Абе Кобо - Совсем как человек - страница 3 - библиотека

- Это не имеет значения. Таким я кажусь, и это естественно. Таким вы меня считаете, и никто не может вам помешать. Потому что топологически это именно так. Мы-то знаем это по своему горькому опыту. Топологическое тождество - вот что явилось той дьявольской ловушкой, в которую попались посланцы Марса. Мы стремились вырваться из этой ловушки, но так и не смогли. И пожалуйста, прошу вас, не верьте, что я - марсианин, сколько бы я ни настаивал... - Можете не просить, я и так не верю. - Честное слово, не верите? - Конечно, не верю. - А я все-таки настаиваю. Я - марсианин. Один из участников миссии, делегированной на Землю правительством Марсианского союза... Как же быть, сэнсэй? - Так или иначе, я не верю. И вывод может быть только один. Именно вы, вы сами, поносивший и оскорблявший других, являетесь подлинным и несомненным сумасшедшим чистой воды. Простите за грубость. - Ну еще бы... Сумасшедший... Ладно. Избрали участь благую, не так ли? - Бросьте! Хватит с меня этого заколдованного круга! Нам же обоим ясно, что спорить можно до бесконечности, а результата никакого не будет. - Послушайте, сэнсэй, не лишайте меня последней надежды. Для меня, например, уже то, что нет результата, является огромным достижением. Да, заставить поверить трудно и тяжело, когда это не удается, но топологическая любовь... Мы дошли до сомнений, а ведь именно сомнения - врата в истину. Так неужто мы не способны пройти сквозь эти врата и двинуться дальше? Нет никакого заколдованного круга, и вот вам тому доказательство, сэнсэй: вы только что назвали меня в лицо сумасшедшим, чего не было раньше и не будет впредь. - Если речь об этом, то ничего здесь нового нет... Просто меня запугала по телефону ваша супруга. - Э, нет, сэнсэй, такое смирение вам не к лицу. Запугала... Вот вам и заколдованный круг, сами его создаете. Ну, времени у нас мало, давайте бросим пустую болтовню. Прошу вас, сэнсэй, начинайте первым... - Что начинать? - Ну как же? Вы объявили меня сумасшедшим. Я со своей стороны продолжаю утверждать, что я марсианин. Таким образом, мы имеем точку приложения двух взаимопротивоположных векторов. Соответственно должна иметь место некая результирующая, которая и определит существо моей личности. Вам представляется, сэнсэй, продемонстрировать свое искусство в топологическом анализе... Ничего не понимаю. Тон разговора ни с того, ни с сего изменился. Нарочито неумело, чтобы затянуть время, я стал раскуривать сигарету, потом смял ее. Я чувствовал, что меня обвели вокруг пальца, но как это случилось - понятия не имел. Мне было ужасно не по себе. Отвратительно робким, против воли заискивающим голосом я осведомился: - Простите, а что это такое? Вы довольно часто употребляете слова "топология", "топологический"... Боюсь, я ничего не понимаю в этой области. - Это то же самое, что фазовая геометрия. - К сожалению, мои знания ограничиваются всего-навсего сферической геометрией. - А, тогда простите... Принцип, видите ли, чрезвычайно прост... Говоря коротко, назовем это математикой "совсем как"... "Совсем как" из "совсем как человек". Старая математика и думать не могла поставить знак равенства между такими, например, предметами, как крикетная бита и крикетный мяч. А в топологии они определяются как гомеоморфные поверхности с одномерным числом Бетти, равным нулю, и между ними ставится знак равенства. Вероятно, вам это кажется несколько странным, но среди интуитивных формул у людей встречаются очень похожие. Возьмем другой пример. Калач и бублик. Для топологии это торы, поверхности с одномерным числом Бетти, равным двум. В глазах обычного человека бублик остается бубликом, круглый ли он или сплюснутый. Электронной машине анализировать формулу круглого бублика проще, нежели сплюснутого. А собаке, например, вообще наплевать, бублик ей дают или калач, целые они или ломаные, лишь бы были из одной и той же муки. Не правда ли, топологический подход весьма напоминает чисто человеческий... С другой стороны, благодаря топологии понятие "совсем как", которое прежде было чем-то двусмысленным, какой-то общей идеей, ныне обрело развитую и тонкую логическую структуру. В дотопологической математике такой структуры у этого понятия быть не могло. Теперь с этим "совсем как" шутки плохи. Я, например, из-за него терплю сейчас самое настоящее бедствие... - Вы мне лучше скажите, почему наши женщины... - Нет уж, вы меня выслушайте... Итак, что же объединяет эти два вектора - сумасшедшего и марсианина? Мыслятся следующие топологические представления. Земной сумасшедший, который вбил себе в голову, будто он - марсианин... - Только и всего? - ... или же марсианин, которому вбивают в голову, будто он - земной сумасшедший, вбивший себе в голову, что он - марсианин... - Глупости все это! Коли так, причем тут вся ваша топология? - Ага, а я вам что говорил? Это настолько напоминает интуитивные представления, что просто диву даешься... - Тогда хватит с нас и одной интуиции. - Да разве мыслимо подогнать этот гомолог под одну лишь интуицию? Продолжая его до бесконечности... Марсианин, которому вбивают в голову, будто он - сумасшедший землянин, который вбил себе в голову, что он - марсианин, которому вбивают в голову, будто он - сумасшедший землянин, который вбил себе в голову, что он - марсианин, которому вбивают в голову, будто он... - Хорошо, достаточно. Значит, если твердить это заклинание с помощью вашей топологии, можно надеяться довести дело до успешного конца? - В этом весь смысл топологии. Если мы, например, изготовили некую первоначальную модель, то мы можем произвольно сложным путем осуществить ее фазовую транскрипцию в любые равные ей топологические формы. В данном случае перед нами структурная модель "землянин, который вбил себе в голову, что он марсианин". Давайте попробуем и посмотрим, что получится. Этот свихнувшийся землянин - то есть я, каким вы меня считаете, сэнсэй, - был вначале простонапросто беспросветным неудачником. Видимо поэтому у него возникла склонность к бегству от действительности. Бежать, однако, некуда, с деньгами плохо, и он начал грезить о перевоплощении. Кем лучше стать? Собакой? Птицей? Или вообще камнем? Но мысль о физической метаморфозе пришлась ему не по вкусу. И в результате долгих и мучительных раздумий он в конце концов пришел к выводу, что ему требуется перевоплощение без метаморфозы, другими словами - гомологическая транспозиция. Перевоплотиться в существо, которое совсем как человек и в то же время человеком не является... Например (тут голос моего гостя упал до шепота) в марсианина... Да, в марсианина, который совсем как человек... Так завершилось топологическое перевоплощение нашего сумасшедшего землянина. - Ну что же, возразить на это как будто нечего... - Назовем пока эту модель "марсианской болезнью". Вы не против? - Да мне вообще-то безразлично... - Превосходно... И впредь тоже смело полагайтесь на меня... Эти его слова насторожили меня, и я вновь ощутил смутное беспокойство. Кажется, он опять незаметно опутал меня своими сетями. Знаю ведь, что фокусник и лицедей, норовлю обойти стороной - и вот, пожалуйста, опять торчу перед ареной. Как-то на площади перед одной деревенской станцией я видел зазывалу-галантерейщика. Он приманивал покупателей воплями, что будет-де подбрасывать камешки и держать их в воздухе лишь силой воли. Маневры моего гостя в высшей степени напоминали этого зазывалу. Ведь болтовне о камешках, плавающих в воздухе, ни один дурак не верит. Не верит и именно поэтому не пройдет мимо. Не верю, не могу верить да и не хочу верить. Чувство протеста растет, ты выходишь из состояния пассивности и уже жаждешь своими глазами убедиться в провале исполнителя, а ему только этого и надо - он выскакивает на арену и начинает отплясывать перед тобой. Да, от избытка тревоги я, кажется, дал маху, сам себе подставил ножку. Поистине условия и осторожность надо соразмерять с обстоятельствами. - Пожалуйста, можно сказать и так. Случай самый обыкновенный, таких сколько угодно... - А теперь, сэнсэй, обратимся к "Песне посланца", которую я вам прочитал... - произнес он зловеще-спокойным тоном, словно готовясь нанести поверженному противнику последний удар. Он переложил рукопись со стола к себе на колени и легонько постучал по ней кончиком ногтя. - Признав структурную модель сумасшедшего землянина, вы тем самым автоматически приняли и содержание "Песни посланца". - Что это вы перескочили... ни с того, ни с сего... - Не перескочил. Если смотреть на бублик изнутри, он все равно остается