Блэтти Уильям - Изгоняющий дьявола - страница 5 - библиотека

Крис замотала головой. -- Я запуталась,-- пробормотала она. -- Никак не пойму, откуда берется эта новая личность. -- Крайне необычно то, что ребенок в таком возрасте смог воедино собрать и систематизировать все части новой личности. Конечно, удивительно и многое другое. Например, игра девочки с планшеткой указывает на то, что она легко поддается внушению. Однако на самом деле мне не удалось загипнотизировать ее. -- Психиатр пожал плечами. -- Возможно, она сопротивлялась. Но что удивительнее всего: уровень развития новой личности довольно высок. Это не двенадцатилетний ребенок. Здесь человек гораздо старше. И еще тот язык, на котором она разговаривала... -- Врач уставился на лежавший перед камином коврик и задумчиво подергал себя за нижнюю губу. -- Есть, конечно, похожее состояние, но мы знаем о нем совсем мало: это форма лунатизма, при которой у больного неожиданно проявляются способности и знания, которых никогда не было раньше. При этой форме вторая личность стремится разрушить первую. Однако... -- Психиатр не закончил фразу и неожиданно взглянул на Крис. -- Это очень запутанно,-- пробормотал он.-- И я все значительно упрощаю. Ей следует обследоваться у нескольких специалистов в течение двух или трех недель. Проводить обследование нужно тщательно, скажем, в дэйтонской клинике Бэрринджер. Крис опустила глаза. -- У вас есть затруднения? -- Нет. Все в порядке. -- Она вздохнула. -- Просто я потеряла "Надежду". Вот и все. -- Я не понял вас. -- Это моя личная трагедия. Психиатр позвонил из кабинета в клинику Бэрринджер. Регану согласились сразу же принять и советовали привезти ее на следующий день. Врачи ушли. Крис вспомнила о Дэннингсе, и ей стало грустно. С размышлением о смерти нахлынули мысли о пустоте, о невыносимом одиночестве и спокойствии под землей, где нет никакого движения, никакого движения... Она заплакала. Это слишком. Я не могу... Потом Крис успокоилась и начала собирать вещи. Крис стояла в своей спальне и выбирала парик для поездки в Дэйтон. Неожиданно в дверях появился Карл. Он сообщил, что к ней кто-то пришел. -- Кто там? -- Детектив. -- И он пришел ко мне? Карл кивнул. Потом передал ей визитную карточку. Крис бегло пробежала ее. УИЛЬЯМ Ф. КИНДЕРМАН,-- стояло на визитке,-- ЛЕЙТЕНАНТ, а в нижнем левом углу, как забытая всеми сирота, приткнулась еще одна надпись: "Отделение по расследованию убийств". Отпечатана она была замысловатым готическим шрифтом; отдать предпочтение такой изощренной форме букв мог, очевидно, только какой-нибудь любитель древности. Крис оторвала взгляд от карточки. В душе у нее зародилось смутное подозрение. -- Карл, а нет ли у него в руках чего-нибудь такого, что может оказаться рукописью сценария? Какого-нибудь большого конверта, или свертка. Карл отрицательно покачал головой. Крис стало любопытно, и она поспешила вниз. Бэрк? Может быть, это имеет какое-то отношение к Бэрку? Детектив тоскливо слонялся по залу, зажав свою бесформенную шляпу в толстых, коротких, только что наманикюренных пальцах. Это был пухлый человек лет пятидесяти. Толстые щеки лоснились от частого и тщательного употребления хорошего мыла. На нем болтались мятые брюки, потертые и мешковатые, никак не соответствующие его прилежному уходу за собственным телом. Старомодное твидовое пальто бесформенно висело. Его карие, влажные, немного раскосые глаза были, казалось, постоянно обращены в прошлое, в них отражалась тоска по ушедшему времени. Крис заметила, что дыхание детектива было напряженное, с подкашливанием, как у астматика. Она подошла ближе. Детектив протянул ей руку и заговорил каким-то болезненно хриплым шепотом: -- Ваше лицо я бы узнал в любом гриме, миссис Макнейл. -- Разве на мне сейчас грим? -- искренне удивилась Крис, пожимая его руку. -- О Боже мой, конечно, нет,-- поспешно поправился он и замахал рукой, как будто отгонял муху. -- Это формальность. Вы сейчас заняты, давайте завтра. Я приду завтра еще раз. Он повернулся и собрался было уходить, но Крис взволнованно спросила: -- А что случилось? Бэрк? Бэрк Дэннингс? Беспечность детектива еще сильнее взбудоражила ее интерес и беспокойство. -- Мне даже неудобно. Неловко как-то,-- вздохнул тот опустив глаза. -- Его убили? Вы из-за этого пришли ко мне? Его убили? Да? -- Нет-нет. Это простая формальность,-- повторил детектив. -- Ничего особенного. Ведь вы понимаете, он был знаменитым человеком, поэтому мы не могли оставить все просто так. Мы не могли,-- чуть ли не извиняясь, продолжал он. -- Только один или два вопроса. Он упал? Или, может быть, его кто-то подтолкнул? -- Детектив ритмично покачивал рукой и головой. Потом пожал плечами и хриплым голосом добавил: -- Кто знает? -- Его не ограбили? -- Нет, его не ограбили, миссис Макнейл, его никто не грабил. Но в наше время ограбление -- это не единственная причина для убийства. Сегодня, миссис Макнейл, искать повод для убийства очень хлопотно, это только лишняя обуза. Наркотики, проклятые наркотики. -- Детектив недовольно замолчал. -- Эти наркотики, ЛСД... -- Он посмотрел на Крис и забарабанил пальцами по груди. -- Поверьте мне, я сам отец и когда вижу, что происходит вокруг, у меня сердце разрывается. У вас есть дети? -- Да, один ребенок. -- Сын? -- Дочка. -- Так-так... -- Пойдемте в кабинет,-- нетерпеливо перебила Крис и повернулась, чтобы проводить