- Все в порядке, - сказал Джек. Он чувствовал странное
удовлетворение. - Идем к Лестеру, Ричи.
Он не видел Моргана, и опасался, что тот в любую минуту может
оказаться около Смотрителя.
Джек протянул Талисман Ричарду:
- Я позабочусь о тебе, а ты должен позаботиться о нем. Не урони его,
Ричи. Если ты его уронишь...
("Как это говорил Смотритель?")
- ...Если ты его уронишь, все будет потеряно.
Лицо Ричарда было бледным, как у покойника на полицейской фотографии.
"Это все отель. Он отравил Ричи".
Но дело, вероятно, не только в отеле. Это Морган. Его отравил Морган.
Ричард, опираясь одной рукой на плечо Джека, нес в другой руке
Талисман.
"Ричард болен. Болен раком. Он болен им всю жизнь. Морган Слоут до
чертиков радиоактивен, и потому Ричард умирает..."
Джек стал пробираться к камням, между которыми раньше лежал
Смотритель.
Но Смотрителя он не обнаружил.
Следы на песке говорили о том, что Смотритель уполз на восток. Джек с
Ричардом на спине начал взбираться на скалу, чтобы посмотреть, где же его
старый друг. На полпути он ссадил с себя Ричарда, передав ему Талисман.
Ричард уперся головой в песок, раскачиваясь со стороны в сторону. При
других обстоятельствах это могло бы показаться даже смешным, но сейчас
было не до смеха. Руки Ричарда медленно разжались... Талисман выскользнул
из них, прокатился несколько футов, достиг берега и замер, отражая небо и
облака - но не поверхностью, а каким-то внутренним светом.
- Р_и_ч_а_р_д_! - закричал Джек. Где-то позади находился Морган, но
сейчас Джек забыл о нем. Ричард... Ричард...
Ричард скатился вниз, и Джек увидел, что бледное усталое лицо его
друга залито кровью. Клок кожи с волосами был сорван с головы и почти
закрывал один глаз.
- Он разбился? - прерывающимся голосом спрашивал Ричард. - Джек,
когда я выпустил его, он разбился?
Внезапно глаза его округлились, как будто он увидел что-то позади
Джека.
- Джек! Джек! Смотри!..
В это мгновение Джека захлестнул кожаный ремень, перехватив ему ноги.
Мальчик не успел даже вскрикнуть.
- О_т_л_и_ч_н_о_, - услышал он голос Моргана Слоута. - Но ты что-то
не очень хорошо выглядишь, Джекки. Совсем не хорошо.
Джек повернулся и увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Перед ним
стоял мужчина с белым лицом и черной окладистой бородой. Он был высок и
крепок, темные глаза насмешливо смотрели на Джека. "А ведь я никогда до
сих пор не видел Моргана из Орриса", - подумал Джек. Морган Слоут стал
Морганом из Орриса, а вот Джек все еще оставался Джеком; Джейсоном он не
стал.
В десяти ярдах от них лежал Талисман. Ричарда рядом не было, но для
Джека это не имело значения.
К нему приближался Морган.
- Да, ты явно плохо выглядишь, дружок, - произнес Морган из Орриса,
рассматривая Джека, как водитель машины рассматривает сбитое им животное -
без особого интереса.
- Ты создал для меня много проблем, - Морган подошел ближе, - но
сейчас...
- Кажется, я умираю... - прошептал Джек.
- Еще нет. О, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но, поверь мне, ты
еще не умираешь. Вот через несколько минут ты узнаешь, как чувствуют себя,
когда _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ умирают.
Внезапно Джек резким движением согнутых ног ударил Моргана в лицо,
разбив ему при этом нос и губу.
Морган из Орриса отпрянул назад, взвыв от боли и неожиданности.
Джек вскочил на ноги. На мгновение он увидел черный замок - гораздо
больший, чем отель; потом метнулся в сторону, подхватил талисман и
мгновенно переместился в Американские Территории.
- Негодник! - кричал Морган Слоут! - Негодник! Мое лицо! Ты ударил
меня в лицо!
Джек повернулся к нему, держа в руках Талисман.
Морган Слоут схватился руками за щеку; из уголка рта вытекала струйка
крови, и Джек решил, что, очевидно, выбил ему зуб. В другой руке Морган
держал нечто похожее на ключ, и из этого предмета вырывались сверкающие
пульки, врезающиеся в песок позади Джека.
Талисман беспрерывно менял свой цвет, подобно радуге. Казалось, он
понимал, что Слоут рядом. Внезапно из него вырвался белый луч, и Слоут,
отпрыгнув, нацелил ключ в голову Джека.
- Ты ударил меня, маленький ублюдок, - он вытер кровь с подбородка. -
Не думай, что эта стеклянная игрушка поможет тебе. Ему осталось
существовать меньше, чем тебе.
- Тогда почему ты боишься его? - спросил Джек, выставив Талисман
перед собой.
Слоут заметался из стороны в сторону, как будто боялся, что Талисман
сейчас выстрелит. "Он не знает, как это действует", - понял Джек, - "он
ничего не знает о Талисмане, он только знает, что хочет его заполучить."
