твердо  встали  на  пол.  Серегины
зубы выдавали 120 ударов в минуту, а потом между ними вдруг  оказался  язык.
Покойник, скривив измазанное грязью и кровью лицо, двинулся к Сереге.
   Боль от прикушенного языка несколько отрезвила Серегу,  и  он  отшатнулся
назад.
   Мертвец протянул вперед свои ужасные руки, намереваясь задушить  его,  но
Серега увернулся,  присел,  проскочил  мимо  зловещей  фигуры  и  ринулся  к
спасительному выходу, ведущему наверх.
   Никакие  уговоры  и  щедрые  посулы  не  заставили  никогда   зайти   его
впоследствии на территорию какого-либо морга
    Усевшись в ящике, я увидел парня, стоящего невдалеке от меня и с ужасом
глядящего в мою сторону. Я собрал все свои силы и выбрался из тесного своего
убежища. Убедившись, что могу твердо стоять на ногах, я направился к парню,
твердо намереваясь выяснить, куда это я угодил.
Но парень с испугом отскочил от
меня, очевидно, Федя ему успел рассказать о моих подвигах, и теперь он решил,
что я буду мстить. Я протянул вперед руки, показывая, что нападать я не
собираюсь. Но парень в несколько прыжков преодолел расстояние до двери,
находящейся за моей спиной, и скрылся за ней.
   Я повернулся назад и чуть не умер от страха: на столах лежали  покойники.
С детства не выношу мертвецов, и потом если есть оборотни, то почему  бы  не
существовать живым мертвецам. Но когда  Федя  успел  прикончить  еще  двоих.
Может он зацепил их тогда же, со мной, и теперь  прячет  здесь.  А  может  я
нахожусь в резиденции какого-нибудь засекреченного охотника за оборотнями. И
эти двое тоже оборотни. Прошло немало  времени,  прежде  чем  мне  пришла  в
голову идея, что, скорее всего, я стою  посредине  подвала,  где  расположен
самый обычный морг.
   Но оставаться рядом с мертвецами я не желал ни минуты.  Меня  уже  начало
трясти от такого соседства, и каждый шорох приближал меня к  нервному  шоку.
Поэтому я поспешил к  двери,  за  которой  исчез  парень  и,  поднявшись  по
лестнице, оказался  на  свежем  воздухе.  Механически  переставляя  ноги,  я
поспешил прочь от страшного места.
   Вокруг была ночь, но небо затянули тучи, и я, взглянув вверх,  ничего  не
увидел кроме темно-серой пелены. Слабость  охватила  все  тело,  но  у  меня
хватило силы залезть по дереву на балкон второго этажа и украсть там куртку,
которую кто-то неосмотрительно вывесил  сушить  после  стирки.  Куртка  была
великовата и не просохла, но на  это  было  уже  наплевать.  Что  оставалось
делать, ведь в старой куртке я неизбежно  привлекал  бы  всеобщее  внимание.
Словили бы в два счета, а ходить без куртки не располагала холодная  погода.
Но теперь я был обезопасен хотя бы с  одной  стороны  и  с  трудом  двигался
вперед по ночному городу, намереваясь к утру добраться до общаги.
   Все вокруг было серым и небо, и дома, и  снег  под  ногами.  Только  окна
чернели на фоне домов. Но  если  даже  встречались  рабочие  фонари  они  не
рассеивали серый сумрак, сгущая его в плохоосвещенных местах, а сами светили
таинственным радужным светом. Постепенно до меня дошло, что я иду  не  в  ту
сторону. А ноги уже почти не слушались и сами тащили меня вперед. Я  кое-как
остановился, развернулся и пошел обратно.
   Боль  периодически  вспыхивала  в  местах  ранений,  организм   почему-то
восстанавливался слишком медленно. На давно промокшие ботинки налипли  комья
грязи (я где-то видно  прошелся  по  газону).  Подошвы  ног  горели,  словно
покрылись сплошными мозолями.
   Вдалеке загрохотал первый трамвай. Еще несколько усилий, и я добрался  до
трамвайной линии, после чего медленно поплелся вдоль рельс. Казалось, прошла
целая вечность, пока я не оказался рядом с остановкой. Я рухнул на  скамейку
и стал ждать трамвай.
   Больше всего мне не хотелось видеть этот проклятый город, где все не так.
   Подобная жизнь до смерти надоела, на плечи  и  ноги  давила  усталость  и
отчаяние.