бубликом. "Песнь посланца" и структура больного марсианской болезнью полностью гомологичны в топологическом смысле. - Вот вы мне говорите, а я уже совсем не помню, о чем там эта песня. - Ну вот, а я как раз собирался объяснить вам. Она представляет собой своего рода криптограмму, так что говорить о ней без необходимых пояснений не имеет смысла. - Да, пояснить было бы нелишне. Восторга она у меня не вызвала, а полагаться на вас, как я уже говорил, мне бы не хотелось. - Ничего, обойдусь и без вашего доверия. Если б вы могли на меня полагаться, мне не имело бы смысла идти таким тернистым путем. Теперь у нас с вами шутовское состязание. Настроение игривое, собираемся развлекаться фокусами больного марсианской болезнью. Уж здесь-то я в грязь лицом не ударю, могу вам обещать... Простите, говорят, что любопытство - исключительно человеческое свойство. Что это у вас? - Он вдруг указал пальцем на банку возле радиоприемника. - Вы держите там градины? Или земляные орешки? - Нет, складываю туда старые билеты. А в чем дело? - Не имеет значения, это я просто так... Но что же ваша супруга? Не отправилась ли прямиком на Марс? Ладно, подождем. Я, пожалуй, даже одобряю наших женщин. Потому что, видите ли, сэнсэй, я еще не исчерпал темы нашей беседы... -16- - Да. Я обнаружил "Песнь посланца", когда мыл стены одного не совсем обычного помещения в одном не совсем обычном месте. Мой гость вел рассказ без пауз, и на его лице появилось новое для меня выражение, свойственное одержимым... Его руки, стискивавшие рукопись на коленях, и его беззащитный затылок, прислоненный к спинке стула, - словно излучали улыбку... Я чувствовал, что меня наконец-то благополучно загнали в сети... Но неужели весь этот огород городился только для того, чтобы заманить меня сюда? Ведь я... Нет, ни поддакивания, ни оскорбления уже не помогут мне снова стать хозяином положения. Придется лишь по возможности точно записать то, что он говорил. - Это не совсем обычное место, - продолжал мой гость, - надо сказать, было палатой в одной психиатрической больнице... Почему я там оказался, почему я там мыл стены, - ответить на эти вопросы предоставляю вашему воображению... Поначалу эта надпись не остановила моего внимания. Это были крошечные трогательные знаки, каракули одного из сумасшедших, ничего примечательного, как мне показалось. Однако фраза "Тридцать два посланца"... Едва эта строчка попалась мне на глаза, как я ощутил сильнейшее потрясение. Я взволнованно перечитал стихотворение. Да, сомнений не было. Что это, как не диагноз "земной болезни"? Тридцать два посланца, Облеченных тайной миссией, Не знают, как рассказать о себе, И, осыпая насмешками, Их загоняют в холодный Могильник для умалишенных. Ошибки быть не могло. Наконец-то в мои руки попало доказательство. Наконец-то я установил истинную природу "земной болезни", продолжавшей столь жестоко поражать нас. Ибо "Песнь посланца" была вестью от одного из посланцев Марса, угодивших в психиатрическую больницу по подозрению в "марсианской болезни". Это было ужасно! "Земная болезнь", совершенный гомолог "марсианской болезни"... Я нареку ее, пожалуй, "топологическим неврозом", вы не возражаете?.. И разрешите доложить следующее. Автор "Песни посланца" в конце концов заболел настоящей "земной болезнью"... то есть с точки зрения земных врачей, благополучно оправился от "марсианской болезни"... Выписался из больницы и уехал в неизвестном направлении. Итак, в основе расшифровки лежит роковое число "тридцать два"... Почему же это число произвело на меня такое впечатление? Все дело в том, что я был назначен тридцать третьим посланцем и прибыл на Землю следующим после автора "Песни". Этот тридцать второй еще в студенческие годы был моим другом и веселым собутыльником, и у меня сердце болит, стоит мне подумать, где он и что с ним сейчас. Правда, нельзя сказать, будто он пострадал напрасно. Ведь только благодаря его вести я сейчас имею возможность успешно завершить одну из возложенных на меня задач. Да, несомненно. Есть весть, весть первооткрывателя "топологического невроза"... хотя название придумано мною... и вместе с этим названием он навсегда останется в памяти веков. Вот почему первую страницу этого важнейшего доклада я отвел под его стихотворение. Честь и славу следует делить по совести. Да, этот наш роман "Совсем как человек" в действительности является моим докладом. Это доклад, который я намерен представить на рассмотрение правительству Марса. Первая часть - изложение и анализ фактов. Вторая часть - эскизный план необходимых мероприятий и сформулированное мнение автора... Не желаете ли послушать для примера? "Марсианский год такой-то, сезон 2/3, период 6, день третий. Вернувшись с конференции, я обнаружил, что жена нахлобучила на голову сабу-кинэ (Примечание: Демонстратор грёз.) и пребывает в состоянии восторженности. "Послушай, - сказал я. - Большие новости. Сейчас не время предаваться грезам". Она не отозвалась. Тогда я без лишних слов выключил сабу-кинэ и стащил с нее колпак. "Что ты делаешь! - раздраженно закричала она. - Оставь меня в покое!" Затем, оглядев меня, она с изумлением спросила: "Погоди-ка, с чего это ты средь бела дня разгуливаешь в одежде землянина? Или вместо конференции ты был на маскараде?" "Ошибаешься, - возразил я. - Все дело в том, что сегодня на конференции меня решили отправить с миссией на Землю". "Неужели?" - удивилась жена. "И это еще не все, - продолжал я. - Решено также, что вместе со мною отправишься и ты". "Погоди, погоди... - ошеломленно пролепетала она. - Но говорят ведь, что исследование Земли - это очень опасно!" "Об этом никто ничего не знает. Известно только, что за последние десять лет туда были отправлены тридцать два посланца, и ни один не вернулся. Но я не думаю, чтобы виноваты в этом были земляне. Они совсем такие же, как мы, и вряд ли могут оказаться чудовищами и варварами". "Тогда какая-нибудь страшная болезнь?" "Есть и такая теория. Руководство в общем на нее и ориентируется. Но о природе этой болезни нельзя пока сделать никаких предположений. Условились называть ее просто "земной болезнью". Что же касается нашей миссии, то она сводится к следующему. Во-первых, нам предстоит начать переговоры о создании на Земле нашей торговой станции. Мне сказали, что это очень важно и совершенно экстренно, потому что у них там со дня на день может начаться беззаконная хулиганская потасовка с применением дальнобойных ракет. Во-вторых, мы должны выяснить, куда девались наши пропавшие без вести тридцать два посланца, а также установить истинную природу этой самой "земной болезни", приковавшей их к Земле..." "Не нравится мне это, очень уж страшно". "Но есть и еще одна теория - что причина "земной болезни" заключается в земных женщинах. Они совсем как марсианские и все же, возможно, чуть-чуть отличаются. Так не в этом ли самом "чуть-чуть" все дело? Не надо забывать, что до сих пор все наши посланцы были мужчинами". "Фу, какая гадость!" "Вот, учитывая такие обстоятельства, конференция и решила послать на этот раз пару - мужчину и женщину. Мой номер будет тридцать три, твой соответственно тридцать четыре. Вот женская земная одежда. Примерь, и мы посмотрим, подходит ли она тебе". "Сезон 2/3, период 8, день первый. Прошел без малого целый период. С помощью гипнопедии мы овладели японским языком. Наступил день старта. Мы с женой заняли места в кабине принудительного транспозитора живых организмов. (Примечание. Особое устройство для переброски живых организмов в места, не обрудованные приемными станциями.) Контролер объявил, что началась настройка аппаратуры, а тем временем на экране появилось изображение места назначения. "Земля... - произнес контролер. - Токио, столица Японии... Поздняя ночь... Двор начальной школы, вокруг ни души... Выбрано наиболее безопасное место, где нет почти никаких препятствий. Чтобы устранить возможность столкновения с чем-нибудь вроде бродячей собаки, пункт прибытия поднят над поверхностью почвы на восемьдесят три сантиметра... Прошу иметь это в виду, будьте осторожны, не упадите... Остается три минуты. Надеюсь, вы ничего не забыли..." Собственно, забывать-то было нечего. Пачка фотографий с марсианскими ландшафтами да кое-какие мелочи личного характера. И еще японские иены. Кажется, на Земле с помощью денег можно решить любую проблему. Вспышка красной лампы возвестила, что включилось антигравитационное устройство. (Примечание. До изобретения антигравитационного устройства можно было осуществлять только транспозицию минеральных тел, не подверженных искажениям из-за