его. -- Миссис Макнейл, можно попросить вас об одном одолжении? -- Да, пожалуйста. -- Мой желудок. -- На лице его появилось выражение нестерпимого мучения. -- У вас не найдется стаканчика минеральной воды? Если это трудно, то не надо. Я ничем не хочу вас беспокоить. -- Нет-нет, это меня совсем не затруднит. Присядьте пока в кабинете. -- Она показала, где находится кабинет, и пошла на кухню. -- По-моему, у меня в холодильнике стоит одна бутылка. -- Нет-нет, я тоже пойду на кухню,-- возразил детектив, следуя за ней. -- Я так не люблю причинять лишние хлопоты. -- Ничего страшного. -- Да нет, я же вижу, что вы заняты. У вас есть дети? -- спросил он по дороге на кухню. -- Ах да, все правильно, у вас есть дочка, вы же мне говорили, все правильно. Одна дочка. -- Одна дочка. -- Сколько ей лет? -- Только что исполнилось двенадцать. -- Тогда вам еще рано волноваться. -- Детектив вздохнул. -- Еще рано. Вот немного попозже вам придется смотреть в оба. -- Он покачал головой. Крис заметила, что походка у него была вразвалку. -- Когда вы наблюдаете за происходящими в мире событиями, вы перестаете во что-либо верить. Это немыслимо. Все сошли с ума. Вы знаете, я как-то глянул на свою жену и сказал: "Мэри, весь мир находится в каком-то постоянном нервном напряжении. Все сошли с ума. Весь белый свет". Они вошли на кухню. Карл чистил плиту. Он не заметил их и не оглянулся. -- Мне и правда так неловко,-- хрипло пробормотал детектив и уставился на Карла. Взгляд его с любопытством скользил по его спине, рукам и шее. Так, наверное, маленькая птичка скользит по поверхности озера. -- Я встретился с известной кинозвездой,-- продолжал он,-- и прошу ее дать мне стакан минеральной воды. О Боже! Крис нашла бутылку и теперь искала открывалку. -- Вам со льдом? -- поинтересовалась она. -- Нет, просто так. Я люблю просто так. Крис открыла бутылку. -- Вы помните фильм с вашим участием, который называется "Ангел"? -- напомнил детектив. -- Я смотрел его шесть раз. -- Если вы ищете убийцу,-- съязвила Крис, наливая пузырящуюся шипящую жидкость,-- то арестуйте продюсера и редактора. -- Нет-нет, фильм был превосходный, и мне очень понравился. -- Садитесь. -- Она кивком указала на стул. -- Спасибо. -- Детектив сел. -- Нет, фильм был чудесный. Такой трогательный. Только одно упущение. Одна крошечная незначительная помарка. Спасибо вам большое. Крис поставила стакан с водой и села напротив него, сложив руки перед собой на столе. -- Так вот, что касается небольшой погрешности,-- как бы извиняясь, продолжал детектив. -- Совсем маленькой. И уж, пожалуйста, поверьте, что я -- дилетант. Вы же понимаете, я всего-навсего простой зритель. Но все же мне показалось, что музыкальное оформление в некоторых сценах действовало на нервы. Оно было слишком навязчивым. -- Теперь детектив говорил начистоту и был увлечен разговором. -- Из-за этой музыки я постоянно чувствовал, что нахожусь в кинозале. Вы меня понимаете? И что все действующие лица -- это только симпатичные актеры. Это меня расстроило. А кстати, о музыкальном оформлении -- композитор ничего не позаимствовал у Мендельсона? Крис тихо барабанила пальцами по столу. Странный детектив. И почему это от постоянно посматривает в сторону Карла? -- Вот этого я не знаю,-- отрезала Крис. -- Но я рада, что фильм вам понравился. Лучше выпейте вот это. -- Она указала на стакан с водой. -- А то весь газ выйдет. -- Да-да, конечно, я заболтался. Вы заняты. Простите меня. -- Детектив поднял стакан, как будто хотел произнести тост, и осушил его. -- Вода хорошая, очень хорошая. -- Отставляя стакан, детектив заметил фигурку птицы, слепленную Реганой. Птица стояла на столе, и ее клюв забавно свисал над солонкой и перечницей. -- Необычная фигурка. -- Детектив улыбнулся. -- Симпатичная. Профессиональный скульптор? -- Моя дочь,-- возразила Крис. -- Очень симпатичная птица. -- Видите ли, я не люблю, когда... -- Да-да, я понимаю, я причиняю много хлопот. Только один-два вопроса -- и все. Даже один вопрос. -- Он взглянул на часы, будто торопился на свидание. -- Так как несчастный мистер Дэннингс закончил съемки в нашем городе, то мы подумали, может быть, в день катастрофы он ходил к кому-нибудь в гости. Кроме вас, у него были знакомые где-нибудь поблизости от этого места? -- Он был у меня в тот вечер,-- уточнила Крис. -- Да? -- Детектив удивленно поднял брови. -- Как раз перед тем, как случилось несчастье? -- А когда это случилось? -- заволновалась Крис. -- В семь часов пять минут,-- ответил детектив. -- Да, примерно в это время. -- Тогда все становится понятно. -- Киндерман кивнул и заерзал на стуле, как будто собирался подняться и уйти. -- Он был пьян, а когда уходил домой, свалился с лестницы. Да, все становится понятно. Тогда для протокола скажите мне, во сколько приблизительно он ушел из дома? -- Я не знаю,-- ответила Крис. -- Я его не видела. -- Я не понял вас. -- Видите ли, он приходил сюда, когда меня не было дома. Я ходила в Росслинскую лабораторию. -- А, понимаю. Конечно. Но тогда откуда вы знаете, что он был здесь? -- Мне сказала Шарон. -- Шарон? -- перебил детектив. -- Шарон Спенсер. Это мой секретарь. Она была здесь, когда заходил Бэрк, она... -- Он приходил к ней? -- Нет, ко мне. -- Да-да, конечно. Простите, что я вас перебил. -- У меня заболела дочка, и Шарон, оставив его с ней, пошла за лекарством. Когда я вернулась