   Кто я здесь и кому нужен. Вокруг не было ни единого  прохожего.  Но  будь
рядом многочисленная толпа, я чувствовал бы себя таким же одиноким.  Хватит!
Забираю документы и домой. Прочь из этого города, где все против меня  такая
жизнь оказалась для меня слишком сложной.
   Если бы у меня вдруг сразу пропала боль, если бы перед глазами не  стояла
победоносно  ухмыляющаяся  федина   рожа,   если   бы   гнетущее   состояние
безысходности покинуло бы меня, то не глядел бы я сейчас  вниз,  подсчитывая
полурастоптанные бычки под ногами. Вокруг посветлело. Серый сумрак  отступал
под напором дня.
   Утро, оно и в городе - утро, тем более в середине весны. Но не  до  этого
мне было сейчас, не до этого!
   Мелко задрожали рельсы. Я уловил своим  настороженным  слухом  их  легкое
подрагивание и поднял голову. Дневной свет не спасал убогую  картину  серого
неба и точно таких  же  домов  под  ним,  подчеркиваемую  темными  силуэтами
деревьев с голыми ветками. Из-за поворота показался красный корпус  трамвая.
Свет от его фар вспыхнул в последний раз и потух, уже не  нужный:  последние
клочки сумрака спешно расползались в ближайшие подворотни
 К вечеру у Колбина при содействии Соколова и Бахарева сложились три рабочие
версии.
По первой мальчика мог убить кто-то из знакомых Полынцева. Но Крохалев
казался чрезвычайно напуганным ноябрьским происшествием,
а Шевченко производил впечатление случайного человека и не
виделось причин, которые заинтересовывали его крутить это дело дальше.
Но запуганного легко можно принудить, а за показным
равнодушием вполне мог скрываться холодный расчет.
   По второй версии в деле могли принимать участие те ребята, с  которыми  у
погибшего произошла стычка возле Калинки. Двое  из  них  исчезли  после  той
встречи, но двое еще сидят, и можно будет  попробовать  раскрутить  их.  Вот
только что понадобилось пятнадцатилетнему пацану от четырех взрослых жуков.
   Третья  версия  целиком  лежала  на  Атищенском  ОВД.  Кто  участвовал  в
перестрелке на территории детского сада? Можно ли этот  эпизод  привязать  к
делу убитого на основании изуродованного лица Сонина?
   Кроме того, оставалось много накладок. Чем обусловлено появление  волчьих
следов?
   Откуда появилось  кровавое  пятно  на  стене?  Какое  оружие  использовал
убитый? И наконец, почему пули имели серебряную оболочку?
   Эти вопросы совсем уже переходили на планы  следующего  дня,  но  в  дело
вмешалось черезвычайное происшествие.  Принесли  заключение,  что  кровь  со
стены детского сада идентична  крови  убитого  пацана.  Сомнения  в  участии
убитого  в  событиях  на  территории  детского  сада  отпали   сами   собой.
Подискутировав еще полчаса на эту тему  и  убедившись,  что  выгоднее  всего
разрабатывать последнюю версию, коллеги разбежались.
   Когда Колбин утром появился на рабочем  месте,  его  уже  ждали  Соколов,
Бахарев и растерянный младший лейтенант.
   - Разрешите доложить, товарищ  майор,  -  смущенно  отрапортовал  тот,  -
покойник сбежал.
   - Какой покойник? не понял Колбин.
   - Ваш, товарищ майор. Тот самый, которого вчера привезли.
   - ?!
   - Вот свидетель, товарищ майор. Работник морга Анохин.
   Со стула поднялся мощный парень, который неуверенно посмотрел на Колбина.
Он был весь пропитан испугом и чувствовал себя явно не в своей  тарелке.  По
его сбивчивому рассказу Колбин уяснил  происшедшие  ночью  события.  Младший
лейтенант подтвердил отсутствие трупа.
   - Давайте пройдемся, на  месте  покажете,  как  это  все  происходило,  -
обратился Колбин к Анохину. Тот в ужасе отрицательно замотал головой.
   - Посмотрите сюда, Александр  Филиппович,  -  Соколов  жестом  указал  на
голову Анохина.  Виски  у  двадцатипятилетнего  парня  словно  припорошились
изморозью, совсем как у Колбина, чей возраст перевалил далеко за сорок
   А я в это время уже подъезжал к своему селу, нетерпеливо ерзая по сиденью
автобуса.
Мокрые ноги ужасно мерзли, и я, чтобы отвлечься, вспомнил то далекое
время, когда впервые ехал в учагу.