гравитационных сил. Живые существа испытывали мощные деформирующие напряжения, что приводило к внутренним кровоизлияниям и разрывам. Мгновенные гравитационные скачки от нуля до нормы и обратно вызывали те же последствия, что и ускорение в космических ракетах в период запуска. А после изобретения антигравитационной подушки стало возможным перебрасывать на Плутон даже сырые яйца.) Гравитация упала до нуля, и начался отсчет секунд. Жена простонала: "Мне плохо..." Ей ввели пять миллиграммов производного от бензоциазепина. Осталось десять секунд... Наконец, началось скольжение по сдвигу во времени. (Примечание. Транспозиция основана на принципе дискретности времени. Время не непрерывно. Это своего рода энергетическая волна, совершающая простое гармоническое движение от положительного направления к отрицательному и обратно. В нормальных условиях каждому из этих направлений соответствуют свои реальности, причем положительному направлению времени соответствует наша реальность, а отрицательному - некая антиреальность. Вот почему наблюдателю, принадлежащему нашей реальности, время представляется непрерывным. Волны времени по сравнению с волнами материи менее стабильны. Волны материи не интерферируют, пока не достигают световых скоростей, а вот многомерные волны времени интерферируют сравнительно легко; тогда они изменяют периодичность, и бывает, что у них с волнами материи возникает отставание, по фазе. В таких случаях происходит рождение и разрушение элементарных частиц. Транспозитор является устройством для искусственного создания таких сдвигов по фазе. Между моментом сдвига и моментом нового совпадения, который нетрудно рассчитать, образуется своеобразный тоннель во времени. Материальное тело, помещенное в такую фазовую дыру, может быть мгновенно перемещено сколь угодно далеко в пространстве. Впрочем, выражение "мгновенно" несколько неточно. В самих волнах времени время не течет, и естественнее рассматривать транспозицию как передвижение со сверхсветовой скоростью.) Скольжение по сдвигу постепенно ускоряется. Жена повторяет: "Мне плохо..." Я тоже страдаю. Мы оба терпеть не можем путешествий, опыта транспозиций у нас почти нет, если не считать обычных переходов от одной станции к другой, и скольжение по сдвигу во времени, характерное для принудительной транспозиции, вызывает у нас такое чувство, словно сердце трут на стиральной доске. Сил нет терпеть. Мне кажется, будто наши тела рассечены на полосы, как искаженное помехами изображение на телеэкране. Мигание красных, голубых, зеленых ламп, голос контролера, отсчитывающий секунды, все медленно исчезло, растворилось во мраке за вратами мгновения... И мы, держась за руки, шлепнулись во дворе начальной школы. Сила тяжести превосходит воображение. Самочувствие как в скоростном лифте, стремительно несущемся вверх. Мы немедленно принимаем тонизирующее для мышц. Как ни странно, царило полное безветрие. Стала очевидной ошибка некоторых наших ученых, утверждавших, будто Земля - это планета бурь. (Примечание. На фотографиях Земли почти всегда видны колоссальные водовороты туч, и отсюда был сделан поспешный вывод, что на этой планете постоянно дуют свирепые ветры.) Земная ночь была тиха и спокойна. "Ну и вонища!" - воскликнула жена, зажимая нос. Да, может быть, это и был "аромат благоуханной Земли", о котором мы столько слышали, но являл он собой, честно говоря, порядочное зловоние. Оно с несомненностью свидетельствовало об изобилии в почве экскрементов червей, насекомых и прочих тварей, а также выделений огромного количества почвенных бактерий. На Земле, вернувшись с прогулки, необходимо сразу же вымыть руки и прополоскать горло..." -17- - Погодите минутку, - с нарочитой медлительностью, предвкушая несомненную победу, проговорил я. Язык мой заплетался от злорадства. Карты гостя были теперь у меня как на ладони. - Нехорошо, конечно, с моей стороны прерывать ваше повествование да еще на самом интересном месте, но... Понимаете, к сожалению, этому вашему дневнику очень трудно поверить... Да вы и сами, впрочем, не надеялись, что я поверю... Противоречие, понимаете ли. Да, назовем это противоречием. В этом вашем дневнике есть некое коренное, ничем не оправданное противоречие. Насколько я замечаю, дневник написан на самом обыкновенном японском языке. Но почему? Если вы писали его для представления правительству Марса, то не естественнее ли было бы писать его сразу по-марсиански? Или, может быть, у марсиан вообще нет своего языка? Мой гость, выпятив губу, сделал молниеносное движение, как бы стремясь прикрыть собой рукопись, но тут же взял себя в руки. Выставив перед лицом указательный палец, он весело прощебетал: - Атитобити кути ратта кутибири бири абиратти бити-кути биридаккунорэти кути... Я не ручаюсь, что воспроизвожу его лепет в точности, но говорил он примерно так - льстивым ласковым шепотком. Я оторопел, а он, прищурясь, продолжал по-японски: - Так звучит по-марсиански фраза "я вижу, это вас серьезно беспокоит". А на местном языке я писал потому, что мой доклад - секретный. Коль скоро написано по-японски, любой человек примет его за бред умалишенного, больного "марсианской болезнью", и не придаст ему никакого значения. Напиши я по глупости на марсианском языке, рукопись сразу же бросилась бы в глаза. Языки ведь тоже гомеоморфны, расшифровать такую рукопись на электронной машине ничего не стоит. Хвост пусть торчит, лишь бы голова была спрятана. - Ладно, пусть будет так, - произнес я, рассерженный тем, что опять промахнулся. - Но ведь как раз в этом вы и заинтересованы. Вы же специально прибыли сюда для того, чтобы заставить нас, землян, признать существование жителей Марса... Лицо его приняло замкнутое выражение. Мне даже показалось, что оно как-то ссохлось. - Мы - не воинственная раса, - угрюмо сказал он. - Мы всеми силами стремимся не причинять зла другим народам. И меньше всего - землянам, которые совсем как мы... - Что вы имеете в виду? - Поскольку вопрос секретный, я не вправе его касаться, но... Представьте себе, например, следующее положение. В Токио съехались члены тайной фанатической организации, владеющие искусством гипноза, и ждут только сигнала, чтобы одновременно начать действовать, причем никаких способов распознать их нет. К чему это приведет? - Вряд ли у марсиан могут быть такие планы. - Разумеется. И представьте себе еще, что миссия, которой облечена эта группа фанатиков, состоит в том, чтобы, скажем, заставить все население одновременно чихать или зевать. - Вот уж это ерунда! - Погодите, дело ведь не в том, что они собираются предпринять. Дело в том, что если только люди узнают, что среди них, рядом с ними существуют неуловимые и неотличимые фанатики, они перестанут доверять друг другу, примутся друг друга разоблачать, клеветать друг на друга, и в конце концов вся страна превратится в настоящее логово тайной полиции. В конечном счете она рухнет, как источенная термитами стена, оттого что кто-нибудь чихнет. Признавшись, что марсиане - совсем как люди, мы рискуем вызвать у землян необратимое самоотравление. - Тогда зачем вы заставляете меня выслушивать всю эту болтовню? Раз вы сами сознаете свою опасность для нас, вам следовало бы поскорее, без всех этих ваших ламентаций, убраться восвояси, не правда ли? - Нет, это тоже невозможно. Не забудьте, у меня есть моя миссия. Я не смогу вернуться, пока не исчерпаю всех шансов заключить торговый договор. - Не понимаю. Вы же только что утверждали, что контакт причинит нам вред... - Вот именно. И потому есть только два выхода. Первый: присоединить Японию к Марсианскому союзу. Таким образом японцы перестанут быть совсем как марсиане и сделаются настоящими марсианами. - Абсурд. Это же агрессия! - Я знал, что вы так скажете, и согласен с вами. - Он самоуверенно прищурился, затем кашлянул и продолжал: - Но есть и другой способ решить эту проблему... Он сводится к тому, что мы вообще не появляемся на сцене, а действуем через своего представителя из землян. Мы выворачиваем наизнанку тезис о том, что марсианин - совсем как человек. Получается довольно нелепо, согласен, но все искупится милой и доброй фантастичностью общей картины. Запад есть Запад, Восток есть Восток, все могут спать спокойно. Ни у кого никаких претензий, не правда ли? И тут мы подходим к главному вопросу. Могу ли я просить вас, сэнсэй, согласиться на пост представителя марсианского правительства? - Чепуха. Это совсем не в моем характере. Вы ошиблись в выборе. - Перспективы торговли с Марсом безграничны, вы это поймете, когда приметесь за дело. Что же касается