домой, Бэрк уже ушел. -- Когда это было? -- Семь пятнадцать. -- А когда вы ушли? -- Где-нибудь около четверти седьмого. -- Когда ушла мисс Спенсер? -- Я не знаю. -- Между уходом мисс Спенсер и вашим возвращением кто еще находился в доме с мистером Дэннингсом? Кроме вашей дочери? -- Никого. -- Никого? И он оставил ее одну? Крис кивнула. -- Слуг не было? -- Нет. Уилли и Карл в это время... -- Кто они такие? Крис почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Она вдруг поняла, что эта невинная беседа оказалась на деле самым настоящим допросом. -- Карл, вот он. -- Она кивком указала на слугу. Тот все еще чистил плиту... -- А Уилли -- его жена,-- продолжала Крис. -- Они ведут хозяйство. Я их отпустила вчера после обеда, а когда вернулась, их еще не было дома. Уилли... Крис запнулась. -- Что Уилли? -- Да нет, ничего. -- Она пожала плечами и отвела взгляд от мускулистой спины Карла. Крис заметила, что плита была абсолютно чистой. Почему же Карл так усердно скреб ее? Крис достала сигарету. Киндерман дал ей прикурить. -- Итак, только ваша дочь знает, когда Дэннингс ушел из дома? -- Это был несчастный случай? -- Конечно. Это формальность, миссис Макнейл, простая формальность. Мистера Дэннингса не ограбили, и у него не было врагов. По крайней мере мы не знаем, чтобы такие были в нашем городе. Крис на секунду взглянула на Карла и быстро перевела взгляд снова на Киндермана. Заметил ли он? Кажется, не заметил. Он ощупывал фигурку птицы. -- Эта птица ведь как-то называется, но я никак не могу вспомнить, как именно. Нет, не могу. -- Детектив заметил во взгляде Крис легкое смущение. -- Извините меня, вы так заняты. Еще минуточку -- и все. Так вы говорите, ваша дочь не знает, когда ушел мистер Дэннингс? -- Нет, вряд ли. Ей ввели большую дозу снотворного. -- О, извините, мне так неловко, так неловко. -- В его раскосых глазах появилось участие. -- С ней что-нибудь серьезное? -- Боюсь, что да. -- Могу я узнать?.. -- осторожно полюбопытствовал детектив. -- Мы еще сами толком не знаем. -- Опасайтесь сквозняков,-- предупредил он. Крис, казалось, ничего не слышала. -- Сквозняк зимой -- прекрасное поле деятельности для микробов. Так говорила моя мать. Может быть. Но все эти приметы и народные мудрости для меня все равно что меню в шикарном французском ресторане: великолепный камуфляж всяких гадостей, вроде лягушек, есть которых просто так никогда не придет вам в голову,-- честно признался он. -- Ее комната на втором этаже? Крис кивнула. -- Не открывайте окно, и она скоро поправится. -- Вы знаете, там окно всегда закрыто,-- заверила детектива Крис, пока он искал что-то во внутреннем кармане пиджака. -- Она выздоровеет,-- повторил детектив нравоучительно. -- И помните: немного предосторожности... Крис снова забарабанила пальцами по столу. -- Вы заняты. Все, я уже ухожу. Только запишу кое-что для формальности, и все. Он извлек из кармана отснятую на ротапринте смятую программку школьной постановки "Сирано де Бержерака". Потом порылся в кармане пальто и достал замусоленный огрызок карандаша, заточенный, как показалось Крис, с помощью ножниц. Детектив развернул программку на столе и попытался ее разгладить. -- Только пару фамилий,-- вздохнул он. -- Спенсер пишется через два "е"? -- Да, через два "е". -- Через два "е",-- бормотал детектив, записывая фамилию. -- А ваши слуги? Джон и Уилли...? -- Карл и Уилли Энгстром. -- Карл. Ну да, правильно, Карл. Карл Энгстром. -- Он записывал имена крупным шрифтом. -- Я вспоминаю времена,-- отвлекся детектив, поворачивая программку в поисках чистого места,-- я вспоминаю... Нет, подождите. Я совсем забыл. Да, так насчет ваших слуг, когда, вы говорили, они пришли домой? -- Я еще ничего об этом не говорила. Карл, вчера вечером ты когда вернулся домой? -- обратилась Крис к слуге. Швейцарец обернулся с невозмутимым лицом. -- Ровно в девять часов тридцать минут, мадам. -- Да, верно, ты забыл дома ключи. Я вспомнила, что посмотрела на часы, когда ты позвонил в дверь. -- Интересную картину смотрели? -- поинтересовался у Карла детектив.-- Я никогда не хожу на фильмы после рекламы,-- объяснил он, обращаясь к Крис. -- Мне важно, что о фильме думают живые люди, зрители. -- "Король Лир" с участием Скофилда,-- отчетливо произнес Карл. -- А, этот фильм я уже видел. Прекрасный фильм. Отличнейший фильм. -- Да. В кинотеатре "Крэст",-- продолжал Карл. -- Шестичасовой сеанс, вечерний. Сразу после фильма я сел в автобус. -- Это не так важно,-- попытался убедить его детектив. -- Помилуйте. -- Мне не трудно. -- Ну, если вы настаиваете... -- Я вышел на пересечении Висконсин-авеню и М-стрт Было где-то около двадцати минут десятого. Потом я шел пешком до дома. -- Что вы, помилуйте, это уж совсем не важно, -- заверил его детектив. -- Но тем не менее большое спасибо. Вы мне очень помогли. Вам понравилось кино? -- Великолепный фильм. -- Да, я с вами вполне согласен. Ну, а теперь... -- Киндерман повернулся к Крис, продолжая что-то записывать на программке. -- Я потратил столько вашего времени, но это ведь моя работа. Еще минуточку, и я ухожу. Трагично. Как трагично. Такой талант. И такой человек. Он умел обращаться с людьми. С такими людьми, от которых зависело, будет фильм хорошим или нет: с оператором, со звукооператором, с композитором, ну, и с другими. Пожалуйста, поправьте меня, если я заблуждаюсь, но мне кажется, что такой