Вот ведь как неравномерно бежит время. Восемь
школьных лет пролетели одним мигом и сейчас
вспоминались как монотонное, но довольно яркое и счастливое время.
А с прошлого сентября до сего дня прошла,
казалось, целая жизнь, полная невзгод и опасностей.
   Да, жизнь изменяется не временем, а событиями. Что я  скажу  себе,  когда
проживу ее, что? Ну все, пора перекидываться в волка: его, по крайней  мере,
такие вопросы не тревожат.
   Старательно обходя большие  лужи  и  наиболее  развороченные  грузовиками
места, я медленно, но упорно продвигался к дому, как вдруг заметил  донельзя
знакомую фигурку, идущую мне навстречу.
   - Колян! не поверил я глазам своим.
   - Он самый! заорал он и бросился ко мне.
   Шутка ли, полгода не виделись.
   - Ты откуда здесь? удивился я, памятуя, что из мореходки не  сбежишь  так
просто, как из учаги.
   - В командировку послали, - гордо  заявил  Колька.  Кубрик  хотим  обоями
оклеить.
   У одного салаги мать на обойной фабрике в  городе  работает,  вот  его  и
отправили, а меня вместе с ним, сопровождающим. Добрались до  города,  он  к
своим сразу, а я сюда махнул.
   Я быстро забросил чемодан домой и наскоро пообедал. Весь день мы мотались
с Колькой по округе и разговаривали о том, о сем. Он говорил мне про  учебу,
про казармы, про корабли, про наряды. Я рассказывал  о  городе,  о  фильмах,
которые видел, о  жизни  в  общаге.  И  только  главной  темы  я  не  посмел
коснуться, хоть она жгла мне язык. Мне просто необходимо было  выговориться,
рассказать о том, что я стал оборотнем, спросить, что мне делать  дальше!  И
все же я не рискнул.
   К вечеру мы добрались до ДК, где у недавно открытого видака уже  толпился
народ.
   Взглянув на  название,  я  ощутил  учащенный  стук  сердца.  Американский
оборотень в Лондоне! Такого я еще не смотрел. Не прошло и пяти минут, как мы
уже сидели в тесном и душном зальчике. Отбегали по экрану телевизора  Том  и
Джерри, погас свет, картина началась.
   Когда фильм закончился, было уже темно. Меня он откровенно  расстроил,  а
Кольку явно заинтересовал.
   - Эх, мне бы такой пулемет, я бы всем оборотням мозги в  потолок  вправил
бы, - и Колька показал, каким образом он собирается осуществить  задуманное.
Я молчал.
   Я не стал разочаровывать его тем, что оборотня не берут пули. Тем, что он
совсем не так страшен и вовсе уж не похож на то чудовище, которое изобразили
чертовы западные сказочники. Тем, что оборотни совсем не  такие.  Я  потерял
его в тот момент навсегда. Да что там говорить, посмотрев  такой  фильм,  не
только Колька, а все без исключения увидели бы во мне толстого,  уродливого,
беспощадного монстра.
   Откуда ему знать, что  оборотень  контролирует  себя  всегда,  что  может
превращаться в волка не только в  полнолуние,  что  убивал  я  не  в  порыве
проявления потусторонних сил, а при самозащите. Но доказывать это бесполезно
как Коляну, так  и  любому  другому.  Я  уже  не  принадлежал  человеческому
обществу. И был только один путь не  дожидаясь,  пока  меня  раскроют,  уйти
прочь, покинуть их всех и жить своей особой жизнью. Только так!
   - Ты чего приехал, сынок?  перебила  мои  мысли  мать,  подбавляя  мне  в
тарелку дополнительную порцию картошки.
   - Все, отучился, - заявил я.  теперь  посылают  на  отработку,  в  Сибирь
куда-то, на завод.
   - Да как же можно? удивилась мать. Вы же еще сосунки.  У  тебя  вот  даже
паспорта нет.
   - Там выдадут, - объяснил я. Завтра днем поезд. Документы все  оставлю  у
тебя.
   Напишу вышлешь. А теперь я на последний автобус.
   Мать  уговаривала  меня  подождать  до  утра,  но  я   был   непреклонен.
Переодевшись во все чистое,  я  отправился  в  путь.  Из  вещей  я  захватил
маленький мешочек, в котором лежала буханка хлеба, да  запасной  свитер.  Из
денег у меня была сотня, которую я  занял  у  матери  на  дорогу,  да  шесть
долларов  моя  доля,  которая  хранилась  у  Кольки  с   того   злополучного
августовского дня (он мне их отдал перед фильмом). На мне  были  все  те  же
штопанные-перештопанные кооперативные  брюки,  краденая  куртка  и  ботинки,
которые я носил на протяжении почти всей этой истории.