вознаграждения, сэнсэй, то оно не идет ни в какое сравнение с теми крохами, которые платят за радиопередачи, рукописи и тому подобное. - И все же вы ошиблись в выборе. Для такого дела вы найдете отличных специалистов где-нибудь в министерстве иностранных дел или в министерстве внешней торговли... - Да ходил я туда. Еще в те времена, когда ничего не знал, когда душа моя была исполнена наивной веры в то, что наше "совсем как" является залогом дружбы и взаимопонимания. И всюду я натыкался на кулаки швейцаров. Швейцары избивают членов иностранной миссии - право, этого вполне достаточно для разрыва дипломатических отношений... - Мне очень жаль, что вы переоценили меня. Я ведь тоже едва не избил вас, а кроме того, я вам не верю и не поверю никогда. - Погодите, ну как же это... - Только не надо выяснять отношения. Вы все время пользуетесь моей слабостью. Если бы вы только знали, как я лез из кожи вон, пытаясь найти с вами общий язык... - Ну да, ну еще бы... Вы действительно лезли из кожи вон, стараясь мне не поверить. Это я никак не мог не отметить. Поймите, если бы мне нужен был просто эксперт-бухгалтер или виртуоз-счетовод, я бы уже давно решил эту проблему при помощи денег. Но мне во что бы то ни стало нужен представитель целой планеты! Человек, способный на топологическую оценку обстановки! Он должен, естественно, сознавать, что он - совсем как марсианин. Весь вопрос в качестве этого сознания. Ну, еще одно усилие. У меня такое ощущение, сэнсэй, будто я все-таки проделал крошечную щелку в вашей плотине. Продолжим чтение дневника? - Погодите немного. Я бы хотел сказать вам еще несколько слов. Я принял по возможности вызывающий вид. Впрочем, в глубине души мне не очень-то хотелось касаться этого вопроса. Волны времени, волны материи - придумано было неплохо, и я не мог удержаться от чувства профессиональной ревности. Разумеется, я не сомневался, что это - чистейшей воды вранье. Естественность, с которой мой гость бросался этими терминами, не могла ни на йоту поколебать меня. Передо мной был либо жуликоватый сумасшедший, либо сумасшедший жулик. Но тем самым я молчаливо признавал, что он является настоящим виртуозом вранья. Далеко не всякий способен походя придумать такую стройную и упорядоченную ложь. И если я разоблачу этого больного марсианской болезнью, он нападет на меня, и еще это разоблачение нанесет удар по моему чувству собственного достоинства... Так стоит ли? - Я слушаю вас, сэнсэй. Что вы хотели сказать? - По поводу пресловутых комментариев в вашем дневнике. Я понял так, что для вашей братии в марсианском правительстве все эти транзисторы и прочие штуки являются делом обыденным и повседневным. Комментировать их, как если бы доклад был написан для землянина, это все равно, что читать проповеди Будде. Вы себя выдали с головой. Как бы вы ни страдали от марсианской болезни, а хвостик землянина в конечном счете нет-нет да и выглянет где-нибудь. Весьма вам сочувствую. Искусство дурачить, знаете ли, все-таки требует определенных навыков. Но мой гость и глазом не моргнул. Он сказал как ни в чем не бывало: - Комментарии, разумеется, предназначались для вас, сэнсэй. Ведь вы - землянин, но если станете представителем Марса, то будете уже наполовину марсианином. А как только вас назначат на правительственную службу, вы сделаетесь нашим начальством, и поэтому... И так каждый раз. Ему бы открыть специализированный магазин "Все для желающих увильнуть", он бы отменно преуспел. Я почувствовал огромную усталость, как путник в пустыне, измученный миражами, мне захотелось плюнуть на все и лечь, и я проговорил: - Ну, хорошо, понятно... Послушайте... Вот эта фраза: "Принцип дискретности времени"... Откуда она взялась?.. Где вы ее откопали? - В каком-то учебном пособии для наших марсианских институтов... Где-то в моей нервной системе произошло короткое замыкание. Запахло горелым. Стрелки на вольтметрах моих эмоций дернулись. - Какое это все-таки странное сочинение! Никак не пойму, то ли ребенок его написал, то ли шутник. Во-первых, оно не содержит ничего похожего на характер. Говорят, что литература раскрывает лицо автора, и ваше произведение полностью изобличает вас как человека, на которого полагаться нельзя... - Вот как? - Он скосил глаза, облизал губы и произнес довольным тоном: - В сущности, это... Мне, право, неловко... Понимаете, я стремился копировать стиль одного знаменитого романиста... Теперь задымилась вся изоляция на моих нервах. Отсветы пламени на коже ширились, образуя узор наподобие географической карты. Я знал, что чем яростней буду расчесывать эти болячки, тем больше уязвимых мест открою для своего противника, но не чесаться я не мог. - Хорошо, сделаем одну уступку, пусть вы действительно оказались в бедственном положении, как вы утверждаете. Но не странно ли, что вы все время упираете на свои самые слабые стороны, на то, например, что вы - совсем как человек? Почему вы только жалуетесь? Почему не представляете более убедительные доказательства? Неужели единственное, что вы можете предъявить - это ваше собственное тело? Мы, например, когда отправляемся в заграничную поездку, всегда задумываемся, какие взять с собой сувениры. Сколь ни обычны предметы первой необходимости, они всегда несут на себе отпечаток создавшей их культуры. В каждой стране они свои. И вы, естественно, перед отправлением тоже должны были позаботиться о чем-либо в этом роде. - Так оно и было, разумеется... - Он благонравно, словно паймальчик, опустил глаза и продолжал, потирая переносицу: - Проще всего можно было бы удостоверить мою личность, показав вам наше транспортное средство. Но, к сожалению, нашим транспортным средством является принудительный транспозитор, не оборудованный приемной станцией. Я бы показал его, но он не имеет ни облика, ни формы. Да, я обсуждал с комитетом этот вопрос, и мы взяли с собой некоторые вещи, но все оказалось напрасно. Что ни говори, а земляне - большие искусники, они даже фальшивые деньги делать умеют. Честно сказать, я был просто поражен. Все, что есть у нас - кнопочные водопроводные краны, инструменты для электромассажа, модерновые стулья, женские купальные костюмы без верха, - все это есть и у вас... - И все, о чем вы говорите, совершенно такое же, как на Марсе? - Я и сам сперва решил, что это случайное совпадение. Но совпадение оказалось только по форме, способ употребления у вас совсем иной. Так, например, кнопочные водопроводные краны на Марсе служат автоматами для превращения марок в разменную монету. Помнится, я был потрясен, когда впервые зашел в туалет при каком-то универмаге и увидел там ряды этих кнопочных кранов. Далее, инструмент для электромассажа является у нас одним из популярнейших музыкальных инструментов, а купальники без верха - это род белья, которое надевается под герметический костюм при выходе из купола. Стулья и на Марсе служат стульями, но вот ваше сверхмодное изделие "кяся", как я посмотрю, полностью соответствует марсианским требованиям при малой силе тяготения. Изучив этот вопрос, я, к своему изумлению, обнаружил, что все эти вещи-двойники появились у вас на протяжении последних десяти лет. А надо помнить, что именно десять лет назад прибыл на Землю мой великий предшественник, посланец номер один... - И с тех пор посланцы Марса прибывали к нам по трое каждый год и доставляли на Землю образцы марсианских товаров?! - На этот циничный выпад, сэнсэй, я отвечать не желаю. Впрочем, у меня тоже есть с собой один скромный образчик... Хотите взглянуть? Когда я брал его, был полностью уверен... Ага, вот он... Ну, какое у вас впечатление? Он вытащил из своего портфеля и поставил на стол обыкновенный игрушечный автомобильчик величиной со спичечный коробок. - По-моему, это просто пластмассовая игрушка, - сказал я. - Отнюдь нет... Это - благородное произведение искусства, созданное мастерами школы игрушкистов "Той арт". Объектом этой школы является невозможное, то, что не может бытовать в реальном мире. Так, этому шедевру присвоено название "Ужас бытия". И если бы игрушкисты услышали, что это всего лишь пластмассовая игрушка, они бы от ужаса заболели. - Уж лучше бы вы взяли с собой настоящие марсианские пластмассовые игрушки... - Увы, игрушки я совсем упустил из виду... А теперь взгляните вот на это. Я понимаю, конечно, что толку будет мало, но все-таки... Он не без колебания протянул мне потертую на углах черно-белую фотографию размером с визитную карточку. Да, снимок был настолько обыкновенен, что я даже не сразу уразумел, что это такое. - Позвольте... Это же обыкновенная телефонная