знаменитый человек должен стоять в одном ряду с Дэйлом Карнеги, например. Может быть, я не прав? -- Иногда Бэрка удавалось вывести из себя,-- вздохнула Крис. Детектив положил программку на место. -- Ну, возможно, такое бывает у всех великих людей, у всех знаменитостей, а он ею был. -- Киндерман опять что-то записал. -- Многое зависит и от маленьких людей, так сказать, от серой массы. Эти люди отвечают за всякие мелочи, а эти мелочи вместе составляют немаловажные детали. Как вы считаете? Крис бросила взгляд на свои ногти и решительно покачала головой. -- Если Бэрк и сердился, он никогда никого не унижал,-- заявила она, и на ее лице появилась чуть заметная горькая улыбка. -- Сэр, когда он напивался, такое, может быть, и случалось. -- Ну вот и все. Теперь мы закончили. -- Киндерман поставил последнюю точку. -- О нет, подождите. -- Он вдруг спохватился. -- А миссис Энгстром? Они ушли и пришли вместе? -- Детектив махнул рукой в сторону Карла. -- Нет, она ходила смотреть фильм с участием "Битлз" и пришла через несколько минут после меня. -- Зачем я это спросил? Это не имеет никакого значения. -- Киндерман пожал плечами, сложил программку и засунул ее в карман пиджака с карандашным огрызком. -- Ну вот и все. Когда я вернусь в контору, безусловно, вспомню, о чем забыл вас спросить. У меня всегда так бывает. Тогда я вам позвоню. Детектив шумно выдохнул воздух и встал. Крис поднялась вместе с ним. -- Вы знаете, я уезжаю из города недели на две,-- сказала она. -- Это не срочно,-- успокоил ее детектив, посмотрел на фигурку птицы и улыбнулся. -- Симпатичная. Очень симпатичная птичка. Потом взял ее в руки и потер клюв большим пальцем. Крис нагнулась и подняла с пола какую-то нитку. -- У вас хороший врач? -- вдруг спросил детектив. -- Я имею в виду врача, который лечит вашу дочь. Он поставил фигурку на место и собрался уходить. Крис пошла за ним, наматывая по дороге нитку на большой палец. -- У меня их очень много,-- тихо проговорила она. -- Но сейчас я хочу, чтобы ее обследовали в клинике. Там занимаются примерно тем же, что и вы, только объектом внимания врачей являются бактерии и вирусы. -- Будем надеяться, что со своей работой они справляются лучше меня. Эта клиника находится не в городе? -- Нет, не в городе. -- Хорошая? -- Посмотрим. -- Держите девочку подальше от сквозняков. Они дошли до парадной двери. Киндерман взялся за ручку. -- Я мог бы сказать, что мне было очень приятно, но в связи с такими обстоятельствами... Извините, ради Бога. Мне так неловко. Крис, скрестив руки, рассматривала коврик. Не глядя на детектива, она кивнула в ответ. Киндерман открыл дверь и вышел на крыльцо. Он еще раз повернулся к Крис и, уже надевая шляпу, откланялся: -- Желаю вашей дочери быстрейшего выздоровления. -- Спасибо. -- Крис тускло улыбнулась. -- А вам -- удачи в ваших делах. Детектив кивнул, его взгляд был теплым и слегка грустным. Крис наблюдала, как Киндерман подошел к дежурной полицейской машине, ожидавшей его на углу перед пожарным гидрантом. Он рукой прижимал к голове шляпу, спасая ее от порывов южного ветра. Полы его пальто трепетали. Крис закрыла дверь. Киндерман сел в полицейскую машину, потом обернулся и еще раз взглянул на дом. Ему почудилось, что в комнате Реганы произошло какое-то движение: гибкая, едва различимая тень мелькнула и тут же скрылась. Киндерман не мог точно сказать, было ли это на самом деле или ему показалось. Но он заметил, что ставни раскрыты. Странно. Он немного подождал. Но никто не появлялся. Детектив нахмурился, потом открыл бардачок и вынул оттуда маленький коричневый конверт и перочинный ножик. Он раскрыл конверт и с помощью крошечного лезвия выскреб из-под ногтя большого пальца краску, содранную с фигурки птицы. После этого он заклеил конверт и кивнул шоферу-сержанту. Машина поехала. Конверт Киндерман положил в карман. -- Не спеши,-- предупредил он шофера, увидев, что впереди образовался затор, и устало потер глаза руками. -- Это работа, а не удовольствие. Что за жизнь. Что за жизнь! Вечером, в тот момент, когда по дороге в дэйтонскую клинику доктор Кляйн делал Регане успокаивающий укол, лейтенант Киндерман задумчиво стоял в своем кабинете, опершись ладонями о стол. Он сосредоточенно пытался увязать воедино имевшиеся факты. Изучал заключение патологоанатома о смерти Дэннингса. "...повреждение спинного мозга, перелом костей черепа и шеи. Многочисленные ушибы, разрывы и ссадины; кожа шеи растянута. На ней кровоподтеки. Сдвиги грудинно-сосковой, пластырной, трапециевидной и различных мелких мышц шеи. Перелом позвоночника. Сдвиг передних и задних связок спины..." Киндерман выглянул из окна. Светилась ротонда Капитолия. Конгресс засиживался допоздна. Он опять закрыл глаза и припомнил разговор с патологоанатомом, состоявшийся в ту ночь, когда умер Дэннингс. "Это могло произойти в результате падения?" "Нет, вряд ли. Видите ли, он был пьян, и мышцы, безусловно, были расслаблены. Если толчок оказался сильным и..." "И если предположить, что он падал с высоты двадцати или тридцати футов..." "Да, конечно. Кроме того, сразу после удара его голова должна была стукнуться обо что-то. Другими словами, при стечении этих условий оно, конечно, и могло привести к летальному исходу. Может быть. Я повторяю: может быть". "А мог ли это сделать другой человек?" "Да, но он должен обладать большой силой". Киндерман проверил алиби Карла Энгстрома на момент смерти Дэннингса. Время сеанса в кинотеатре совпадало, совпадал и график движения транзитного автобуса. Кроме того, шофер автобуса, на котором Карл, по его собственному утверждению, возвращался домой, закончил работу и сменился на остановке, где Висконсин-авеню пересекает М-стрит, именно там, где, по словам Карла, он и сошел приблизительно в 9.20. Автобус немного запаздывал, но шофер успел нагнать время в дороге и приехал на остановку в 9.18. На столе у Киндермана лежал еще один документ: обвинение Энгстрома в уголовном преступлении от 27 августа 1963 года. Он обвинялся в неоднократном хищении наркотиков на протяжении нескольких месяцев. Брал он их из дома врача в Беверли Хиллс, где служил вместе с Уилли. "...