   Последний автобус окатил меня бензиновой гарью и укатил, но я  ничуть  не
расстроился город больше не манил меня.  Развернувшись  на  189  градусов  я
зашагал по шоссе в противоположном направлении, как  волк,  у  которого  нет
пока ни цели, ни намерений. Но он бежит,  бежит  потому,  что  надо,  а  все
остальное уже не существенно. Дорога уносилась вдаль и сходилась в точку  за
горизонтом. По обеим сторонам дороги расстилались  мрачные  пустынные  поля.
Серое небо не предвещало хорошей погоды. Сгущался туман
    Тем временем Федя праздновал победу в ночном ресторане. Вообще-то рестор
работал до двадцати трех, но уже к полуночи там собирались исключительно свои
люди. Все было по двойному тарифу, но для деловых людей это не представляло
особой проблемы.
По вторникам и четвергам здесь был стриптиз, по остальным дням
эротическое шоу, на которое, впрочем мало кто обращал внимание,
изредка кидая на сцену стольник или частушку.
Здесь знакомились, завязывали контакты, обсуждали
неотложные дела, договаривались или просто отдыхали, делясь новостями.
Здесь не было лентяев или бездельников.
У каждого из собравшихся было свое, стороннее
дело, ибо на посещение таких заведений одной зарплаты не хватало,
будь она даже
зарплатой директора коммерческого магазина. Здесь все было по экстра-классу.
   - А вот новость слышали, про живого покойника! захлебываясь заорал кто-то
за соседним столиком. Все загоготали. Федя слушал краем уха, смакуя марочный
коньячок.
   - Есть у меня друган, - проглатывая буквы вещал  рассказчик,  -  в  морге
работает.
   Вчера ночью сидит он  там,  газету  читает.  И  вдруг  из  гроба  мертвец
поднимается.
   Кореш мой туда, сюда, а жмурик его не пускает. Еле вырвался мой Сергунька
и теперь морг за тыщу метров обходит.
   Смех усилился, но Феде этот рассказ чем-то сильно не понравился.
   - Э, а как выглядел тот жмурик? не утерпел Федя.
   - Серый говорил - пацан совсем, штаны, куртка рваная.
   Все вновь заржали, и только Федя стих. Для всех в этой  пивнушке  рассказ
выглядел как сказочка для малолеток, пошлый анекдотец,  и  только  он  знал,
насколько это серьезно.
   Лавируя между столиками, из уборной возвращался Гена.
   - Сюда иди, Геник, - громко сказал Федя и, когда тот подошел, больно пнул
его по лодыжке, шепотом добавив. Ты чего, дурик,  гнал  мне  про  серебряные
пули?
   Глаза у Геника испуганно расширились. Он знал, каким Федя бывает в  таком
состоянии. Он сразу понял все.
   - Может пули были не  серебряные?  выпалил  Геник  без  малейшей  надежды
выкрутиться. Федя вытащил из кармана пулю, зло швырнул на пол,  поставил  на
нее железную ножку стула и с размаху сел на него.
   Гена быстренько нагнулся и поднял  сплющенную  пулю.  Из  под  треснувшей
серебряной оболочки  явно  проглядывал  инородный  металл.  Гена  облегченно
перевел дух.
   - Пули должны быть целиком серебряные, - объяснил он.
   - Где этот трахнутый Хенсель, - в бешенстве заорал Федя. Да  и  я  дурак,
что не проверил.
   Выхватив у Геника из рук пулю, он бросил на стол  полтонны  и  ринулся  к
выходу.
   Гена побежал за ним. Он еще не  совсем  оправился  от  испуга,  постоянно
запинался об ножки стульев и извинялся, запинался и извинялся
  Я находился в маленьком лесочке, вблизи которого началась вся эта паршивая
история.
Сойдя с дороги, я включил нюх, и он безошибочно привел меня к невысокой
молодой елочке. Сбросив одежду, я лапами начал раскидывать землю. Так и есть.
   Полусгнившая куртка, штаны и носок. Водитель того, ненашего автобуса  был
здесь, он был оборотнем, теперь уже сомнений не оставалось именно он  укусил
меня на дороге. Удар, укус и все завертелось. Если бы не он, не стоял  бы  я
сейчас на этом месте и  не  смотрел  тупо  на  спрятанные  вещи.  Логическая
цепочка замкнулась, и я стал одним из ее звеньев.  Перекинувшись  обратно  в
человека, я торопливо оделся, ежась от холода, и вновь выбрался на шоссе.