- Опусти его на землю, - крикнул Слоут, - и отойди от него, ублюдок.
Иначе я прострелю тебе голову. Опусти его.
- Ты боишься, - сказал Джек. - Талисман находится перед тобой, но ты
боишься подойти и взять его.
- Я не собираюсь брать его, - возразил Слоут. - Ты, чертов
Самозванец, опусти его, и увидишь, как он разлетится на мелкие кусочки.
- Иди же и возьми его, Слоут! - В Джеке нарастала ярость. - Я не
Черный Отель! Я только ребенок! Неужели ты не можешь отобрать у ребенка
стеклянную игрушку?
В центре Талисмана вспыхивали и гасли голубые огоньки. Джек
почувствовал, что из самого сердца Талисмана исходит сильное излучение.
Талисман знал, что Джеку предначертано освободить его. Талисман знал о его
существовании с момента рождения, и ждал. Ему был нужен Джек Сойер, и
никто другой.
- Иди же и попробуй взять его, - вновь повторил Джек.
Слоут выстрелил в мальчика из ключа. Безрезультатно. Джеку стало
смешно. Он оглянулся в поисках Ричарда и охота смеяться пропала. Ричард с
залитым кровью лицом лежал на земле.
- Твой сын умирает, - сказал он Слоуту.
- Как и твоя мать. Опусти же этот чертов предмет, пока я не свернул
тебе шею. И отойди от него.
Слоут подбросил ключ вверх, и небо внезапно почернело. И Талисман, и
лицо Моргана потемнели одновременно: свет в Талисмане погас. Джек понял,
что еще не знает всех возможностей Слоута. И тут пошел снег, скрывая
Слоута за своей пеленой. До Джека донесся лишь сухой смешок.
Она выбралась из своей инвалидной коляски и кое-как подошла к окну,
глядя на мертвый декабрьский берег.
Внезапно к окну подлетела чайка, и в этот момент она подумала о
Слоуте. У чайки был взгляд Слоута. Она разозлилась. Чайка не может быть
похожа на Слоута, и чайка не должна подлетать так близко к людям... это
н_е_п_р_а_в_и_л_ь_н_о_. Она прижалась лбом к холодному стеклу. Птица
махала крыльями и не улетала. В голове у больной ясно зазвучали слова:
"Джек умирает, Лили... Джек умирает..."
- НЕТ! - крикнула она. - КЫШ, СЛОУТ!
Она ударила кулаком по стеклу и разбила его. Чайка отлетела назад.
Поток холодного воздуха хлынул в комнату.
По руке Лили потекла кровь; нет, не потекла - _п_о_б_е_ж_а_л_а_. Рука
была порезана в двух местах. Она вытерла руку о подол ночной рубашки.
- НЕ ЖДАЛА ЭТОГО, МЕРЗАВКА? - крикнула она чайке, кружащей над
садами, едва сдерживая слезы. - _О_с_т_а_в_ь _е_г_о_ в _п_о_к_о_е_! ОСТАВЬ
МОЕГО СЫНА В ПОКОЕ!..
Она вся перепачкалась в крови. В комнате стало холодно. Чайка
скрылась в небе.
- Оглянись, Джекки!
Тихо. Слишком тихо.
Ничего. Темнота... снег... шум прибоя.
- Не там, Джекки. Теперь ближе. _О_н_ ближе.
- Иди и возьми его, Слоут!
- У тебя нет шансов, Джек. Я могу схватить тебя в любой момент.
Сзади... и близко... и...
Внезапно Слоут возник прямо перед ним. От неожиданности Джек
споткнулся о тело Смотрителя и чуть было не упал.
Где-то рядом стонал Ричард.
"Он пытается заставить меня запаниковать", - думал Джек.
- Я смеялся, когда умирал твой папаша, Джек. Я смеялся над глупым
выражением его лица...
(Теперь Слоут был слева)
- ...и мое сердце пело, как птица.
Пауза. Слоут оказался сзади мальчика и завел новую песенку.
- Забудь свою мамочку, Джекки, - насмешливо произнес он.
Джек оглянулся. Слезы бежали из его глаз. Свистел ветер. "Волшебство
в тебе самом", - говорил Смотритель, но куда подевалось это проклятое
волшебство?! Где оно?!
- Заткнись насчет моей мамы!
- Тебе пора забыть о ней. Навсегда.
Опять справа. Тень Слоута танцевала в темноте.
Сзади! Близко!
Джек поднял Талисман, и тот сверкнул белым светом. Лицо Моргана
исказила гримаса боли. Свет коснулся Слоута, ранив его.
- У нее были отличные ножки, Джек, у твоей мамочки! О-о-о-о-о!..
"Не давай ему свести тебя с ума!"
Но он ничего не мог с собой сделать. Это о его маме говорил этот
грязный тип; о его маме!
- Заткнись! Прекрати!
Слоут проскочил мимо него, мимо лежащего Ричарда и окутал их пеленой
снега.
Внезапно небо прояснилось; на нем вспыхивали звезды. Джек понял, что
Морган переместился в Территории. В мальчике вскипела ярость, и он с
Талисманом в руках последовал за противником.