родился 20 апреля 1921 года в Цюрихе (Швейцария), женился на Уилли Браун 7 сентября 1941 года. Дочь Эльвира родилась в Нью-Йорке 11 января 1943 года, адрес неизвестен. Подсудимый..." А дальше шло совсем непонятное. Врач, который, без всякого сомнения, должен был выиграть дело, неожиданно, не дав никаких объяснений, отказался от обвинения. Через два месяца Энгстромы нанялись на работу к Крис Макнейл. Это означало, что врач дал им положительную рекомендацию. Энгстром, безусловно, воровал наркотики, но медицинская экспертиза показала, что у него не было ни малейших признаков, изобличавших его как наркомана. Почему? Детектив все еще не открывал глаз. Он начал тихо декламировать "Бармаглота" Льюиса Кэрролла: "-- Варкалось. Хливкие шорьки..." Это тоже помогало ему прояснить сознание. Дочитав стихотворение, он открыл глаза и уставился на ротонду Капитолия. Попытался ни о чем не думать. Но, как и прежде, ему это не удавалось. Детектив вздохнул, и взгляд его упал на отчет полицейского психолога -- об осквернении в Святой Троице. "...статуя... фаллос... экскременты... Дэмьен Каррас..." Некоторые слова были подчеркнуты красным карандашом. Киндерман посидел немного в тишине, потом, достав пособие по колдовству и черной магии, открыл его... "Черная месса... форма поклонения дьяволу. Ритуалы включают в себя: 1. Проповедь зла среди членов общины. 2. Совокупление с бесом (по общему мнению, болезненное, так как пенис беса обычно описывается как "ледяной"). 3. Различные осквернения, чаще всего сексуальные". Киндерман нашел абзац, в котором описывались ритуалы, связанные с человеческими жертвами. Он медленно прочитал его, покусывая себя за подушечку указательного пальца. Закончив чтение, он нахмурился и покачал головой. В задумчивости детектив взглянул на лампу и выключил ее. Потом вышел из здания и поехал в морг. Дежурный, сидевший за письменным столом, жевал бутерброд с ветчиной и сыром. Когда Киндерман подошел к нему, он быстро стряхнул крошки с кроссворда. -- Дэннингс,-- хрипло прошептал детектив. Дежурный кивнул, записал в кроссворде какое-то пятибуквенное слово, потом поднялся и, прихватив с собой бутерброд, пошел по холлу. Киндерман последовал за ним, зажав в руке шляпу. Ему казалось, что вокруг пахнет тмином и еще чем-то, напоминающим горчицу. Они подходили к морозильным установкам, которые хранят тех, кто спит вечным сном без сновидений. Они остановились у номера 32. Дежурный с безразличным выражением на лице выдвинул ящик с трупом. Потом откусил кусок бутерброда, и маленькая крошка ржаного хлеба, облитая майонезом, упала на саван. Некоторое время Киндерман смотрел вниз. Потом медленно и очень аккуратно отодвинул край простыни и увидел то, во что никак не хотел верить. Голова Дэннингса была повернута на 180‡ и лежала затылком вверх. Глава пятая По глинистой овальной дорожке зеленой университетской низины в полном одиночестве бегал разминочным темпом Дэмьен Каррас. На нем были шорты цвета хаки и хлопчатобумажная рубашка с короткими рукавами, насквозь пропитанная потом. Впереди на холме белел известковый купол астрономической обсерватории. Сзади находилась медицинская школа, которую со всех сторон обступали холмы развороченной земли. С тех пор как Дэмьена освободили от обязанностей советника, он приходил сюда каждый день. И накручивал круги, гоняясь за здоровым, спокойным сном. Он уже почти выздоровел, вырвав из сердца цепкие когти горя. Теперь оно почти отпустило его. Двадцать кругов... Почти отпустило. Еще! Еще парочку! Почти отпустило... Кровь гудела в его сильных мышцах. Длинными пружинистыми шагами Каррас огибал поворот и тут заметил человека, сидящего на той самой скамейке, где он оставил свитер, полотенце и брюки. Дэмьену показалось, что человек наблюдает за ним. Может быть, он ошибся? Нет... Человек повернул голову в том направлении, куда побежал Каррас. Священник увеличил скорость и пошел на последний круг. Ему казалось, что от его шагов дрожит земля. Потом Дэмьен замедлил бег; тяжело и шумно вдыхая воздух, он перешел к ходьбе. Дэмьен прошел мимо скамейки, прижимая руки к бокам и не обращая на незнакомца никакого внимания. Мускулистая грудь и плечи сильно растянули рубашку и деформировали надпись "Философы", нанесенную на ткань с помощью трафарета. Когда-то эти буквы были черными. Но в результате частой стирки они потускнели и теперь едва прочитывались. -- Отец Каррас? -- хрипло позвал лейтенант Киндерман. Священник оглянулся и, прищурив глаза от солнечного света, кивнул. Он подождал, пока Киндерман подошел к нему, а потом жестом пригласил его пройтись. -- Вы не возражаете? А то