   Утро застало меня в дороге. Густой  туман  окутывал  все  вокруг.  Я,  не
чувствуя усталости, шагал и шагал вперед в  этой  молочной  пелене  пока  не
увидел вдали что-то серое. Я прибавил шагу.  Из  тумана  показалась  женская
фигурка. Я чуть ли не бегом сократил расстояние до  минимума.  Пожалуй  даже
это была девушка. Фигурка  точеная,  ухоженные  каштановые  волосы,  розовая
вязанная шапочка.
   Я уже почти догнал ее, как вдруг  она  резко  обернулась.  Вместо  милого
девичьего лица на меня смотрела заросшая бурой шерстью медвежья морда.

   Глава пятнадцатая.
   В стане оборотней.

   Это настолько потрясло меня, что я замер как телеграфный столб. Не каждый
день видишь девушек с самой настоящей медвежьей мордой. И все же Что-то было
странное в ней, что-то очень знакомое. Какая-то маленькая деталь  объединяла
импортного волка, мое собственное отражение в зеркале и эту девушку.
   Все!  Понял!  Это  было  в  выражении  лица,  вернее  сказать  морды.  Вы
когда-нибудь видели медведя с хитрой мордой? А  волка?  Хитрость,  странная,
неестественная  вот  какое  выражение  имела  уставившаяся  на  меня  морда.
Какая-то лукавая хитрость, придававшая обычным  чертам  что-то  дьявольское.
Бог ты мой, а ведь я выгляжу ничуть не лучше.
   Лицо девушки (тьфу ты, морда, разумеется) задрожало, начало дергаться. Со
стороны это было так противно наблюдать, что  я  даже  порадовался  за  моих
соседей из 412. Их бы удар хватил, если,  не  дай  бог  конечно,  они  вдруг
проснулись бы ночью. Тем временем лицо девушки приняло человеческий облик, и
я даже внутренне успокоился. На человеческом лице  не  осталось  и  черточки
того поганого выражения.
   Может  и  в  самом  деле  существует  бог  и  дьявол,  а  оборотни  слуги
последнего. Да ну, что это со мной сегодня. Глядишь, и я поверю в  крохотных
зеленых человечков.
   - Ну, чего смотришь, пошли, - сказала девушка, повернулась и двинулась  к
лесу, расположенному в сотне метров от дороги. Я уставился  на  серый  плащ,
приятно облегавший ее фигуру. На вид ей было лет двадцать, и  лицо  довольно
привлекательное. Эх, было бы ей лет на пять меньше.
   - Чего же ты стоишь? девушка обернулась, посмотрела на меня и  продолжила
свой путь. Я обреченно поплелся за ней. Нашли все-таки, добрались  до  меня.
Не зря, видать, я получил тот проклятый знак оборотня. Ну да ладно, чем черт
не шутит.
   Может с ними я обрету себя целиком и, наконец, избавлюсь от  одиночества.
Я уже так устал быть один. Мир людей остался  за  моей  спиной.  Мир  полный
огней, автобусов и равнодушия. Моя проводница вела меня в новый мир черный и
неизвестный, совсем как  приближающийся  лес.  Сколько  раз  я,  как  слепой
котенок, тыкался носом в пустоту, а теперь я увижу его, увижу! Ведь  не  зря
же они искали встречи со мной.
   Вместо ровного поля под моими ногами  то  и  дело  оказывались  небольшие
бугорки, об которые я спросонья  каждый  раз  спотыкался.  Несмотря  на  всю
важность происшедших событий мне жутко хотелось спать. Но  я  изо  всех  сил
старался не отставать от девушки.
   Мы миновали полосу зелененьких елочек и вступили в сумрак  леса.  Неясный
свет сверху, почти черные стволы деревьев, белый туман, стелющийся вокруг, и
какой-то дурманящий запах от земли  создавали  очень  таинственную  картину,
которую  подчеркивала  идущая  впереди  девушка-оборотень.  Не  будь  я  сам
оборотнем, я бы поверил, несмотря на свой довольно уже солидный возраст, что
попал в самую настоящую сказку. В эту минуту мне дико не хотелось  верить  в
обыденность этой картины, я  желал  наслаждаться  сказочной  атмосферой,  от
которой даже становилось страшновато.