Морган тут же переместился обратно. Джек не отставал от него.
Талисман излучал яркий свет.
Снег шел все сильнее. Он набивался в рот и нос, мешал двигаться. И
сквозь белую завесу сверкали глаза Слоута.
Ричард Слоут осторожно открыл глаза. Он очень замерз. Рана на голове
болела, и по холодной руке стекала теплая кровь. Но он все еще был жив!
Он услышал голос отца, и сознание полностью вернулось к нему.
Ричард оглянулся, чтобы оценить ситуацию.
Джек и отец стояли друг напротив друга. Джек, грязный, оборванный,
совсем ребенок - но гордое величие все явственнее проступало в нем.
Слоут улыбался. Это был его, Ричарда, отец, но в то же время это был
совсем чужой человек. Он перестал быть его отцом, когда стремление владеть
миром перевесило в нем все остальные чувства.
- Так мы долго будем бегать друг за другом, - сказал Джек - Я никогда
не отдам тебе Талисман добровольно, а ты никогда не осмелишься сам забрать
его. Отдай мне твою игрушку!
Ключ в руке отца описал полукруг и нацелился на Ричарда.
- Сперва я прикончу этого мальчишку. Хочешь посмотреть, как из него
получится отбивная? Лучше поставь на землю Талисман, Джек, и отойди.
Ричард понял, что сейчас этот человек убьет его.
А потом он убьет старика-негра, Смотрителя Территорий. Если уже не
убил.
И тут он увидел, что Джек разжимает пальцы и ставит Талисман на
землю.
- Джек, нет!
Джек даже не взглянул в его сторону.
"Нельзя владеть этой вещью и не делиться ни с кем. Этому не учат в
школе, но я понял это во время моих скитаний."
- Не нужно больше убийств, - сказал он.
Талисман лежал на берегу, каждая его грань сияла всеми цветами
радуги, и в этот момент Джек понял, как _в_а_ж_н_о _у_м_е_т_ь _о_т_д_а_т_ь
т_о_, _ч_т_о _д_о_р_о_г_о _с_а_м_о_м_у_.
- Не нужно больше смертей, - повторил он. - Иди и разбей его, если
сможешь.
И добавил:
- Мне жаль тебя!
Для Моргана это оказалось последней каплей. Он запустил в Талисман
ключом.
Внезапно сознание Слоута наполнилось воспоминаниями - о Джерри Блэдсо
и его жене; Джерри, которого он убил, и Ните Блэдсо, о Лили Кэвэней...
Лили, которая однажды съездила ему по носу, когда, напившись, он пытался
приставать к ней.
Из Талисмана вырвалось пламя - сине-зеленое пламя. Оно подхватило
ключ и направило его на Моргана Слоута. Намерения Моргана с удесятеренной
силой обратилось против него самого...
На грани двух миров разверзлась пропасть, вроде Оутлийского туннеля,
- и Слоут провалился в нее. За ним последовал ключ. Все это произошло на
глазах у Джека.
И мальчик вдруг увидел... _с_о_л_н_е_ч_н_ы_й _с_в_е_т_!
И еще он увидел, что Смотритель и Ричард улыбаются ему.
- Отлично сделано, - говорил Смотритель. - Отлично!
А над ними сияла _р_а_д_у_г_а_.
Джек схватил Талисман и протянул его Ричарду, который был еще и
Раштоном; он протянул его Смотрителю Территорий Лестеру, который был тем,
кем был.
Он исцелял их.
Радуга, радуга, радуга!..
46. ДРУГОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Он исцелил их, хотя и не понимал, как это произошло. Талисман пел,
сверкая у него в руках.
Смотритель поднялся на ноги и обнял Джека за плечи.
- Все кончено, - сказал он, улыбаясь. Но старик выглядел плохо. Он
явно устал больше, чем Джек. Талисман исцелил его, но не до конца. "Этот
мир медленно убивает его", - подумал Джек. - Он убивает в нем ту часть,
которая является собственно Смотрителем Территорий. Несмотря на действие
талисмана, он все еще умирает..."
- Ты сумел сделать это, - продолжал старик. - Ну, а теперь подойди к
своему поверженному другу.
Джек приблизился к Ричарду. Тот спал, укрытый снегом.
- Возьми его за руку.
- Зачем?
- Мы переместимся в Территории.
Джек вопросительно посмотрел на старика, но тот ничего не стал
объяснять. Он только кивнул, что означало: "Да, ты правильно услышал".
"Ну что же, - подумал Джек. - Я всегда доверял ему..."
Он взял Ричарда за одну руку, Смотритель - за другую, и они начали
перемещаться...
Человек, стоящий рядом с ним, не был Смотрителем. Он мог бы быть его
младшим братом. Сильный и здоровый - отнюдь не немощный больной старик.
- Смотритель... то есть, мистер Паркус... что...
- Я думаю, что вам, мальчики, нужен отдых, - ответил Паркус. -
Особенно твоему другу, но и тебе тоже. Твой друг слишком близко подошел к
последней черте... и ему просто необходимо хорошенько прийти в себя.
Паркус и Джек подхватили Ричарда на руки и понесли вдоль берега.