будка... - Действительно, к сожалению, очень похоже, но совершенно не то. Перед вами - транспозиционная станция, которую следует по праву называть основой марсианской цивилизации. Оформление тоже заимствовано вами. - Но там внутри я вижу самый настоящий телефонный аппарат. - Ужасно, не правда ли?.. И вдобавок, пользуются им точно так же, как у вас... Берут трубку, набирают номер, вызывают нужную станцию и, убедившись, что она свободна, вкладывают монету в щель справа. Включается антигравитационное устройство, раздается звонок... и в тот же момент вы оказываетесь на станции назначения. Вторая фотография, которую он мне протянул, напоминала кадр из какого-то научно-фантастического фильма. Фильм этот я, по-моему, видел. Но ворчать по поводу обворованного режиссера было бы, вероятно, глупо, и я решил в свою очередь нанести упреждающий удар. - Ну, о склонности землян к подделкам не будем больше говорить. Но ведь есть вещи, скопировать которые совершенно немыслимо. - Например? - Например, марсианские собаки, марсианские птицы, марсианские свиньи... и другие живые существа... Не станете же вы утверждать, что все они тоже совсем как наши? Это было бы уже натяжкой... - Вы мне льстите. - Ладно, пусть вы не взяли с собой свинью. Но как насчет образцов насекомых? Или они тоже были бы слишком тяжелы для вас? - Честно говоря, у нас их нет. - Нет? - Мы ведь не коренные марсиане. Как вам известно, воды на Марсе слишком мало, и условия для эволюции животного мира там не очень подходящие. Мы переселились на Марс семь поколений назад с какогото очень далекого светила. Мы не взяли тогда с собой никаких живых существ, переселились одни только люди. У нас уже была техника искусственного синтеза белка из нефти, так что в разведении домашнего скота мы не нуждались. Кажется, был только спор, брать с собой цветы или нет... - Вот где вы, наконец, попались. Искусственный синтез белка - куда ни шло, а вот где вы брали для этого сырье, откуда у вас взялась нефть? Вы будете уверять меня, будто ваши почтенные предки семь поколений назад привезли ее с этой далекой планеты столько, что вы до сих пор все не израсходовали? Бросьте, не валяйте дурака. Я ведь не такой уж наивный дилетант. Марс - мертвая планета. Более того, это планета, на которой никогда не было жизни. И ни угля, ни нефти там нет и быть не могло. - Совершенно справедливо, - пробормотал мой гость. Он зажал ладони между коленями и принялся раскачиваться взад и вперед. - Но как это бестактно с вашей стороны, сэнсэй... Такая злость... Это удар по самому слабому месту! - Я же вам говорил, что искусство дурачить требует определенных навыков. -18- Эффект получился изрядный. Кажется, я его все-таки прикончил. И вот я гляжу на него, как на человека, который не выиграл по лотерейному билету, и к горлу подступает тошный смех, в котором злость смешалась с жалостью. Трудная победа, достигнутая ценой жестоких унижений, оставляет во рту неприятный привкус. Всего-то и было, что бесплодная драка, после которой остается только вымести вон прихлопнутую муху. Но победителю надлежит быть великодушным: прежде чем вымести, остается еще облагодетельствовать побежденного сигаретой. От сигареты, однако, мой гость отказался. Сжав ладони между колен и продолжая раскачиваться, он, как бы оправдываясь, едва слышно пробормотал: - Причем же здесь дурачить... Ничего подобного... Просто есть вещи, которые можно говорить в лицо, а есть такие, что нельзя... - А чего мне с вами стесняться? - возразил я, пуская к потолку струю дыма. Мысленно я потирал руки, я развлекался, предвкушая, как он будет расхлебывать заваренную кашу. И вдруг он резко засмеялся и торопливо заговорил: - Действительно, чего нам стесняться? Если вы будете дружить со мною до конца, сэнсэй, то можете говорить мне все, что вам угодно. Так вот... Этот принудительный транспозитор... Видите ли, он действует и в обратную сторону. Раз в месяц в определенном месте в условленный час открывается и ждет нас туннель во времени. Если бы не это, мы были бы здесь до сооружения станции все равно что в ссылке. И таким образом... пользуясь обратным действием принудительного транспозитора... Впрочем, вы уже поняли, сэнсэй, не так ли? - Занимаетесь грабежом? - Ну, это как сказать. Ведь мы добываем ископаемые только на материковых отмелях, а они не принадлежат к чьим-либо акваториям, они не являются чьей-нибудь собственностью. Кроме того, мы берем воздух определенной температуры, морскую воду и еще немного льда из Антарктики. Вряд ли это можно назвать грабежом, как вы считаете? Да если хотите, я мог бы сейчас доказать вам, что мы действуем на вполне законных основаниях... Впрочем, если нашему правительству удастся заключить официальные торговые соглашения со всеми вашими странами, оно готово полностью возместить стоимость всей взятой воды и всего взятого воздуха. И я говорю вам это не для того, чтобы корчить из себя пай-мальчика. Наши материальные интересы - это само собой... Но вот представьте себе на минуту, что при нынешнем положении ваши земляне высадились на Марсе. Теперь их очередь болеть "топологическим неврозом", теперь их, осыпая насмешками, погонят в могильник для умалишенных. А если так, то это уже проблема гуманизма. Мы не можем сбросить ее со счетов. При нынешнем положении нам остается либо просто покинуть Марс и исчезнуть из-под носа у ваших соотечественников, либо стараться всеми способами помешать вашим ракетам совершить посадку. Вред от стихийного контакта между землянами и марсианами уже сейчас виден невооруженным глазом. Пакт между нашими планетами в настоящее время является насущной необходимостью и с материальной, и с духовной точки зрения. Короче говоря, вопрос сводится вот к чему: насколько велика будет роль представителей на наших планетах? Если вы станете представителем Марса, сэнсэй, вам нечего опасаться, что вы этим себя унизите. Напротив, на обеих планетах вас будут почитать как великого человека. Поэтому, сэнсэй, я очень рассчитываю на ваше согласие. Так, не успел я и глазом моргнуть, мы вернулись к тому, с чего начали. Только на этот раз его назойливость, превратившая разговор в заезженную граммофонную пластинку, вызвала у меня чувство, будто я насекомое, отравленное дезинсекталем. Этому насекомому уже сдохнуть пора, а оно все подпрыгивает, жужжит и наскакивает на противника. Я мельком подумал о том, что, дав согласие, тем самым положу начало новым дурацким выходкам, и из обыкновенного идиота превращусь в идиота пляшущего... Эх, вцепиться бы зубами в этот распухший нос, тото у него глаза бы на лоб полезли, эти шныряющие по сторонам глаза!.. Или в этот пупырчатый кадык, который так нервозно дергается вверхвниз... Да куда уж мне! Даже не пытаясь скрыть свое угнетенное состояние, я проговорил: - Радио, что ли, включить. Может, передадут какие-нибудь новости о ракете... - Новости? - оскорбленно вскричал он. - Да какие могут быть новости? Вся эта затея обречена на провал. Если на том месте, где села ракета, было что-нибудь заслуживающее внимания, то там либо бросили атомную бомбу, либо срочно всех эвакуировали. В любом случае ракета передаст только изображение пустынной равнины, красного железняка. Затем, словно вспомнив что-то, он взглянул на часы. - А что, сейчас должны передавать новости? Я тоже непроизвольно поглядел на часы, и вдруг ощущение реального времени, словно прорвав плотину, горным потоком обрушилось на меня. Беспокойство за жену медленно подняло голову и сдавило мне горло. - Что такое? Уже сорок минут прошло? - Совершенно верно. И это слишком много, если принять во внимание, сколько мы прочитали. "Все из-за тебя", - злобно подумал я. Впрочем, это был хороший повод, чтобы со всем покончить, и я вскочил, едва не опрокинув стул. - Да, надо, пожалуй, идти. - Я ведь это с самого начала предлагал, сэнсэй... Он медленно занялся своим портфелем, и я как завороженный уставился на него. Нет, дело было не только в моем расстроенном воображении. По его сжатым губам было видно, что он едва удерживается от смеха. Мне определенно не нравилось, что он старается скрыть торжество. Можно было подумать, будто он только и ждал момента, когда я сам предложу идти. До сих пор все ловушки, которые он мне подстраивал, были только на словах. Теперь же положение несколько изменилось. Что он замышляет, этот тип? Табачный дым ел глаза, было тяжело и беспокойно, хотелось идти и хотелось одновременно не двигаться с места. Мой гость положил рукопись поверх портфеля, сунул все под мышку и, только что не понукая меня, нетерпеливо ринулся к выходу. Но перед