ДЕВОЧКА ЧУЧА

   Это произошло тысячу лет назад или даже раньше, когда я умел еще отк-
рывать книгу с золотым переплетом и входить в золотую дверь. Там, за зо-
лотой дверью, я был седьмым  сыном  короля,  самым  младшим,  самым  ма-
леньким. Это было еще до того, как я попал в детскую колонию. Я даже  не
знал, что есть на свете такой городок - Ташино. Я тогда вообще мало  что
знал, потому что был такой маленький - ушко иголки не  казалось  слишком
узким для меня, а стены дворца казались огромными. Но теперь-то я  пони-
маю, что у нас был маленький дворец, обыкновенный дворец маленького ска-
зочного королевства. Все мои шесть братьев ушли на войну. И  от  них  не
приходили вести. Отец-король хмурился, думал думу. И никто мной не зани-
мался, я был слишком мал для войны, и я мог бегать где хотел.
   Однажды утром я убежал из дворца и не собирался возвращаться к обеду.
Я побежал в лес, который назывался у нас Соколиная Охота или, еще  коро-
че. Сокольники... Огромные деревья окружали меня. Листья тревожно шурша-
ли. И я ждал опасности, она подстерегала меня, пряталась в каждом кусте.
Затрещали ветки, и передо мной промчалось стадо диких лесных  лошадок  -
тарпанов. Я стал совсем осторожно пробираться и вдруг замер... На нижней
ветке маленького деревца сидел совсем маленький зверек, похожий на  бел-
ку, - Чуча.
   - Чуч! - позвал я. - Иди ко мне. Иди, не бойся!
   Зверек прыгнул вниз и превратился в маленькую девочку с рыжими  воло-
сами. И я ничуть не удивился, я тогда сам легко мог превращаться в любо-
го зверя. И очень хорошо лазил по деревьям.
   - Здравствуй, - сказала девочка. - Ты куда идешь?
   - Не знаю. Просто так. Я немножко охочусь.
   - А где твой лук и стрелы? Потерял, да? - засмеялась девочка.
   И я тоже засмеялся. Потому что как же я  мог  охотиться  без  лука  и
стрел? И когда я перестал смеяться, я сказал:
   - Давай побежим!
   И мы побежали.
   - А ты умеешь прыгать? - спросил я.
   - Конечно, - засмеялась Чуча и прыгнула. И я прыгнул за ней. Она пры-
гала так высоко, что листья деревьев скрывали ее.
   Тогда я, махнув руками, как крыльями, перепрыгнул через дерево.
   - Чучелка! Где ты? - кричал я. - Чуча!
   - Я здесь! Здесь!
   Не заметив, мы перешли границу моего королевства и  попали  совсем  в
другое, чужое...
   Итак, мы попали в чужое королевство. Здесь не было больших  деревьев,
зато были большие камни. Я дал руку Чучелке, и мы  взбирались  на  камни
все выше и выше, поднимаясь в гору. И нам было смешно и легко поднимать-
ся. Правда, колючки цеплялись за платье Чучи. Я срывал с веток оранжевые
ягоды шиповника и давал ей. Мне было весело кормить зверька из рук.
   Так мы поднялись на самую вершину горы. И оттуда мы увидели море. Под
нами открывалась пропасть. Но я не испугался.
   Чучелка подошла к самому краю горы, откуда были видны пропасть и  мо-
ре, и крикнула:
   - Ой как красиво! Ой как страшно!
   И тогда мы услышали музыку, шум толпы. Снизу в гору  поднималась  ог-
ромная процессия женщин и детей. Женщины несли корзинки с яблоками,  над
толпой покачивались разноцветные воздушные шары, привязанные  к  корзин-
кам. Сзади шли два старика с дудками. Женщины  вскрикивали,  плакали,  и
все громче звучала пронзительная песня дудок.
   - Что это? - удивленно спросила Чучелка.
   А я и сам не знал, но мне было тревожно  глядеть,  как  они  медленно
приближаются к нам. Теперь я хорошо разглядел их: мальчиков там не было,
а только девочки, женщины и два старика.
   - Посмотри, - шепотом сказала Чуча. - Посмотри, какие красивые  шари-
ки.
   - Ага. Очень красивые, - почему-то тоже шепотом ответил я.
   - Попроси у них один шарик.
   - Они не дадут. Видишь, сколько у них своих девочек.
   - А ты скажи им, что ты сын короля, и они тебя послушаются.
   - Мы в другом королевстве, Чучелка. Они не послушаются.
   - А ты все равно попроси.
   - Ладно. - И я посмотрел на Чучелку и понял, как я ее люблю.