Цвет песка менялся. Он был уже не черным - сейчас он приобрел
нормальный желтый цвет. Песок был теплым, снег куда-то исчез. Они опустили
Ричарда.
- Здесь вы можете поспать. Спите спокойно - ничто вас не потревожит.
Те, которые были _т_а_м_, - Паркус указал в сторону Пойнт-Венути, - знают,
что произошло; им известно, что Оррис умер. Дьявол из этих мест,
понимаешь? Ты чувствуешь это?
- Да, - прошептал Джек. - Но... мистер Паркус... вы не... не...
- Не уйду ли я, хочешь спросить ты? Уйду, и очень скоро. Но сперва
скажу тебе кое-что. Когда вы проснетесь утром, идите на восток... не
перемещайтесь в другой мир! Оставайтесь здесь, в Территориях. А мне теперь
предстоит много работы. Такие вести, как новость о смерти Моргана, быстро
долетают до восточных земель, и кое-кто попытается скрыться. Если я не
потороплюсь...
Он задумался.
- Когда присылают счета, по ним нужно платить. Морган умер, но на
свободе бродят его помощники.
- Вы работаете здесь кем-то вроде полицейского, да?
- Я тот, кого вы называете Верховным Судьей. - Паркус улыбнулся, и на
мгновение в нем промелькнули черты Смотрителя.
- Иногда ты будешь видеться со мной. Может быть, в магазине, или же в
парке...
- Но Смотритель... ему было плохо... Талисман не смог ему помочь...
- Смотритель стар. Ему столько же лет, сколько и мне, но твой мир
быстро состарил его. Не переживай, он еще поживет на свете!
- Ты обещаешь?
- Да. Так вот, ты и твой друг пойдете на восток. Вам нужно пройти
пять миль. Прогулка ваша будет легкой и приятной. Когда дойдете до
большого дерева - самого большого, которое можно себе вообразить - ты
возьмешь Ричарда за руку, и вы переместитесь в свой мир. Вы окажетесь на
дороге, ведущей в маленький городок Сторивиль в Северной Калифорнии. Там
найдете стоянку автомобилей...
- А дальше?
Паркус засмеялся:
- Не знаю, не знаю. Возможно, ты встретишь там кого-нибудь
знакомого...
- Но как же мы...
- Тссс! - и Паркус, положил руку на лоб мальчика, как делала в
детстве его мать. - Хватит вопросов. Все будет хорошо.
Джек закрыл глаза. Он начинал засыпать.
- Ты смел и честен, Джек, - веско сказал Смотритель-Паркус. - Я хотел
бы, чтобы ты был моим сыном... и знай: я восхищаюсь тобой.
Джек попытался улыбнуться.
- Моя мама всегда говорила...
И, не закончив, уснул.
Они подходили к автостоянке, держась за руки. В другой руке Джек
бережно нес Талисман.
Внезапно он остановился, тронув Ричарда за плечо.
- Я хочу, чтобы ты кое-что знал, - сказал Джек.
- Что?
- Я люблю тебя.
Глаза Ричарда внимательно изучали гравий, покрывавший дорогу. Он, не
поднимая головы, кивнул. И Джек вспомнил однажды сказанные матерью слова:
"Джекки, бывают моменты, когда чувства невозможно выразить словами".
- Мы почти у цели, Ричи, - сказал он, давая Ричарду прийти в себя. -
На автостоянке нас должен кто-то встретить.
- Наверное, Гитлер? - неудачно пошутил Ричард. Он переборол душившие
его слезы и был готов идти дальше.
Они дошли до стоянки. Прямо перед ними припарковался черный
"кадиллак". Точно такой, какой был в Тейере, а потом в Пойнт-Венути.
Дверца его открылась, и оттуда показалась крепкая нога, обтянутая
голубыми брюками. Из-под брюк выглядывал черный ботинок.
Ричард вздрогнул. Наконец из машины выбрался весь водитель.
Это был Волк - конечно же, Волк! - и Джек подсознательно знал это с
самого начала. Волк был почти семи футов высотой, длинноволосый, с
сияющими оранжевыми глазами.
- В_о_л_к_! - закричал Джек. - _В_о_л_к_, _т_ы _ж_и_в_! _Т_ы _ж_и_в_!
Волк приветственно улыбнулся ему.
- Джек Сойер! Волк! Смотрите-ка! Все так, как сказал Паркус! Я здесь,
и ты тоже здесь! Джек и его друг! Волк! Великолепно! Волк!
Увы, это был не _е_г_о_ Волк. Запах его был другим... Другим, но в
тоже время очень похожим. Это был брат старого знакомого Волка. Старше и
мудрее, но не менее добрый.
- Я знал твоего брата, - сказал Джек, - твоего младшего брата.
- Мой брат Волк! - Волк подошел ближе и прикоснулся пальцем к
Талисману. В ту же секунду в Талисмане что-то вспыхнуло и погасло.
- Я любил твоего брата. Он спас мне жизнь! После Ричарда он был самым
лучшим моим другом! Мне жаль, что он умер.
- Сейчас он на луне, - серьезно сообщил Волк. - Но он вернется. Все
возвращается, как и луна... Ну, поехали. Пора выбираться отсюда.