самой дверью он внезапно остановился и резко повернулся кругом. Я едва не налетел на него. Мы стояли так близко друг к другу, что я не разобрал выражения его лица. - Сэнсэй, - заговорил он неприятно возбужденным тоном. - Вы снизошли до согласия посетить меня, что для меня большая честь, даю слово. Это я откровенно, без преувеличения... Взгляните мне в глаза, и вы убедитесь, что я совершенно серьезен... И именно поэтому мне бы очень не хотелось, чтобы у вас сложилось потом дурное впечатление... - Не понимаю, о чем вы... - Я невольно отступил на шаг. - Вас что, одолевает страх за будущее? - Я хочу, чтобы все обошлось хорошо. Но ведь никогда нельзя быть уверенным, как сложится обстановка. Я не знаю, что она мне может сказать. Знаю только, что исполню все, что бы она ни сказала. Например... Ну вот, например... Если она прикажет мне взять вас, сэнсэй, и засунуть в ванну прямо в одежде, то я, как это ни прискорбно, буду вынужден сделать это. - А, это вы о своей супруге... Ничего, не беспокойтесь. Я дойду с вами только до двери и там откланяюсь. - Нет, так нельзя. Жена на это нипочем не согласится. - Да мне надо только узнать о своей жене, больше ничего... - Неважно. Если она захочет, чтобы вы вошли, мне придется ввести вас хотя бы против вашей воли. Одним словом, сэнсэй, давайте не будем сейчас ссориться... Я просто хотел заранее предупредить вас. Сделайте милость, не перечьте ни в чем моей жене... - Но если ваша супруга... если она верит этому вашему докладу... Не может же быть, что она тоже марсианка... Тоже такая же эксцентричная особа, как вы... - Она живет на верхнем этаже, всего в минуте ходьбы от вас, и тем не менее обманула вас насчет тридцати минут... И это бы еще ничего, но она вдобавок задержала у себя вашу супругу... - Конечно, я признаю, что нас-таки здорово подвели, но этому должна быть какая-то причина. Настоящая причина, а не абсурд какойто... - Абсурд, не абсурд - все это понятия относительные. - Вы поразительно непоследовательны. Ведь если вы утверждаете, что ваша супруга - сумасшедшая, вы тем самым признаете, что вы тоже не в своем уме! - Непоследователен... Непоследователен... - стонущим голосом проговорил он, уставясь на меня. Затем грубо швырнул портфель на пол и принялся торопливо листать свою рукопись потными пальцами. - Достаточно, - спохватился я. - Я уже все понял! Давайте оставим остальное до вашей квартиры. Но он уже нашел нужную страницу и принялся читать ясным голосом, с торжественным выражением, словно зачитывал текст присяги. "Сезон 3/3, период 2, день сороковой. Когда я вернулся сегодня, усталый и совершенно подавленный после очередной неудачи, жена гладила белье. Она спросила, не оборачиваясь: "Как дела?" Напившись воды, я ответил: "Из рук вон скверно. Письмо не пришло?" Она сказала, что не пришло, и я ворчливо продолжал: "Ну, решительно никакого просвета. Сегодня я подцепил одного философа и ученого из обсерватории, которые показались мне подходящими. Попробовал их прощупать. Обычные анкетные вопросы: существуют ли, по вашему мнению, марсиане..." Жена вдруг насмешливо прервала меня: "Воображаю, как они на тебя смотрели!" Я только улыбнулся. "Ничего, не волнуйся. Я здесь теперь как рыба в воде. Я действую полегонечку, уж меня-то не заподозрят". Жена пристально на меня посмотрела. "Ты сделал что-нибудь не то?" - спросила она. Я гордо объявил ей: "В нашем деле необходима строжайшая осторожность. Даже тебя подстерегают опасности и ловушки. Нам дано очень нелегкое поручение". Жена поджала губы и озабоченно нахмурилась. "Я что-то не понимаю, о чем ты". Странно, подумал я. Мною овладело беспокойство. "Чего ты не понимаешь? Твоя миссия заключается в том, чтобы проверить все лечебные заведения в стране и собрать информацию о случаях неврозов, когда пациенты считают себя марсианами. Между прочим, что это за письмо, которое ты с таким нетерпением ожидаешь уже несколько дней?" Лицо жены исказилось от ужаса. "Да что с тобой? - проговорила она. - Мы же страховые агенты..." "Страховые агенты?!" - вскричал я. И замолчал. Слов не было. Итак, ядовитое жало земной болезни в конце концов дотянулось и до нас. О бедная моя жена! Ты искала и не могла найти наших больных земной болезнью и вот теперь заболела сама! "Атебити курибити куритибари кути!" Однако я взывал вотще, мой призыв лишь оледенил ее губы. О жена моя, неужели ты забыла о своей миссии? О своей родной планете, планете красных песков? И неужели исчезла из твоей памяти "Песнь посланца", о которой мы проговорили всю ночь напролет, когда я принес ее из лечебницы? Прости меня, я ведь понятия не имел о том, как ты одинока! Клянусь, что муки твои не пропадут даром. Приняв на себя удар земной болезни, ты блестяще выполнила свою миссию. В качестве живого образца больного земной болезнью ты принесла себя в жертву на алтарь прогресса марсианской культуры. О Марс! Прославь в веках болящий дух моей дорогой супруги! Да, я понятия не имел о том, как ты одинока. Не в глухих застенках сумасшедшего дома поразил тебя невроз, нет, земной болезнью можно заболеть просто от одиночества! Жена моя, клянусь, что сегодня твое одиночество окончилось. Я стану твоим рабом, дабы впредь ты больше не была одинокой. Я превращусь в робота, дабы земная болезнь споткнулась на тебе. Если случится мерзавец, которому ты пожелаешь раскроить череп, то прикажи мне. Если случится мерзавец, которого ты пожелаешь изрезать на куски, то прикажи мне. О жена моя! Потерпи немного. Ты с блеском выполнила свою миссию, и я тоже не пожалею сил для выполнения своей. И тогда мы оба вернемся домой. Временной туннель мигом перенесет нас на родной Марс. Мы оставим позади этот "совсем как ад" и - прощай "топологический невроз"!" С кончика его носа на рукопись упала капля пота. Он поспешно отер ее рукавом и, взглянув на меня исподлобья, проговорил: - Теперь вы понимаете? Я никому не позволю оскорблять мою жену. - Бросьте вы, какие там оскорбления! - Никто не смеет ей противоречить... Ни вы, сэнсэй, ни кто другой... Ибо она уже до дна испила горький кубок адских мучений. - Насколько я могу представить себе из этого вашего дневника, у вашей супруги весьма логичное помешательство. Если отбросить формулу "совсем как человек", никаких особых симптомов, видимо, не имеется. Мой гость кивнул и раздумчиво проговорил: - В конечном счете... Другими словами... То есть, вы хотите сказать, что она, возможно, вполне здорова? - Вот именно. Понимаете, если это так, то трудно прийти к выводу... - Говорите яснее. Если предположить, что моя жена - сумасшедшая, то получится, что я в здравом уме. Раз так, то, естественно, у вас не может быть серьезных оснований для отказа от поста марсианского представителя. Вот и прекрасно... Я, разумеется, чрезвычайно рад... Все мои дела на этом закончатся, я и жена с чистой совестью войдем во временной туннель. Текст соглашения у меня уже подготовлен, вам остается только подписать... - Нет-нет, к сожалению, меня больше устраивает версия, что ваша супруга вполне здорова. - А тогда, сэнсэй, чего же вы опасаетесь? Если она обыкновенная земная женщина, то чего вам бояться? Или у вас был какой-нибудь слишком уж болезненный опыт?.. - Ничего я не боюсь. - Тогда пошли! - Ладно. Пошли. Мой голос прозвучал глухо, настороженно, напряженно. Где же всетаки ловушка? Гость, хихикнув, произнес: - До чего же вы любезны, сэнсэй. Впрочем, вы сегодня доставили мне большую радость... Только вот устал я немного. Вы ничего не забыли?.. Сигарета у вас не погасла? -19- Итак, дело, кажется, подходило к концу. Вместе с этим странным человеком я перешагнул порог кабинета, и с этого момента судьба моя стремительно покатилась прямой дорогой, которая привела меня к безумному суду. Вы, возможно, уже поняли, в чем заключалась их ловушка... Где в этой загадочной картинке пряталась главная пружина всего механизма и почему мне не удалось увернуться от расставленного капкана... Говорят, чтобы спрятать большую ложь, лучше всего окутать ее целой тучей маленьких. Вероятно, на эту удочку я и попался. Путь продолжался не более двух часов, но весь он был покрыт опавшими листьями лжи. А я до последней минуты считал, что занимаю безопасную позицию стороннего наблюдателя... со сцены мне в глаза била ложь, будто платить за спектакль мне придется ровно столько, сколько он стоит... А я сам, своими руками привязал себя к сиденью, которое и было главным механизмом ловушки... Едва я покинул прихожую, как на меня обрушилось изобилие дневного света, реальность бытия, повседневных условностей и повседневной скуки. Даже сырые, пронизанные