   * * *

   Я ПОНЯЛ, КАК Я ЕЕ ЛЮБЛЮ, МОЮ ЧУЧУ.
   А в это время они уже поднялись. Женщины начали  отвязывать  шары  от
ручек корзин. У каждого шара была не одна, а две веревочки. У некоторых,
как я разглядел, внизу была дощечка, и женщины сажали девочек на  дощеч-
ку, как на качели, пропуская веревочки под мышками. Потом  доставали  из
корзин яблоки и давали девочкам. Подводили их к краю, ставили над  самым
морем. Поднялся ветер, вверх взметнулись шарики. Поднялась к  небу  одна
девочка, другая...
   - Что вы делаете?! - закричал я. - Ведь они улетят, совсем улетят!
   - Что ж, - вздохнула стоявшая рядом старуха и достала  яблоко.  -  Не
наша воля.
   - Они улетают, они улетают! - твердил я. - Не делайте так! Я сын  ко-
роля. Я запрещаю! Я...
   - Что-то ты не похож, - сказала высокая женщина, повернувшись ко мне.
- У нас вроде бы другой принц, постарше. Наш-то принц не поладил со сво-
ей девочкой, разлюбила она его. Вот он и приказал убрать  всех  девочек.
Так говорят. Или, может, болтают люди?
   - Ясно, болтают, - сказала старуха. - Нечего языком зря трепать!
   - Гляди-ка, - сказала женщина. - Вон еще девчонка стоит, - и показала
на Чучу.
   Старуха подошла к Чуче, начала привязывать ее к шарику.
   - Не трогайте! - закричал я. - Это моя Чуча. Я ее сам нашел.
   Женщина ухватила меня твердыми руками, начала оттаскивать:
   - Что ж поделаешь? Не наша воля.
   - Не позволю! - кричал я. - Я сын короля! Я сын короля!
   - Не плачь, мальчик, - успокаивала меня женщина  и  гладила  шершавой
ладонью.
   Я увидел, как красный шарик с Чучей качнулся, поднялся в воздух.
   Красный шарик с Чучей поднялся в воздух вслед за другими шариками,  а
я остался на горе. Я видел, как женщины с пустыми корзинками  спускались
вниз, как ветер прижимал шиповник к земле...
   Долго я оставался там, наверху. Солнце скрылось. По морю побежала се-
ребряная дорожка - тонкий серебряный лучик.

   * * *

   Больше я не вернулся в свое королевство. Потом я попал в детскую  ко-
лонию. А теперь вот, когда Торопун-Карапун пробежал по серебряному лучу,
мне почудилось, что там я опять встречу свою Чучу. Но луч обрывался.


   Часть четвертая
   ДЕДУШКА УС. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ПЕРЕД ПОБЕГОМ