Мальчики уселись, и "кадиллак" тронулся с места.
- Джек? - У Ричарда на лице читался испуг.
- Все в порядке.
- Но куда...
- К моей маме, в Аркадия-Бич, штат Нью-Хэмпшир. Через всю страну в
салоне первого класса.
Внезапно Джек обнаружил на сидении старый чехол от гитары.
- Волк! А Лестер что, должен был ехать с нами?
- Не знаю никаких Лестеров, - был ответ.
Джек указал на чехол:
- А откуда взялось это?
Волк улыбнулся, сверкнув зубами.
- Паркус, - сказал он. Оставил для тебя. Чуть не забыл.
Он достал из кармана старую потрепанную открытку. На ней была
изображена карусель; очень многие лошадки были знакомы Джеку - Шустрая
Элла, Серебряная Леди...
Джек посмотрел на дату выпуска открытки - 4 июля 1984 года. На
обороте рукой Смотрителя - не Паркуса! - было написано:
"Ты совершил великий подвиг, Джек. Если понадобится, воспользуйся
тем, что в чехле, а если нет - выброси это!"
Джек расстегнул "молнию". Они с Ричардом заглянули в чехол.
- Боже правый! - одновременно воскликнули оба.
Потому что чехол был набит двадцатидолларовыми купюрами.
Они мчались на восток через Кентукки и Манси. Они заезжали перекусить
в придорожные ресторанчики, и Джек не уставал удивляться тому, сколько
самой разнообразной еды может поглотить Волк.
Вторую ночь своего пути они провели неподалеку от городка
Джулайсбурга, штат Колорадо, в чистом поле. Волк приготовил им отличный
ужин, и сейчас они, наевшись, лежали в своих спальниках, глядя в звездное
небо, а Волк танцевал среди сугробов.
- Я люблю этого парня, - задумчиво сказал Ричард.
- Я тоже. Но ты не видел его брата.
- А хотелось бы... - Внезапно Ричард изменил тему разговора. - Я
начинаю забывать все, что с нами случилось, Джек. И я чувствую, что
причиной тому мое огромное желание забыть. Слушай, а ты уверен, что с
твоей мамой все в порядке?
Джек пытался трижды дозвониться Лили, но телефон в ее номере не
отвечал. Не отвечал и офис отеля. Но Джека это не слишком беспокоило. Он
верил, что все в порядке. Он застанет ее там. Больную... но живую! Он
н_а_д_е_я_л_с_я_.
- Да.
- Тогда почему она не отвечает на телефонные звонки?
- Думаю, Слоут проделал какой-то трюк с телефоном, - сказал Джек. -
Но чувствую, что она там.
- И если исцелитель еще работает... - Ричард кивнул на Талисман, -
ты... то есть... ты думаешь, она разрешит... разрешит мне остаться с вами?
- Нет, - пошутил Джек. - Она с удовольствием отправит тебя в
сиротский приют. Не будь идиотом, Ричи, - конечно, ты останешься с нами.
- Но... после всего, что сделал мой отец...
- Твой отец, Ричи, - сказал Джек. - Не _т_ы_!
- И ты не будешь напоминать мне...
- Нет, если ты хочешь забыть.
- Хочу, Джекки. Очень хочу.
Они мчались на восток, через Небраску и Айову...
К закату пятого дня они въехали в Новую Англию.
47. КОНЕЦ ПУТЕШЕСТВИЯ
Вся их долгая поездка из Калифорнии в Новую Англию, казалось, слились
в один бесконечный день и вечер.
С Талисманом происходили странные метаморфозы. Как только они
покинули Калифорнию - он внезапно погас, и только на рассвете пятого дня
вновь начал возвращаться к жизни...
"Оутли", - подумал Джек к концу шестого дня, - "я должен показать
Ричарду туннель и "Оутлийскую пробку"; кроме того, нужно сказать Волку,
какой дорогой ехать... но он не хотел видеть Оутли во второй раз, не
находя в этом ни удовольствия, ни удовлетворения.
Волк вез их по шумному шоссе И-95, они уже достигли Коннектикута, и
от Аркадия-Бич их отделяли всего несколько штатов. Теперь Джек считал
каждую минуту, каждую милю.
В четверть шестого 21-ого декабря, спустя три месяца с того момента,
как Джек отправился на запад, черный "кадиллак" свернул на гравийную
дорогу, ведущую к гостинце "Альгамбра".
На западе закат играл калейдоскопом красно-оранжевой гаммы,
переходящей в желтый... голубой... пурпурный. Ветви деревьев трещали под
напором холодного зимнего ветра; деревья напоминали скелеты, неспособные
вернуться к нормальной жизни.
Шины автомобиля трещали по гравию. По приемнику передавали записи
"Криденс". "Люди, знакомые с моим волшебством", - пел Джон Фогерти -
"наполнили землю дымом".
Перед входом в отель "кадиллак" остановился. Близился конец дня;
садилось солнце, окрашивая западное небо цветами славы.
З_д_е_с_ь_.
О_т_н_ы_н_е_ и _н_а_в_е_к_и_.