я упаду,-- задыхаясь, пошутил он. -- Конечно, конечно, пожалуйста,-- без особого энтузиазма согласился детектив и засунул руки в карманы. -- Мы не встречались раньше? -- начал иезуит. -- Нет, святой отец. Нет, но мне кто-то говорил, что вы похожи на боксера. По-моему, какой-то священник, я уже не помню. -- Детектив вытащил свой бумажник. -- У меня совершенно нет памяти на имена. -- А свое собственное имя вы помните? -- Уильям Киндерман, святой отец. -- Сыщик показал свое удостоверение. -- Отдел по расследованию убийств. -- Правда? -- Каррас рассматривал значок и удостоверение с нескрываемым мальчишеским любопытством. Его взмокшее, раскрасневшееся лицо выражало наивность. -- А что случилось? -- Вы знаете, святой отец,-- задумался на секунду Киндерман, вглядываясь в грубые черты лица священника,-- вы действительно похожи на боксера. Извините меня, но этот шрам, вот этот, около глаза, делает вас похожим на Брандо из кинофильма "Портовый район". Вы настоящий Брандо. Вам, наверное, все об этом говорят, святой отец? -- Нет, не говорят. -- А вы когда-нибудь занимались боксом? -- Совсем немного. -- Вы из Вашингтона? -- Из Нью-Йорка. -- Клуб "Золотые перчатки"? Я угадал? -- Вы дослужитесь до капитана -- Каррас улыбнулся. -- Чем я могу быть полезен? -- Замедлите немного шаг, пожалуйста. Эмфизема. -- Детектив указал на свое горло. -- Извините. -- Каррас пошел медленнее. -- Ничего. Вы курите? -- Да. -- Вам не следует курить. -- Да, конечно. А теперь объясните мне, в чем все-таки дело. -- Разумеется. Я заболтался. Между прочим, вы сейчас не заняты? -- поинтересовался детектив. -- Я не отрываю вас от чего-нибудь? -- От чего именно? -- удивился Каррас. -- Может быть, от молитвы. -- Да, вы непременно будете капитаном. -- Каррас загадочно улыбнулся. -- Извините, я что-нибудь упустил? Каррас покачал головой, но улыбка не сходила с его губ. -- Я сомневаюсь, что вы вообще когда-либо что-либо упускаете,-- возразил он. Киндерман остановился и попытался придать своему лицу сконфуженное выражение, но, встретив взгляд священника, опустил голову и рассмеялся. -- Ну да. Конечно... конечно... вы же психиатр. Кого я хочу провести? -- Он пожал плечами. -- Вы знаете, святой отец, у меня такая привычка. Вы уж меня простите. У меня свои методы. Ну, хорошо, давайте остановимся, и я вам расскажу, о чем, собственно говоря, идет речь. -- Осквернения,-- угадал Каррас, кивнув головой. -- Да, мой метод не удался,-- спокойно заметил детектив. -- Извините. -- Ничего, святой отец, я заслужил это. Да, эти происшествия в церкви,-- подтвердил он. -- Верно. Но, помимо этого, и еще кое-что более серьезное. -- Убийство? -- Да. Отгадайте еще что-нибудь. Мне это нравится. -- Но вы же из отдела по расследованию убийств. -- Иезуит пожал плечами. -- Это ничего не значит, Марлон Брандо. Ничего не значит. Вам не говорили раньше, что вы очень умный священник? -- Моя вина,-- пробормотал Каррас. Он продолжал улыбаться, хотя начал понимать, что помимо воли задел своего собеседника. -- Я все же не понимаю, какая здесь связь? -- Послушайте, святой отец, можно мне надеяться, что этот разговор останется между нами? Конфиденциально? Так сказать, небольшая исповедь? -- Конечно. -- Дэмьен открыто смотрел на детектива. -- Так в чем дело? -- Вы знаете режиссера, который снимал здесь фильм, святой отец? Бэрка Дэннингса? -- Да, я видел его. -- Вы его видели. -- Детектив кивнул головой. -- Вы знаете, как он умер? -- Ну, из газет... -- Каррас снова пожал плечами. -- Это только часть правды. -- Да? -- Только часть. Послушайте, а что вы знаете о поклонении дьяволу? -- Что? -- Терпение. Я вас подвожу к главному. Поклонение дьяволу -- вам это знакомо? -- Немного. -- А все, что касается самих ведьм, не охоты за ними, а самих ведьм? -- Да, я когда-то писал статью по этому вопросу. -- Каррас улыбнулся. -- С точки зрения психиатрии. -- В самом деле? Отлично! Это большой плюс. Вы можете мне очень помочь, даже в большей степени, чем я ожидал. Послушайте, святой отец. Итак, о поклонении дьяволу... Осквернения. Они у вас никак не ассоциируются с поклонением дьяволу? -- Возможно. Такие ритуалы есть в черной мессе. -- Это уже хорошо. А теперь насчет Дэннингса. Вы читали, как он умер? -- Он упал. -- Ну что ж, я скажу вам. Пожалуйста, между нами. -- Конечно. -- Бэрка Дэннингса, святой отец, нашли у огромной лестницы. Ровно в семь часов пять минут его голова была свернута на спину, как у цыпленка. Отчаянные крики раздались с бейсбольного поля, где тренировалась университетская команда. Каррас замер и посмотрел лейтенанту в глаза. -- Так это произошло не в результате падения? -- наконец произнес священик. -- В принципе это возможно. -- Киндерман пожал плечами. -- Но... -- Маловероятно,-- задумчиво продолжил Каррас. -- И что вам приходит в голову относительно поклонения дьяволу? -- Ну,-- вымолвил наконец иезуит,-- предположим, что бесы таким образом ломают шеи ведьмам. По крайней мере так утверждает легенда. -- Легенда? -- В основном да. Хотя, по-моему, некоторые люди умирали подобным образом. Наиболее вероятно, что это были члены сборища, которые либо отреклись от черной мессы, либо выдали ее секреты. Но это только догадка. Киндерман кивнул. -- Точно. Я вспомнил о подобном убийстве в Лондоне. Это было уже в наше время. Вернее, не так давно, четыре или пять лет тому назад, святой отец. Я читал об этом