   МЫ НАХОДИМ КЛАД

   Я не буду рассказывать, как мне было страшно, когда я вслед за  Торо-
пуном-Карапуном прыгнул с кончика луча в темную пустоту.
   - Ай, пропадаю! - кричала, летя позади меня. Ложка.
   Оказавшись на земле, она заворчала:
   - Носимся и носимся, прыгаем невесть куда! Чуть головушку не расшибла
- вон на какой камень налетела!
   Она вытащила из-под головы маленький камешек, и вдруг мы увидели:  он
весь переливался, сверкал, точно застывшая капля росы.
   - Брульянт! - завопила Ложка.
   В это время я заметил надпись, сделанную прямо на земле: "Отмерьте от
дерева в сторону ветра десять шагов и копайте". И я понял, что там зарыт
КЛАД. Сколько тысяч лет я ищу клад - да только ли я один! - и вот он те-
перь рядом. В десяти шагах стояло дерево.
   - А что там зарыто? - спросил Цыпленок. - Может, конфеты какие?
   - Эй, отойди, это мое дерево! - закричала Ложка. - А что вокруг дере-
ва, тоже мое. Все, что найдем, - чур, мое, я первая сказала.
   - Не надо спорить, - сказал Торопун-Карапун. - Давайте  лучше  искать
клад.
   - А как же мы найдем его? - спросила Ложка. - Ветра-то нет.
   - Давайте шагать в разные стороны, - сказал  Торопун-Карапун.  -  Так
скорее найдем. А клад разделим поровну.
   Мы разошлись в разные стороны, отмеряя десять шагов.
   Я, конечно, знал, что не так просто наши клад: я ведь его столько ис-
кал, да и шага у нас разные. Нет, не найти. Так я думал, а  сам  отмерял
десять шагов, стараясь ступать пошире.
   Потом я принялся руками копать землю,  как  случалось  давно-давно  в
детстве, когда мы с Витей искали волшебную лампу. И сердце мое сжималось
от предчувствия... Горсть земли, еще-еще...
   - Нашел! - закричал Солдатик. Он поддел штыком  и  вытащил  маленький
сундучок.
   Мы бросились к нему. Сундучок был старый, оббитый поржавевшими желез-
ными полосами, - в общем такой, в котором должен был храниться КЛАД.
   - Открывай! - выдохнули мы.
   Солдатик штыком открыл замок... Крышка  откинулась...  И  мы  увидели
пустоту. О, так случается с кладами, кто-то всегда опережает нас!
   И все же, на всякий случай, я стал обшаривать рукой  дно  сундука.  А
вдруг мне повезет, хотя бы один раз, хотя бы...