Салон автомобиля наполнился слабым, невыразительным светом. Талисман
мерцал... но его мерцание было тусклым, как умирающий костер.
Ричард медленно повернулся к Джеку. Его лицо было измученным и
испуганным. К груди он прижимал книгу Карла Сагана "Мозг Брока", как будто
она была чем-то хрупким и могла разбиться.
"Талисман Ричарда", - подумал Джек и улыбнулся.
- Джек, ты хочешь...
- Нет, - сказал Джек. - Подожди в машине, пока я не позову тебя.
Он открыл дверцу, собираясь выйти, потом оглянулся на Ричарда.
Бледный и усталый, тот выглядел жалким.
Не задумываясь о том, что делает, Джек откинулся назад и поцеловал
Ричарда в щеку... Ричард обвил руками шею Джека и на мгновение крепко
прижался к нему. Потом он отпустил его. Оба при этом не проронили ни
звука.
"21 декабря мальчик по имени Джек Сойер стоял у кромки воды, сжимая в
руках Талисман и смотрел на ночную громаду Атлантического океана. Именно в
этот день ему исполнилось тринадцать лет, но он об этом не вспомнил. Он
стоял, думая о своей матери. Собирается ли она включать в своей комнате
свет? Он надеялся, что да".
Джек не сводил глаз с мерцающего Талисмана.
Лили тянулась изможденной, иссохшей рукой к выключателю. Она нащупала
его и включила. Тот, кто увидел бы ее в тот момент, отвернулся бы. В
последнюю неделю рак развивался все стремительнее, она весила сейчас не
более семидесяти восьми фунтов. Скулы обтягивала похожая на пергамент
кожа; коричневые круги под глазами стали почти черными, а сами глаза
ввалились внутрь. Грудь исчезла. Руки выглядели бесплотными.
Но это было не все. В последнюю неделю у нее началась пневмония.
В ее ослабленном состоянии она, конечно, была первым кандидатом на
любое респираторное заболевание, но здесь свою роль сыграли разные
обстоятельства.
Некоторое время назад батареи в гостинице перестали, работать. Она не
могла наверняка сказать, как давно, потому что время для нее перестало
существовать. Но с этого момента гостиница стала ледяным домом. Могилой, в
которой она умирала.
Все это произошло тогда, когда она разбила рукой стекло, прогоняя
чайку, похожую на Слоута. Очевидно, Слоут проделал еще и эту штуку. Все
ушли. _В_с_е_. Не осталось сиделок. Не осталось дежурного клерка внизу.
Слоут засунул их всех в карман и унес отсюда.
Четыре дня назад - когда она не нашла в комнате ничего, что можно
было бы съесть - она сползла с постели и медленно направилась к лифту. Она
захватила с собой стул, используя его как опору при ходьбе, и одновременно
для отдыха. Коридор длиной сорок футов она преодолела за сорок минут.
Она несколько раз нажимала кнопку вызова лифта, но кабина так и не
пришла. Кнопка даже не засветилась.
Лили выругалась про себя и медленно стала опускаться вниз по
лестнице.
- Эй! - крикнула она, тяжело опираясь на спинку стула.
"Наверное, они не слышит меня, хотя должны были бы", - подумала она,
и снова крикнула что есть силы.
Никто не пришел. Телефон отключен. Гостиница превратилась в мавзолей.
Но она не хотела умирать в мавзолее!
Она поползла обратно, но вдруг сильная боль перекосила ее на один
бок, и она, соскользнув со стула, тяжело упала на ступеньки...
С большим трудом Лили добралась до своей комнаты, и с этого момента
она потеряла счет времени. Но она еще держалась, потому что в глубине
угасающего сознания жила странная уверенность, что Джек возвращается и
скоро будет с ней.
Сейчас она почувствовала начало своего конца. Словно по спирали ее
засасывало в воронку в песке.
Чтобы вырваться из этой спирали, она попыталась зажечь свет. Для
этого она встала с постели. До сих пор у нее не хватало сил; доктор в
последний визит посмеялся над самой идеей встать. Но сейчас она рискнула.
Она дважды падала, пока, наконец, не встала на ноги; затем нащупала
стул и с его помощью начала передвигаться к окну.
Лили Кэвэней, Королева Бродвей, шла. Это была походка существа,
съедаемого раком и лихорадкой.
Она добралась до окна и выглянула в него.
Внизу она увидела человеческий силуэт... и пылающий шар.
- Д_ж_е_к_! - попыталась крикнуть она, но у нее ничего не получилось.
Из груди вырвался какой-то свистящий звук, и она без сил повалилась на
подоконник.
Внезапно светящийся шар в руках фигуры ярко вспыхнул, осветив лицо
держащего его человека, и это был лицо Джека. Это был _Д_ж_е_к_! Джек
вернулся домой!..
Фигура побежала.
Д_ж_е_к_!
Глаза ее стали ярче. По желтым щекам текли слезы.
- М_а_м_а_!
Джек увидел ее; она выглядела ужасно - как будто в окно выглядывал
призрак.
- М_а_м_а_!
Он получался по ступенькам, перескакивая через них; Талисман в его
руках вспыхнул ярко-красным светом... и погас.