в газетах. -- Да, я тоже читал, но все это оказалось газетной уткой. Я ошибаюсь? -- Нет, все верно, святой отец, абсолютно верно. Но в данном случае вы можете проследить некоторую связь между убийством и осквернением в церкви. Может быть, это какой-то сумасшедший священник или некто, настроенный против церкви? А может быть, подсознательный протест... -- Больной священник,-- пробормотал Каррас. -- Вы об этом? -- Вы психиатр, святой отец, вот вы и скажите мне. -- Безусловно, в осквернениях есть психическое отклонение, какая-то патология,-- задумался Каррас. -- И если Дэннингса убили, то я считаю, что убийца страдает расстройством психики. -- И, возможно, что-то знает о поклонении дьяволу? -- Возможно? -- Возможно,-- хмыкнул детектив. -- Тот, кто подходит под эту статью, очевидно, живет где-то поблизости и имеет по ночам доступ в церковь? -- Больной священник,-- тихо повторил Каррас и протянул руку к выгоревшим брюкам цвета хаки. -- Послушайте, святой отец, вам это, конечно, тяжело. Я все понимаю. Но ведь для священников на территории университета вы -- психиатр, святой отец. -- Нет, у меня теперь другие обязанности. -- В самом деле? В середине года? -- Таков приказ ордена. -- Каррас пожал плечами и стал надевать брюки. -- И все-таки вы должны знать, кто болен, а кто здоров. То есть вы понимаете, какую болезнь я имею в виду. Это вы должны знать. -- Совсем не обязательно, лейтенант. Совсем не обязательно. Если бы я и знал, это было бы чистой случайностью. Я не занимаюсь психоанализом. Мои обязанности -- давать советы. Я действительно не знаю, кто бы это мог быть. -- Ах, ну да. Врачебная этика. Если бы вы и знали, то все равно не сказали бы. -- Скорее всего нет. -- Между прочим, это я вспомнил так, к слову. Такая этика очень часто идет вразрез с законом. Я не хочу утомлять вас мелочами, но не так давно одного калифорнийского психиатра посадили в тюрьму за то, что он не дал полиции определенных сведений о своем пациенте. -- Это угроза? -- Не говорите ерунду. Я сказал к слову. -- Я всегда смогу объяснить судье, что это была исповедь,-- усмехнулся иезуит. Детектив мрачно взглянул на Карраса. -- Хотите заняться делом, святой отец? -- Послушайте, я действительно ничего не скрываю,-- объяснил он. -- На самом деле. Но если бы я и знал этого больного священника, я не назвал бы его имени. Скорее всего я доложил бы об этом архиепископу. Но я даже приблизительно не могу себе представить, кто бы это мог быть. -- Ну ладно,-- вздохнул детектив. -- Если говорить честно, я не думал, что это мог быть священник. Если бы я объяснил, какие у меня подозрения, вы бы назвали меня ненормальным. Не знаю. Все эти общества и культы, где жизнь человеческая и гроша ломаного не стоит. Начнешь задумываться. Чтобы идти в ногу со временем, надо быть чуточку сумасшедшим, Каррас кивнул. -- Что написано на вашей рубашке? -- спросил вдруг Киндерман. -- Что именно? -- На вашей футболке,-- уточнил детектив. -- Надпись "Философы". -- А-а, я читал лекции в одно время,-- объяснил Каррас,-- в Вудстокской семинарии штата Мэриленд. Я играл в низшей бейсбольной команде. Она называлась "Философы". -- А высшая? -- "Богословы". -- Странно все это, очень странно,-- печально произнес детектив. -- Послушайте, святой отец. Или я сошел с ума, или в Вашингтоне существует община Ведьм. Возможно ли это в наше время? -- Ну-ну, продолжайте,-- подстегнул его Каррас. -- Значит, возможно. -- Я вас не понимаю. -- Вы мне точно не ответили и опять поступили очень умно. Вы играете роль защитника дьявола, святой отец, да-да, защитника. Может быть, вы не хотите показаться доверчивым. Суеверный священник и рациональный умница Киндерман. -- Он постучал пальцем у виска. -- Но гений находится рядом, это наш Век разума. Правильно. Ну скажите, я прав? Иезуит посмотрел на детектива с уважением. -- Ну что ж, это довольно проницательное замечание. -- Тогда ладно,-- понизил до хрипа голос Киндерман. -- Я вас еще раз спрашиваю: может ли сейчас в Вашингтоне существовать община Ведьм? -- Но я действительно не знаю,-- задумался Каррас, сложив руки на груди. -- Говорят, что где-то в Европе есть почитатели черной мессы. -- В наши дни? -- В наши дни. -- Такие, как в средние века, святой отец? Вы знаете, я многое читал об этом, между прочим, и о сексе, и о статуях, и еще бог знает о чем. Я не хочу вызывать у вас отвращения, но неужели они действительно этим занимались? -- Я не знаю. -- Но выскажите хотя бы свое мнение по этому поводу. Иезуит рассмеялся. -- Ну хорошо. Тогда я считаю, что все это правдоподобно. По крайней мере я так думаю. Но здесь я исхожу только из патологии. Ну да, об этой самой черной мессе. Все, кто этим занимался, были, видимо, психически больными. В медицине даже есть специальный термин для подобного расстройства: сатанизм. Эти люди не могут получать сексуального наслаждения, если оно не связано с богохульством и осквернением святых. Это встречается не так уж редко даже в наше время, а черная месса только подтверждает правильность моих слов. В отчетах парижской полиции можно и сейчас найти описание интересного случая, который произошел с двумя монахами. Сейчас вспомню. По-моему, это было в Крэпи. Эти два монаха пришли в гостиницу и начали ругаться, требуя трехместную кровать. Третьего они тащили с собой: это была статуя божьей матери в человеческий рост. -- О боже, это