   ВОЛШЕБНАЯ КАША

   Я обшаривал дно сундука, и вдруг мои пальцы нащупали что-то  гладкое,
круглое. На ладони у меня оказалось маленькое железное кольцо.  Никакого
драгоценного камня на нем не было. Только маленькая желтая змейка  блес-
тела на кольце.
   - Так вот же он, КЛАД! - закричал я и запрыгал. - Вот НАСТОЯЩИЙ КЛАД,
волшебное кольцо! Оно почти такой же силы, как волшебная  лампа,  старая
железная лампа, которую мы с Витей искали  на  железнодорожной  станции.
Теперь лишь надо потереть это ВОЛШЕБНОЕ КОЛЬЦО.
   И под взглядами моих друзей, затаив дыхание, я надел на палец кольцо,
слегка потер, чуть повернул...
   И тотчас мы оказались рядом с забором. Прямо перед нами  две  широкие
доски были  отбиты,  но  лаз  кто-то  изнутри  заделал  тремя  железными
прутьями... И я узнал этот забор. Когда-то очень давно,  еще  до  войны,
когда я был маленьким и жил в городе с папой и мамой, я уже лазил  через
него. А вот и помойка, на которую мы, ребята, забирались.
   Теперь, когда я дяденька с бородкой, мне  было  бы  не  очень  удобно
лезть на помойку. Но здесь, под водой, это слово звучало совсем  по-дру-
гому...
   Я влез на помойку, глянул через забор: за забором местность мне  была
совсем незнакома. "Почему же за нашим забором не наш двор? Какая-то  бе-
лая река, домик... Видно, сторожка", - подумал я.
   - Ну давай лезь, чего там! - торопила Ложка.
   Я перевалился через забор и полетел вниз, а вслед за мной  остальные.
И тут кто-то сильно схватил меня за руки и за нога.
   - А-а! - пронесся над нами голос. - Попались, голубчики!
   Быстро и непонятным образом мы очутились связанными на полу в домике.
   - Фамилия! Как фамилия? - протремся голос.
   Я поднял глаза и увидел маленького, даже крошечного дедушку с  огром-
ными усами и бородой. Дед сидел на маленькой табуреточке, рядом с печью.
   - Ну, теперь-то я вас изжарю и съем, - сказал дед и шевельнул  усами.
- Я тут  сторож.  И  приставлен  охранять  несметные  богатства  рыбьего
царства, рыбьего государства.
   "Но ведь это сказка, - подумал я. - А сказка не бывает с плохим  кон-
цом".
   - Всяко случается, - точно догадавшись, о чем я подумал, сказал  дед.
- Я для этого и приставлен, чтоб не пускать,  куда  не  положено.  Зачем
кольцо взяли? Во-от оно, колечко! - И он повертел перед  нашими  глазами
железным кольцом. - Загублю я вас, вот что. Загублю.
   - Не губи нас, дедушка, - попросил Торопун-Карапун. - Мы клад искали.
   - Никаких кладов! - заревел дед. - Погублю я вас. Это дело неминучее.
   - Дедушка, - попросил Цыпленок, - дай нам поесть перед смертью.
   Я почувствовал, как голоден. Ведь мы целый день не ели.
   - Поесть? Это можно. Сейчас за молоком схожу, поставлю кашу. А вы  не
убежите?
   - Нет, - сказал Торопун-Карапун. - Мы не убежим.
   - Не убежим! Не убежим! - в один голос закричали мы. -  Развяжи,  де-
душка!
   - Ну, глядите, не озоровать! Отсель никуда не уйдешь.
   Дедушка развязал нас. Вытащил ведро из-под лавки и пошел на улицу.  И
мы за ним.
   Дедушка пошел по тропке к реке, окунул ведро и, вздыхая, понес назад,
к дому.
   - Ой! В ведре-то молоко! - крикнула Ложка.
   - А чего дивишься, - сказал дедушка, - у нас тут  речка  молочная,  а
берега кисельные.
   Дедушка вылил молоко в чугунок, поставил чугунок в печку. Потом  пог-
лядел на нас, поколотился за пазухой, вытащил ключи, подошел к огромному
сундуку у стенки, отомкнул замок и достал из сундука старенькую  скатер-
ку, по краям расшитую красными петушками и цветочками. Дедушка расстелил
ее на столе и произнес негромко:
   - Ну-ка, дай-ка нам с полкило крупы, а еще масла...
   Не успел он это сказать, как на столе появились куль гречневой  крупы
и гора масла.
   - Ты что, Самотоха! - закричал дедушка. - Куда столько масла  навали-
ла?! И почто гречневую принесла? Знаешь ведь, что с  утра  ем  манную...
Убери! Чтоб все чисто! Слышь?
   Скатерть послушалась. На столе - опять ничего.
   - Во! - повернулся к нам довольный дедушка. - Целыми днями с ей воюю.
- И опять поворотился к скатерти: - Достань полкило манной, сахару  нем-
ножко, масла маленько, сольцы...
   И тотчас на скатерти появилась манная, сахар, масло, а  сверху  густо
посыпалась первосортная, рассыпчатая соль. Дед кинулся к скатерти, начал
руками сбрасывать соль, а скатерть увертывалась, подсыпала еще, еще, сы-
пала на дедушку, на его усы. Мы захохотали, а дедушка завопил:
   - Ах ты Самотоха, убери соль!
   И тотчас соль исчезла.
   - Ух! - вздохнул дедушка и повалился на скамеечку.
   - Давай, дедушка, я тебе помогу, - пожалела его Ложка и взялась  сама
стряпать.
   Дедушка убрал скатерть-самобранку, положил ее в сундук и опять  замк-
нул.
   А мы принялись за кашу. И никогда в жизни я не ел каши вкуснее. Поис-
тине это была волшебная каша.