Он летел к их номеру, и, наконец, услышал ее голос, как тихий шорох в
траве.
- Джекки?..
- М_а_м_о_ч_к_а_!
Он ворвался в комнату.
Внизу, в машине, нервничал Ричард, поглядывая сквозь очки на окна.
Что там делает Джек? Он заметил, что в нескольких окнах наверху вспыхивает
и гаснет белый свет. Ричард опустил голову и вздохнул.
Он увидел ее - мать лежала на полу под окном. Вся комната,
неприбранная и пыльная, казалась пустой... Слова застряли у Джека в горле.
Потом Талисман вспыхнул ярким светом, осветив комнату. Ее волосы
разметались по грязному ковру. Обескровленная рука тянулась к нему.
Он почувствовал запах болезни, запах приближающейся смерти. Джек не
был врачом, и не заметил многих перемен в Лили. Но он знал одно: его мать
умирает и осталось очень мало времени. Она дважды повторила его имя, но он
понял, что она бредит. Он положил ей на голову руку и поставил Талисман на
пол рядом с ней.
Казалось, ее волосы полны песка. Лоб горел, как огонь. Она лежала в
неудобной позе, и Джек поднял ее, чтобы перенести. Мама стала почти
невесомой. Рука ее безжизненно свисала вниз.
С Ричардом в Пойнт-Венути тоже были плохи дела, но ее тело содержало
в себе гораздо меньше жизненных сил, чем его.
"А Ричард почти умирал тогда".
Она вновь произнесла его имя, и он заплакал. Тело в его руках
задрожало.
Он положил ее на кровать, убрал с лица волосы и укрыл ее одеялом.
Когда-то, в самом начале его странствований, мать показалась ему
старухой. Потом он привык к ее виду, и Лили Кэвэней-Сойер вновь стала в
его глазах самой собой. Обычно люди не могли определить ее возраст - она
всегда была очаровательной блондинкой, с неизменной улыбкой на лице. Лили
Кэвэней, чьи кинофильмы пользовались неизменным успехом.
Женщина на кровати меньше всего походила на известную актрису. Слезы
Джека внезапно высохли.
- О, нет, нет, нет, - он дотронулся пальцем до ее ввалившейся щеки.
Казалось, она не может пошевелить рукой. Он взял ее руку в свою.
- Пожалуйста, пожалуйста...
Он даже не мог говорить.
А потом он понял, какое усилие сделала эта изможденная женщина.
Она смотрела на него. Она знала, что он вернулся. Она почувствовала
момент его возвращения.
- Я здесь, мама, - прошептал он, шмыгнув носом и почувствовал, что
весь дрожит. - Я принес его. Я принес Талисман.
Талисман на полу продолжал мерцать. Но снег был тусклый, слабый,
туманный. Когда Джек исцелял им Ричарда, он водил им вдоль тела друга; то
же самое проделывал он и со Смотрителем. Но здесь было что-то другое. Он
понимал это, но не знал, какое "это" другое...
Он понял, что и он, и Талисман не сумеют спасти его матери жизнь.
Талисман мерцал все реже. Потом из него полился непрерывный белый
луч. Джек тронул шар, и Талисман весь залился светом... _р_а_д_у_г_о_й_!
НАКОНЕЦ-ТО!
Джек подошел к кровати. Талисман сейчас осветил стены и потолок
комнаты, сосредоточив свой свет на кровати.
Джек почувствовал пальцами, что структура света изменяется. Его
стеклянная поверхность становилась мягче, податливее; пальцы мальчика
почти вдавились в него.
И в этот момент к Джеку пришло сильное чувство, что Талисман
изменяется навсегда, и что он скоро потеряет его. Талисмана _б_о_л_ь_ш_е
н_е _б_у_д_е_т_. Пальцами он ощущал теперь не стекло, а, скорее, пластик.
Теплый пластик. Джек быстро вложил Талисман в руки матери. Талисман знал
свое дело; он ждал этого мгновения; он был предназначен именно для этого.
Джек не знал, чего он должен ожидать. Вспышки света? Запаха лекарств?
Колокольного звона?
Ничего не произошло. Его мать продолжала лежать неподвижно, как
мертвая.
- Ну, пожалуйста! - простонал Джек. - Мама, пожалуйста...
Дыхание в его груди замерло. Внезапно одна из вертикальных граней
Талисмана сдвинулась с места, образовав щель, и из этой щели вырвался
свет. Много, очень много света.
Со всех сторон зазвучала музыка - это пели птицы, празднуя свое
существование.
Джек слабо понимал происходящее. Он подался вперед и увидел, что
Талисман соскользнул с кровати. Из него вырывалось сияние. Ресницы матери
дрогнули.
Из Талисмана вылетел сгусток бронзового света и замер в руках Лили.
Ее бледное лицо слегка порозовело.
Джек весь напрягся.
Ч_т_о_?
М_у_з_ы_к_а_?