потрясающе,-- выдохнул детектив. -- Потрясающе. -- Но это самая настоящая правда. И она подтверждает, что все, прочитанное вами, основано на фактах. -- Да, секс... Может быть, может быть. Я теперь понимаю. Но это немного другое. Не важно. А ритуалы, связанные с убийствами, святой отец? Это тоже правда? Расскажите! Они берут кровь грудных младенцев? -- Я ничего не знаю о ритуальных убийствах,-- проговорил Каррас. -- Нет, не знаю. Но в Швейцарии одна акушерка на исповеди призналась, что убила около 30 или 40 младенцев во время черной мессы. Возможно, у нее выведали это под пытками,-- поспешил добавить он. -- Кто знает? Но говорила она убедительно. Акушерка рассказывала, что прятала в рукав длинную тонкую иглу, и, когда надо было принимать ребенка, она незаметно высовывала иглу и втыкала ее в родимчик на голове ребенка, а потом опять прятала иглу в рукав. После этого не оставалось никаких следов,-- пояснил Каррас и взглянул на Киндермана. -- Все считали, что ребенок родился мертвым. Вы слышали, что европейцы-католики весьма предосудительно относятся к акушеркам? Так вот, эта предосудительность вытекает именно отсюда. -- Это страшно. -- И в нашем веке встречается безумие. Во всяком случае... -- Подождите. Все эти истории... ведь их рассказывали под пытками, верно? Так что на них нельзя полностью полагаться. Сначала они подписывали свои признания, а уж потом кто-то другой мог их дополнить. Я хочу сказать, что в этих случаях не было ни клятв, ни, так сказать, предписания о представлении виновных перед судом для рассмотрения законности их ареста. Я прав? -- Да, вы правы, но тем не менее многие признания были сделаны добровольно. -- Кто же будет добровольно рассказывать о таких вещах? -- Ну, хотя бы те, у кого болела душа. -- Ага! Еще один достоверный источник! -- Конечно же, вы правы, лейтенант. Я выступаю в роли адвоката дьявола. Но есть одна вещь, часто нами забываемая: люди, у которых хватает духу сознаться в подобных делах, возможно, способны и совершить их. Ну, например, вспомним легенду об оборотнях. Конечно, это звучит смешно, ведь никто не может превратиться в дикого зверя. Но если человек поверит в то, что он оборотень, он и будет вести себя как оборотень. -- Ужасно. Только теория или факт? -- Ну, существовал же, например, Уильям Стампер. Или Питер. Я точно не помню. Он жил в Германии в XVI веке, был уверен в том, что он оборотень, и убил больше 20 человек. -- Вы хотите сказать, что он сам признался в этом? -- Да, но думаю, что это признание было обосновано. -- Чем? -- Когда его поймали, он пожирал мозги двух своих молодых невесток. Детектив и иезуит подошли к стоянке. Поравнявшись с полицейской машиной, Киндерман посмотрел на Карраса. -- Так кого же мне искать, святой отец? -- спросил он. -- Сумасшедшего,-- тихо ответил Дэмьен Каррас. -- Возможно, наркомана. Детектив задумался и, ни слова не говоря, кивнул головой. Потом повернулся к священнику: -- Хотите, подброшу? -- предложил он, открывая дверцу машины. -- Спасибо, мне здесь близко. -- Не важно, садитесь! -- Киндерман нетерпеливым жестом пригласил священника в машину. -- Потом расскажете своим друзьям, что катались в полицейской машине. Иезуит улыбнулся и опустился на заднее сиденье. -- Ну вот и хорошо. -- Детектив шумно выдохнул воздух, откинулся назад и захлопнул дверцу. Каррас показал дорогу. Они поехали на Проспект-стрит, к современному зданию, куда недавно перевели иезуитов. Каррас не мог больше оставаться в коттедже, понимая, что священники, привыкшие к его помощи, будут продолжать свои посещения. -- Вы любите кино, отец Каррас? -- Очень. -- Вы видели "Короля Лира"? -- У меня нет возможности. -- А я видел. У меня есть пропуск. -- Это хорошо. -- У меня есть пропуск на самые лучшие фильмы. Моя жена очень устает и поэтому никогда со мной не ходит. -- Это плохо. -- Да, это плохо, я не люблю ходить в кино один. Понимаете, мне нравится поговорить о фильме, поспорить, покритиковать его. Каррас молча кивнул, глядя вниз на большие и сильные руки, зажатые между колен. Так прошло несколько секунд. Потом Киндерман неуверенно повернулся и, с хитринкой в глазах, предложил: -- Может быть, вы когда-нибудь согласитесь сходить со мной в кино, отец Каррас? Это бесплатно... У меня пропуск,-- быстро добавил он. Священник взглянул на него и улыбнулся. -- Как говорил Эльвуд Дауд в кинофильме "Гарвей": когда? -- О! Я позвоню вам, позвоню! -- Лицо детектива засветилось. Они подъехали к дому и остановились. Каррас взялся за ручку и открыл дверцу. -- Пожалуйста, позвоните. Извините, что я не смог вам помочь. -- Ничего, вы мне все-таки помогли. -- Киндерман неуклюже помахал рукой. Каррас уже выходил из машины. -- Послушайте, святой отец, я совсем забыл,-- вдруг остановил его Киндерман. -- Совсем вылетело из головы. Вы помните ту карточку с осквернительным текстом? Ту самую, что нашли в церкви? -- Карточка с молитвами? -- Ну да. Она еще у вас? -- Да, она у меня. Я проверял латинский язык. Она вам нужна? -- Да, она, может быть, мне чем-нибудь поможет. -- Одну секундочку, сейчас принесу. Пока Киндерман ждал около полицейской машины, иезуит прошел в свою комнату на первом этаже, выходящую окнами на Проспект-стрит, и взял карточку. Потом вышел на улицу и отдал ее Киндерману.

<< НАЗАД ¨¨ ДАЛЕЕ >>

Переход на страницу: [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10]

Страница: [5]