   Конечная  цель  нашего  путешествия   показалась   внезапно.   Это   была
двухэтажная бревенчатая избушка крепкая, надежно сработанная.  Кто-то  ловко
запрятал постройку среди скопления высоких елей да так, что ее не  с  каждой
стороны увидишь. Чуть  заметная  тропинка,  по  которой  шагали  наши  ноги,
скрывалась под могучими лапами одного из деревьев. Мы нырнули под  ветки  и,
пройдя еще семь шагов, ничего  не  видя,  оказались  на  крохотной  полянке,
большую часть которой занимала вышеназванная изба. Девушка уверенно  подошла
к ней, поднялась на трехступенчатое крыльцо, затем подождала меня и  открыла
дверь. Сильным толчком она буквально впихнула меня в  маленький  коридорчик,
протащила через него и, когда глаза мои зажмурились  на  секунду  от  яркого
света в большой комнате, произнесла:
   - Вот, привела.
   Я быстро оглядел комнату. Четыре человека уставились на  меня.  Первым  я
заметил старика, смотревшего удивительно мутными глазами. Мой  взор  отметил
седую щетину на щеках и подбородке. Еще двое сидели вместе одна на коленях у
другого. Лет им было под двадцать пять. Оба в одинаковых турецких свитерах и
черных варенках.
   На меня они посмотрели  мельком,  ибо  их  ничего  кроме  друг  друга  не
интересовало.
   Последним я увидел парня, ну может на год старше меня. Он  был  в  летней
куртке и серых брюках и смотрел на меня довольно заинтересовано.
   Я опять не угадал. Оборотней было  не  так  уж  мало,  чтобы  я  оказался
единственным и неповторимым, но и не слишком  много.  По  крайней  мере  для
захвата города такой армии явно не хватило бы. В последствии выяснилось, что
я снова ошибся, но в данный момент я почему-то решил, что  угодил  на  общее
собрание оборотней региона.
   Я недоуменно посмотрел по сторонам. Столь яркий свет неминуемо должен был
выдавать избушку на сотни метров. Однако закрытые  ставни  на  окнах  быстро
рассеяли мое удивление.
   - Откуда он, - скрипучим голосом проговорил старик, обращаясь к девушке.
   - Тот самый, - объяснила она.
   - А, - равнодушно кивнул старик и в комнате воцарилось молчание.
   Я чуть не падал от усталости, и первой это заметила моя спутница.
   - Ладно разговоров. Пусть идет спать, - она взяла меня за руку.
   В полусне я прошел по какому-то коридору, поднялся по шаткой  лестнице  и
оказался в комнатке с двумя заправленными  кроватями.  Девушка  показала  на
одну из них и вышла, захватив свечу, которая едва  освещала  один  из  углов
этой комнаты. Я быстро разделся,  нырнул  в  постель  и  укрылся  одеялом  с
головой. Через полминуты я уже спал мертвым сном
    Проснулся я сам.
    В комнате, благодаря закрытым ставням, царила исключительная темнота.
Я чуть приоткрыл одну из них. За окном были сумерки  то ли вечер, то
ли утро. Я так и не понял  сколько же мне удалось поспать.
   Дверь за мной приоткрылась, и я мгновенно обернулся. На пороге стояла уже
знакомая мне девушка.
   - Проснулся, - утвердила она, - пойдем скорее.
   И мы двинулись по проходам и переходам.  Спустились  по  одной  лестнице,
поднялись по другой. Девушка открыла дверь и  пропустила  меня  вперед.  Эта
комната была побольше спальни. Здесь тоже стояла кровать, кроме того  имелся
письменный стол, наполовину закрытый креслом, а у стен находились стеллажи с
книгами.
   - Он здесь, Семен Петрович, - сказала девушка, обращаясь куда-то  вперед.
Два окна с открытыми ставнями чуть освещали  комнату,  но  никого  живого  я
здесь не увидел.
   - Можешь идти, Даша, - мужской голос человека  средних  лет  раздался  из
глубины комнаты. Постепенно я начал догадываться,  что  говоривший  сидел  в
кресле, а так как оно стояло спинкой ко мне, то я, естественно, не  мог  его
видеть.
   - Подойди, - сказал хозяин комнаты. Встань за креслом.
   Я незамедлительно подошел к нему. На спинке кресла в сумерках  угадывался
массивный затылок, больше ничего я разглядеть не мог, сколько ни старался.
   Очевидно, хозяин не хотел, чтобы я видел его лицо.
   - Кто Вы? решился я вступить в разговор.