вонью коридоры и лестничные клетки после моего кабинета, обиталища астматика и затворника, взбодрили и отрезвили меня, словно крепкий кофе. Я почти окончательно пришел в себя и был настроен благодушно, как будто прогуливался по улицам после кино. Я представить себе не мог, что лестница, по которой я поднимаюсь, ведет в иной мир и что спускаться по ней уже не придется... Я и сейчас отчетливо помню все. Помню похожий на глыбу стекла столб желтоватого света из прямоугольного окна на лестничной площадке, помню в нем сложную структуру теней. Помню, как сокращались и растягивались складки на штанинах моего гостя, когда он неуверенно, совсем как водомерка, переступал со ступеньки на ступеньку впереди меня... Безымянные детали последнего для меня зрелища реального мира... Затем белая дверь на третьем этаже, обозначенная буквой "В" - не просто белая, а с голубоватым оттенком, какой бывает у белой масляной краски. Эта дверь уже не была безымянной деталью. В ответ на звонок звякнула цепь, со скрипом повернулась ручка... И лицо этой женщины... Женщины с ослепительно ясными детскими глазами... Женщины, не знающей стыда, как кошка, незрелой, но трижды более взрослой, чем обычный взрослый... Она была настолько не похожа на ту, о которой читал и говорил мой гость, что некоторое время я не знал, как с ней держаться. В то же время взгляд мой шарил по прихожей в поисках сандалий жены. Мне было бы достаточно сандалий. Это был бы знак, что она здесь. Но ее не было... - Как ты долго... Он, наверно, очень помешал вам... - заговорила она, обращаясь сразу к нам обоим. Ее оживленный тон решительно никак не вязался с моим беспокойством о жене, и тут я, честно говоря, махнул на все рукой, предоставив событиям идти своим чередом. Это была женщина явно от мира сего. Женщина-нейтрализатор, которая против кислоты оборачивалась щелочью, а против щелочи - кислотой и любое человеческое чувство превращала в инертный газ. Видимо, не стоило опасаться, что я забуду о нелепых настояниях моего гостя ни в чем ей не перечить. Впрочем, как только меня провели в гостиную... Если бы меня спросили, почему я не повернулся и не ушел, я мог бы только ответить, что уходить было не из-за чего... Лишь одно странное обстоятельство насторожило меня. Предложив мне дзабутон[* Квадратная подушка для сиденья. - Прим. перев.], женщина повернула в мою сторону вентилятор, включила его и сказала мужу: - Все в порядке, можешь пойти принять душ. Тогда мой гость украдкой приложил палец к губам и подмигнул мне с видом сообщника. И снова я ощутил во рту противный вкус пластмассового печенья. Но женщина, проводив его взглядом, тихонько засмеялась. - У него, наверное, самый настоящий бактериальный психоз, - проговорила она. - Вернется домой и не успокоится, пока не вымоет рук. Хозяин и гость поменялись местами. В этой гостиной до предела заполненной ветром и светом, не было места магии опасностей и неожиданностей, здесь было царство бумажных кукол. Куклами, наверное, развлекалась женщина. Только ей могли быть дороги эти наивные и аляповато раскрашенные бумажные игрушки, которые висели, лежали и танцевали по всей комнате. И мне стало казаться, что вот теперь вся магия развеялась, как дым, и мой гость сделался таким же странно унылым и ни на что не годным, как маленький бумажный человечек, и несчастная женщина держит этих скучных бумажных человечков вместо золотых рыбок. - Может быть, прохладительного?.. - приподнимаясь с места, заговорила женщина, но я перебил ее: - Это ничего, что он был у меня так долго. Не имеет значения. А вот не надоела ли вам моя жена? Как-никак, минут сорок или пятьдесят... - Ах, она у вас такая милая... - Женщина расцвела улыбкой и хлопнула в ладоши. - Вы ведь тоже ужасно добрый, сэнсэй, вы так подходите друг к другу. - Значит, она все-таки посетила вас? - Вы на меня сердитесь, сэнсэй? Вы, конечно, думаете обо мне нехорошо... Сказала, что приду за ним через тридцать минут... - И солгали. Никогда бы не подумал, что вы занимаетесь такими глупостями. И вообще, может быть, вы мне скажете, с какой целью вы подняли весь этот тарарам? - Вот ваша супруга очень хорошо это поняла. Что ж, женские заботы у всех одинаковы. Видите ли, на моего мужа положиться совершенно невозможно, но ведь не собака же он, не могу же я его оставить. И вдобавок, раз уж мы вместе живем, я все-таки женщина и я его люблю... - Говорите, пожалуйста, конкретно. С какой целью вы меня обманули? - Потому что мне его жалко. - Жалко? - Ему так нужен товарищ! Все равно кто. Ему необходим собеседник. - Ладно, пусть будет товарищ. - Но если бы вы не стали с ним разговаривать, сэнсэй, вы бы не сделались его собеседником... Через полуоткрытую дверь послышался шум воды, льющейся из душа. У этой женщины блузка была какого-то странного романтического покроя, она царапала мои нервы, как бормашина - десну. - А почему этим должен заниматься именно я? - Об этом я особенно не задумывалась. Просто сегодня утром он услыхал сообщение о ракете и страшно разволновался. По-моему, он испугался, что все его мечтания пойдут прахом. А он же человек, ему захотелось поговорить с кем-нибудь. Ему необходим был товарищ, все равно кто. Ребенок, например, если ему не с кем играть, начинает плакать. - И моя супруга со всем этим согласилась? - Да, мы с ней чуть не расплакались вместе. - Экий вздор! Вы уж совсем зарапортовались... - Ну, насчет того, чтобы вместе расплакаться, я, может быть, немного преувеличила. - И куда она ушла? - Этого она мне не сказала... Она только сказала, что пойдет немного прогуляться, пока мой муж у вас, чтобы дать бедняге возможность выговориться... - Глупости! Уж свою-то жену я хорошо знаю. Не такая она лицемерка, чтобы жалеть голодного пса больше, чем голодного человека. - Так уж и пса... Впрочем, в сердце своем женщина всегда остается женщиной. - Вы ничего не понимаете, сударыня, - проговорил я. Нарастающий гнев перекатывался у меня во рту, как таблетка от кашля. - Да, ничего не понимаете... Не знаю, такой ли он жалкий человек, ваш супруг, каким вы его считаете, но он странный человек. Если хотите знать, он в высшей степени самоуверен и упрям. Он - превосходный софист, а это, согласитесь, как-то не вяжется с поврежденным умом. - Но ведь он так одинок... - Сударыня, вы знаете, что такое топология? - Кажется, было такое лекарство из водяных жуков... - Безнадежно. Топология есть фазовая геометрия. и ваш супруг разбирается даже в этой области. Жалеть такого человека просто смешно. Как это нелепо с вашей стороны, сударыня, - испытывать жалость к такому мощному мозгу. - Да ведь он серьезно верит, будто он марсианин. - Ну и прекрасно! Конечно, если у вас есть основания недвусмысленно утверждать, что это не так... Только не надо голословных утверждений... Честно говоря, если поразмыслить, будет трудновато решить, то ли ваш супруг - землянин, заболевший марсианской болезнью, то ли вы - марсианка, заболевшая земной болезнью... - В диагнозе из лечебницы черным по белому написано, что мой муж болен. - Ну и что же? В лечебнице вашего супруга принимают за землянина, поэтому там и решили, что он сумасшедший. Своего рода предубеждение. - Да человек же он... - Согласен, "совсем как человек"... Но ведь доказательств, что он не марсианин, тоже нет! - Глупости это... Ее круглые, как у рыбы, глаза с узкими зрачками широко распахнулись, как бы умоляя о спасении, и по контрасту все остальное, вместе с ее простодушным бесстыдством, мигом увяло и начало съеживаться. Монотонно шумела вода из душа. С гудящей от страшного напряжения головой я ринулся в поток садистского упоения. - Нельзя же обо всем в мире судить по внешнему виду. Если бы вы древнему человеку сказали, что кит - не рыба, он бы посмотрел на вас, как на сумасшедшую. - Как же так, сэнсэй... У вас получается, что и я, может быть, марсианка... - Вполне возможно. Или у вас, сударыня, есть весомые доказательства, что это не так? Вряд ли. А коль скоро доказательств нет, возможность всегда остается. - Как странно. Но тогда вы тоже не можете утверждать, что вы не марсианин, заболевший земной болезнью. - Естественно. Фактически у меня нет никаких доказательств, что я не марсианин. - Довольно... Вас просто слушать страшно. - Вы слишком нетерпимы, сударыня... А еще супруга марсианина! И вдруг она выпрямилась, сцепила руки перед грудью и завопила, как кошка. От неожиданности я решил было, что она ударилась в истерику, но тут вопль перешел в торжествующий хохот, и до меня, наконец, дошло: ни кому другому, а именно мне следовало бы хорошенько переварить сказанные