Золотистое облако окутало тело его матери. Джек увидел, как вокруг
Лили движутся потоки света, как они спускаются к ногам. Комнату заполнил
прекрасный чистый запах, запах земли и цветов, запах жизни. Джек глубоко
вдохнул этот запах, и ему почудилось, что он сам в этот момент вторично
родился на свет. Джек глянул прямо в сердце раскрытого Талисмана.
Теперь он начал осознавать происходящее; он слышал музыку, слышал
пение птиц за темным окном...
М_у_з_ы_к_а_? _Ч_т_о_?...
Маленький шарик света пролетел мимо него и скрылся внутри Талисмана.
Джек моргнул. Один скрылся - появился другой, на этот раз голубой.
Голубой, коричневый, зеленый цвета вспыхивали на поверхности Талисмана.
Джек стоял, как парализованный. Он чувствовал себя крошечной частичкой,
атомом в огромном мире.
Мать пошевелила правой рукой и вздохнула.
Она будет жить! Теперь он знал это. Все произошло так, как сказал
Смотритель, и Талисман вдохнул жизнь в ее тело, источенное болезнью. Он
изгнал и уничтожил дьявола, убивающего ее. Джеку хотелось расцеловать
Талисман. Ноздри его щекотали запахи земли, жасмина и гибискуса. На
реснице повисла слезинка, и сейчас она играла всеми цветами радуги в лучах
Талисмана. Джек видел, как в ослепительно голубом небе взошло ослепительно
желтое солнце. Музыка наполнила Талисман, комнату, весь мир. На
поверхности Талисмана женские лица сменялись мужскими, потом детскими...
Из глаз покатились слезы: он увидел лицо своей матери, тут же ставшее
лицом Королевы. Потом он увидел свое собственное лицо, и уже не мог
совладать с нахлынувшими на него чувствами. Он _р_а_с_ц_в_е_т_а_л_. Он
купался в лучах света. В ушах его звучали трубы и тромбоны, пели
саксофоны, гремели фанфары.
Глаза Лили раскрылись шире. Они смотрели на Джека с недоумевающим
выражением: где-я-нахожусь. Так смотрит на мир новорожденный младенец.
Потом она сделала глубокий вдох, и...
...и река миров, галактик и вселенных фонтаном забила из Талисмана.
Все они были окрашены в цвета радуги. Они проникали в ее рот и нос... они
играли на ее щеках. На мгновение мать была вся окутана излучением...
"...на мгновение его мать была Талисманом".
Следы болезни исчезли с ее лица. Это не напоминало смену кадров в
мультфильме. Это произошло _с_р_а_з_у_. Это произошло _м_г_н_о_в_е_н_н_о_.
Она была больна... а теперь совершенно здорова. Розы цвели на ее щеках.
Волосы сделались гуще и богаче, они вновь приобрели оттенок темного меда.
- О мой БОГ... - шептала Лили.
Радуга с ее лица исчезла - но здоровье осталось.
- Мам? - он подался вперед. Что-то хрустнуло в его руках, как
целлофан. Это был Талисман. Он положил его на ночной столик, уронив на пол
несколько бутылочек с лекарствами. Но это не имело значения, ей больше не
были нужны никакие лекарства.
Его мать улыбалась. Это была радостная, удовлетворенная улыбка:
"Здравствуй, мир, это опять я! Что ты думаешь по этому поводу?"
- Джек, ты вернулся домой, - наконец произнесла она, и дважды
моргнула, как бы пытаясь убедиться, что это не мираж.
- Конечно, - ответил он, пытаясь улыбнуться. Это ему удалось, но
слезы все еще бежали по щекам.
- Я чувствую себя намного лучше, Джекки.
- Да? - Он вытер глаза тыльной стороной ладони. - Это хорошо, мам.
В комнате на четвергом этаже пустынного курортного отеля на побережье
в Нью-Хэмпшире тринадцатилетний мальчик по имени Джек Сойер подался с
закрытыми глазами вперед и крепко обнял свою мать. Его обычная жизнь,
наполненная школой и друзьями, играми и музыкой, жизнь нормального
тринадцатилетнего мальчика возвращалась к нему. Это сделал для него
Талисман, понял он. Когда он обернулся, чтобы взглянуть на него, Талисман
исчез.
ЭПИЛОГ
В большой белой спальне, в окружении взволнованных
женщин, Лаура де Луизиан, Королева Территорий, открыла
глаза.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Наша летопись кончена. Так как в ней изложена история
м_а_л_ь_ч_и_к_а_, она должна остановиться именно здесь;
если бы она двинулась дальше, она превратилась бы в
историю _м_у_ж_ч_и_н_ы_. Когда роман о взрослых, точно
знаешь, где остановиться, - на свадьбе, но когда пишешь о
детях, приходится ставить последнюю точку там, где тебе
удобнее.
Большинство героев этой книги здравствуют и поныне;
они преуспевают и счастливы. Может быть, когда-нибудь
после я сочту небесполезным снова заняться историей
изображенных в этой книге детей и погляжу, какие вышли из
них люди; поэтому я выступил бы весьма опрометчиво, если
бы сообщил вам теперь об их нынешней жизни.
<< НАЗАД ¨¨ КОНЕЦ... >>
Оставить комментарий по этой книге
Переход на страницу: [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16]
Страница: [16]