   - Это не важно для тебя, пока  Я  решил  предоставить  инициативу  своему
собеседнику и смолк.
   - Что же  ты  вел  себя  так  неосторожно,  -  мужской  голос  прямо-таки
впечатывался в мою память.
   - Где?
   - Там, в городе. Ты знаешь, что тебя ищет милиция?
   - Давно уже знаю.
   - Без иронии, пожалуйста. Подумай хорошенько, чем  тебе  это  грозит.  На
тебе крепко висит  одно  убийство,  а  если  следователи  поднапрягутся,  то
повесят на тебя еще два.
   Собеседник был здорово  осведомлен  обо  всех  моих  делах.  Ну  что  же,
попробую и я за себя постоять:
   - Но ведь все это было только самозащитой.
   - Это теперь уже никого не интересует, - мужик  будто  читал  мои  мысли.
Одно я знаю твердо тебе никому ничего не удастся доказать, даже  если  ты  у
них на глазах обратишься в волка. Ты ведь волк, как я понял?
   - Волк, - подтвердил я.
   - Ты здорово наследил. Если надо убивать,  то  клыки  следует  держать  в
крепко замкнутом ротике. А уж если не вышло, то по крайней мере позаботиться
о сокрытии следов, а не бросать покойников на виду у всех и уж тем более  не
оставлять свидетелей. Будь  следователи  хоть  трижды  тупоголовы,  но  если
свидетельские показания станут все время совпадать, то и они поймут, что все
это неспроста. Ты хоть понял, куда попал?
   - Нет, - чистосердечно признался я, желая как можно скорее выяснить  этот
животрепещущий вопрос.
   - Здесь находится стойбище для засветившихся оборотней. Для таких как ты,
не умеющих держать себя в руках.  Даша  в  порыве  страсти  загрызла  своего
любимого.
   Нина и Роман здесь около месяца. Рома был оборотнем, укусил Нину,  а  она
как-то вечером начала  позировать  у  себя  перед  зеркалом.  Тут  невовремя
вернулись родители. Пока они стояли, окаменев от ужаса, Нина проскользнула в
дверь, кинулась к Роме и им ничего не оставалось, как бежать.  А  с  Ванюшей
какая-то сложная история, он мне рассказывал, да я не  запомнил.  Здесь  все
такие как ты.
   - И старик тоже где-то засветился?
   - Да нет, ему просто некуда податься. Не заставлять  же  его  просить  по
копеечке на улицах. Пусть живет  здесь.  По  крайней  мере  с  ним  дача  не
пустует. Да и за порядком он неплохо следит.
   - И вы тоже кого-то убили?
   - Вот чудак, ты подумал, что я здесь живу? Нет! Я сюда наезжаю  время  от
времени.
   Инспектирую, так сказать. Да и место таким как ты в жизни  подыскиваю.  А
живу я в городе. У меня благоустроенная квартира и  очень  солидная  работа,
распространяться о которой я тебе не намерен.
   - Так значит кроме нас еще есть оборотни?
   - Понял наконец-то! Полно!!! Мы живем по городам и селам.  Мы  везде,  но
ведем себя тихо-мирно, пока А придет время, мы себя покажем в  полный  рост.
Так сказать, во всю силу.
   Оглушенный такой речью, я молчал.
   - Ну, на сегодня все. Подумай, осознай, кем ты  являешься.  А  я  в  свою
очередь займусь твоей судьбой. Да, спустись-ка в погреб и занеси в  гостиную
бутылочку шампанского. Я ее на обратном пути прихвачу.
   Я вышел из комнаты, подхватил стоящую на полу зажженную керосиновую лампу
и спустился по лестнице. Обойдя  нижний  коридор,  я  обнаружил  закуток,  в
котором брала свое начало лестница, ведущая вниз. Освещая мрачные  стены,  я
пробрался в небольшой погреб, где стояли огромные вросшие в  землю  бочки  и
стеллажи, на которых располагались стройные шеренги бутылок.  Прошло  немало
времени, прежде чем мне удалось разыскать в громадном  скоплении  бутылок  с
иностранными наклейками (Эх, Кольку бы сюда)  тяжелую  бутылку  шампанского.
Уже  подходя  к  лестнице,  я  вдруг  выхватил  из  тьмы  обрывок   надписи.
Заинтересовавшись,  я  осветил  стену.  Большие  четкие  буквы,  вырубленные
топором, уже почернели от времени:
   Полнолуние. Вот блаженная пора оборотней. Ибо тогда во всей силе  ступают
они по земле.