мной же слова о том, что нельзя судить по внешнему виду. - Как это славно... встретить такое... такое понимание, сэнсэй... - проговорила она пронзительным, прерывающимся от смеха голосом. Затем, взглянув куда-то позади меня, она сказала: - Все прошло, как по маслу. Значит, какие-то шансы у нас есть. И голос за моей спиной отозвался: - Еще бы. Я не мог промахнуться. Я с изумлением обернулся. Мой гость, которому надлежало быть в ванной и принимать душ, восседал позади меня на чем-то вроде потрепанного брезентового чемодана, опершись спиной о стену и положив руки на колени. Впрочем, душ шумел по-прежнему. Я рефлекторно отодвинулся к двери, откуда мог видеть их обоих сразу, приподнялся и проговорил: - В чем дело? Что это вы себе позволяете? Мужчина только засмеялся, сузив глаза, и не ответил. Женщина обратилась к нему томным голосом: - Разговор на пленку ты записал? - Да уж не упустил. - Ощущение пока пять к пяти? - Теперь уже, пожалуй, семь к трем. - Полный успех! И времени как раз хватило. - Да, уложились точно. Теперь, когда я оказался зажатым между двумя помешанными, на уме у меня было только одно: как бы отсюда удрать. - Ну-с, - произнес я, - разрешите мне теперь откланяться. У меня еще много дела, и я очень занят... С минуты на минуту должен появиться посыльный... И вообще не годится оставлять квартиру пустой. - Все это не имеет уже никакого значения. Вы марсианин, сэнсэй! - весело, словно подбадривая теннисистов, вскричала женщина. - И он больше не сэнсэй, - тихо добавил мужчина. - Он наш несчастный товарищ. - Вы марсианин, погребенный в мире сновидений, заболевший "земной болезнью"... - Вы считаете себя жалким автором радиопередач, на самом же деле под этой личиной скрывается посланец Марса... - Вам столько рассказано, неужели вы все еще ничего не можете вспомнить? - Вероятно, инстинкт самосохранения. Ну, ладно. Придется доставить его обратно в таком состоянии. Я вскочил, изо всех сил оттолкнувшись от пола. В то же мгновение из руки мужчины вылетел нож, и женщина точным движением поймала его. Я попятился, а мужчина выдернул из-под себя предмет, похожий на потрепанный чемодан, поднял его над головой и ринулся ко мне. У меня не было ни секунды, чтобы увернуться, я весь сжался, ожидая столкновения, и в следующий момент он с размаху нахлобучил на меня этот предмет. Больше я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Это была смирительная рубаха. - Безобразие! - закричал я. От волнения я не мог найти подходящих слов для выражения протеста и только громоздил в ярости одну банальность на другую. - Это безобразие! Безобразие! Ну разве это не безобразие!.. Ведь я бы и так, наверное, подписал соглашение... А такими насилиями вы только себе хуже делаете... - Это очень скверно, - бодрым голосом сказала женщина. - Если у вас где-нибудь зачешется, вы сразу скажите, не стесняйтесь. Я почешу вам. - Придется немного потерпеть, пока мы не войдем во временной туннель... - озабоченно проговорил мужчина. - Да ведь и мы немало натерпелись, пока не нашли вас. Между прочим, вы уже девятый. До вас нам удалось напасть на след еще восьмерых. Трое из них потерпели аварию в момент прибытия, они взорвались. Мы наводили справки в управлении пожарной охраны, там это зарегистрировано как взрывы и пожары по неизвестным причинам. Остальные пятеро все вместе угодили в сумасшедший дом. Вероятно, слишком поторопились объявить, что они - марсиане... Пытались вступить в непосредственные переговоры с правительством, ломились к членам парламента, даже речи, кажется, произносили на улицах... А в сумасшедшем доме все они, как один, сошли с ума... Тогда их сочли выздоровевшими и выписали. И они исчезли, затерялись, как песчинки, разбросанные по пустыне. Изо дня в день мы рыскали по разным местам, как настоящие охотничьи собаки. - Видишь человека, думай, что марсианин... - Затем, через два года и восемь месяцев мы, наконец, напали на ваш след. - Мы специально поселились над вами... - Мы ходили за вами по пятам, мы расспрашивали... - Но теперь наш труд вознагражден, наконец-то. Стоя столбом в смирительной рубахе, с пересохшей глоткой, я просипел: - Хорошо, я понял. Я согласен стать вашим представителем. Я подпишу и выплачу залог. Если нужно, я готов сделать это хоть сейчас. - Ну что вы, а еще марсианин... - Я человек! - Да, "совсем как человек". - Время подгоняет, - произнес мужчина, взглянув на часы, и стал торопить женщину. Они взялись за лямки, свисавшие по сторонам моей рубахи. - Пошли. - Куда вы меня ведете? Даже если бы я знал, сопротивление было бы бесполезно. Лямки натянулись, я беспомощно повис в наклонном положении, и они потащили меня. Выбрались из гостиной, прошли по коридору, протиснулись мимо столика на кухне... белая дверь, за которой шумит вода... Ванная. - Пора купаться, - шутливым тоном сказала женщина. Я уперся ногами в последней попытке сопротивления. - Что с моей женой? - Вам лучше всего забыть о ней. - Ею занимаемся не мы, поэтому точно сказать не можем... - Но она нам изрядно помогла, и ей вряд ли грозят неприятности. Женщина одной рукой легонько похлопала меня по груди, словно успокаивая строптивую лошадь, а другой распахнула дверь. Одновременно мужчина подпихнул меня сзади коленом, и я вдруг очутился в ванной комнате. Слева - ванна, справа - раковина, на стене впереди - ручка душа... самая обыкновенная, почти такая же, как у меня в квартире... Нет, в квартире, которая когда-то была моей... Она ничем не отличалась от всех остальных ванных комнат. Только одним... Во всяком случае, должна отличаться... Из душа лилась не вода, не кипяток, а что-то похожее на струи дыма или нейлоновые нити бледно-зеленого цвета. И резко пахло озоном. В тот момент, когда я увидел этот зеленоватый дым и захлебнулся запахом озона, память моя оборвалась, будто ее обрезали ударом острого ножа. Когда я очнулся, я был здесь. В камере кривых зеркал, куда меня ввергли свидетели, выступавшие на безумном суде... В психиатрической больнице, если выражаться обычным языком. Только я понятия не имею, в ходу ли здесь обычный язык. Во всяком случае ежедневно в определенный час меня посещает врач. У него скверный цвет лица, и он напоминает мне водяной пузырь. Его сопровождает медицинская сестра. Щеки у нее похожи на перезрелые персики. Врач приходит ежедневно, чтобы задать одни и те же вопросы. Пока сестра меряет мне температуру и считает пульс, он начинает спрашивать, сжимая и разжимая свои пухлые руки. - Как ты сюда попал? Только в самый первый раз я попытался во всех подробностях рассказать ему, что со мной случилось. Попытался изложить все, ничего не скрывая, - и то, что понимал, и то, чего так и не понял. Но врач, не выслушав и двадцати минут, просто кивнул без всякого выражения и сразу перешел к следующему вопросу. - Как по-твоему, где ты находишься? На Земле? Или на Марсе? Мне стало не по себе. Но я еще не сомневался в ценности слова "правда" и ответил честно. - Если верить моему разуму, то я на Земле. И опять на лице врача не дрогнул ни один мускул. Только сестра демонстративно улыбнулась профессиональной улыбкой. Затем третий вопрос. - Кто ты? Человек? Марсианин? Больше я не мог отвечать. Червь сомнения вдруг вылупился из личинки и начал сосать мою душу... Что, если паче чаяния этот врач сам болен "топологическим неврозом"? Тогда ни в коем случае нельзя говорить ему, что здесь не Марс. Ведь Марс может прекрасно существовать и на Земле... И по той же причине здесь, возможно. Марс, оккупированный Землей... И, наконец, последний вопрос. - Ну, а кто, по-твоему, я? Марсианин? Или землянин? Мне остается только молчать. Сестра с хронометром в руке измеряет продолжительность моего молчания. Само молчание является в их глазах неким симптомом и ответом. Я понимаю это, но уже не могу придумать иного ответа, кроме молчания. Ежедневно в определенный час ко мне приходят врач и медицинская сестра. Врач повторяет одни и те же вопросы. Я храню молчание, и сестра измеряет его продолжительность хронометром. А вы на моем месте смогли бы ответить? Может быть, вам известно, как именно требуется отвечать, чтобы врач остался доволен? Если вам известно, научите меня. Ведь молчу я не потому, что мне так нравится... И я во что бы то ни стало хочу знать вот что. Эта моя реальность - что она такое? Победа реализма над фантастикой? Или победа фантастики над реализмом? Я спрашиваю вас, кого не судил безумный суд: где вы сейчас? В реальном мире или в мире фантастики?..

<< НАЗАД ¨¨ КОНЕЦ... >>

Оставить комментарий по этой книге

Переход на страницу: [1] [2] [3]

Страница: [3]