   Остерегайся пускать в ход клыки свои. Ибо выживший от их укуса сам станет
оборотнем.
   Ничего не опасайся, лишь огня да серебра.
   Велико время для познания человека. Но для оборотня вдвое больше.  Ибо  и
тайн в нем вдвойне.
   Верхняя часть пятой надписи едва виднелась из-за бочек, но отодвинуть  их
было свыше моих сил. Тогда я влез на одну из бочек и, светя на каждую букву,
прочитал написанное. Вырублено оно было  раньше,  так  как  многие  из  слов
звучали не так и оканчивались  твердым  знаком.  Общий  смысл  этой  надписи
гласил:
   О,  оборотни!  Несчастные  существа!  Дьявол  наделил  вас  силой   сверх
естества. Он же ведет вас своею дорогой.
   Я сильно подозревал, что за бочкой существует продолжение, но подобраться
к нему так и не сумел. Поэтому, прихватив бутылку  шампанского,  я  поднялся
наверх и направился к гостиной.
   Там ярко горел свет и даже работал  черно-белый  телевизор.  Все  были  в
сборе, и только загадочный хозяин отсутствовал. Но он еще не уехал, так  как
Даша выхватила у меня бутылку и поспешила к  выходу.  Когда  она  вернулась,
где-то за стеной завелся двигатель, автомобиль тронулся с места и постепенно
стих вдали.
   А здесь каждый занимался своим делом. Иван смотрел на  экран  телевизора,
где бегали крохотные  фигурки  футболистов.  Нина  и  Рома  о  чем  то  тихо
переговаривались между собой. Старик сидел, погруженный в свои думы. А Даша?
Даша тащила из кухни тарелки с едой. В общем,  милая  семейка  собралась  на
совместный ужин. Здесь не было ничего такого,  что  бы  напоминало  о  нашей
сущности. Любой написал бы здесь ужасной сущности, но только не я. Ему легко
говорить, ведь он то человек. А я вот лично ничего ужасного в своей сущности
не видел. Да, есть сверхъестественные  способности.  Да,  в  волчьем  облике
многое кажется совершенно другим. Но в  сущности  моей  все  же  преобладало
человеческое.
   Тем временем все уселись за стол.  В  тарелках  была  подана  картошка  с
мясом.
   Насмотревшись фильмов про оборотней, я теперь мучился ужасными  догадками
о происхождении мяса.
   - Что это за мясо? осторожно спросил я.
   - Рома вчера быка задрал, - отозвалась Даша.
   - А можно посмотреть?
   Даша хмыкнула и мотнула головой направо. Я встал из-за стола.  Даша  тоже
вскочила и пошла впереди, указывая мне дорогу.
   Красивая у нее была фигурка, хотя  и  немного  плотная.  Однако  Если  из
такого худого пацана, как я, получился довольно значительный волк, то уж  из
нее вышел бы Страшно сказать! Впрочем,  она  почему-то  была  не  волком,  а
медведем. Но все равно, я ни за что  не  хотел  бы  оказаться  на  месте  ее
бывшего парня.
   Опасения мои насчет мяса улетучились, когда на кухне в морозильной камере
я увидел свежеразделанную тушу быка. Понимающе кивнув Даше,  я  вернулся  на
место.
   Ужин быстро закончился, и Даша подвела ему итог.
   - Я готовила, - она посмотрела на меня, - а ты и Ваня помоете посуду.
   Ваня хотел было воспротивиться,  но  на  экране  началась  информационная
программа.
   Кроме того ему хотелось выяснить,  откуда  я  такой  взялся.  Поэтому  он
собрал в стопку грязные тарелки и  потащил  их  на  кухню,  а  я,  прихватив
кружки, вилки, ложки и нож, отправился туда же.
   Обязанности мы распределили так: я мыл посуду, а он вытирал, с  интересом
поглядывая на меня.
   - Откуда ты? наконец спросил он.
   Я, однако, сперва решил выяснить, где нахожусь. Оказалось, что за ночь  я
ушел не слишком далеко и теперь находился на окраине района,  на  границе  с
Питерской областью. Тогда я без утайки поведал обо всех  происшествиях,  что
приключились со мной за это время. Рассказчик из меня еще тот, поэтому, если
хотите знать о чем я говорил, прочитайте книгу с начала,  начиная  с  первой
главы.


 

<< НАЗАД  ¨¨ ДАЛЕЕ >>

Переход на страницу:  [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9]

Страница:  [6]