   ДЕДУШКА РАССКАЗЫВАЕТ О СЕБЕ

   Так мы и стали жить-поживать в домике у дедушки.  Звали  его  дедушка
Ус, а еще - дедушка Никитушка.
   Раньше звали его не дедушка Никитушка, а Никитушка-молодец,  Никигуш-
ка-Силушка, потому что была в нем сила богатырская. Пойдет в лес, выхва-
тит березку и выдернет с корнем. Одну, другую - так и насшибает на  дро-
ва. А повстречает медведя - бороться с ним.
   - Как врежу ему, - смеется дедушка, - он и валится. Это для меня уте-
ха, это как забава.
   - Дедушка, а как же ты попал в рыбье царство, в рыбье государство?
   - О-о, дело давнее. Сыр-бор еще не горел, как то дело было. Повадился
к царской дочке Жуо. Ходит и ходит. А я тогда в солдатах службу  царскую
нес.
   - Дедушка, а кто это Жуо?
   - Жуо и есть Жуо. Стал Жуо к царской дочке  подлетывать.  Подлетит  и
пыхнет замуж зовет. А она не хочет. А он еще больше пыхаег пых да пых!
   Ну, видно, делать нечего, собралась она и полетела с этим Жуо.  А  по
дороге чегой-то заупрямилась, он возьми и брось ее в море-океан.  Бросил
аккурат посередке. Пропала царская дочка. Царь опечалился и дает клич по
земле: "Кто мою дочку достанет, тому  полцарства-полгосударства,  да  за
того молодца дочку замуж отдаю".
   Как услыхали в нашей роте, мне и говорят  "Что  ж,  Никитушка-солдат,
ступай выручай дочку, окромя тебя некому". Обнялися мы с  товарищами  на
прощанье, я и пошел. Долго ли, коротко, подхожу к морю, да булгых туда с
ружом!
   Иду, ружом побрякиваю, чтоб не так боязно.  Места-то  чужие,  темные.
Думаю, пропал солдат. Однако по сторонам  гляжу.  Вижу,  посередке  поля
стоит дворец. Ноги обтер, захожу.  Никого.  По  ступенечкам  поднимаюсь.
Опять никого. Захожу в залу. А там она сидит, с рыбами разговаривает.
   - Здрасте, вашество, домой надо бы.
   А рыбы-то на меня: "У-у-у!" Рты разевают и хвостами - тюк, тюк! Я ру-
жо на плечо:
   - Отойди от греха.
   Они тогда по другому фронту:
   - Здравствуй, служба! Чего тебе?
   - Да вот, - отвечаю, - дочку хочу к отцу отправить.
   - Бери, коль пришел.
   - Спасибо, возьму.
   - А не захочешь ли, солдат, охранять наше рыбье царство, рыбье  госу-
дарство? В сторожа к нам?
   - Службу царску кончу, можно, конечно, попробовать.
   - Платить тебе ничего не будем, а еды сколько хошь.
   "Ну что, - думаю, - подходяще". Взял девоньку за руку и пошел на  во-
лю. Она плачет, не хочет уходить, - видно, понравилось ей там...
   - Дедушка, чего ж ты замолчал? - спросил ТоропунКарапун.
   - А чего говорить, все рассказал.
   - Нет, не все! Не все! - зашумели мы. - Привел ты царскую дочку?
   - Привел, чего ж не привести, дорога известна.
   - Ну, и отдал тебе царь полцарства, да полгосударства да дочку замуж?
   - Когда же? Ему не до меня. Обрадовался: дочка  домой  вернулась.  Он
тут пиры такие задал!.. Что ты, парень!
   - А ты, дедушка, в рыбье царство вернулся?
   - Службу кончил и пошел. Пришел: "Так, мол, и так. Не раздумали  сто-
рожов брать?" - "Нет, - отвечают. - Оставайся!" Я и остался. Домой мате-
ри писал: "Продай избу, скотину. Желаешь ли ко мне приехать?" Она не по-
желала. Так я и остался один. Ничего, хозяйство у меня хорошее. Огородец
круглый год: овощ, картошка. Хмель посадил. Потом, если пожелаете,  пива
наварим. Коровки нет, так она здесь и не нужна. Молоко, так вон оно,  из
окошка видать.
   - Дедушка, а какие богатства ты здесь охраняешь?
   - Богатства великие. - И дедушка наклонился к нам и прошептал:  -  Ни
словами сказать, ни ногами обежать!
   - Дедушка, а покажи нам  богатства  рыбьего  царства,  рыбьего  госу-
дарства.
   - Ну что ж, робятки, это можно. Только с собой ничего не  дам.  -  И,
наклонившись к нам, прошептал: - Оно тут все заговорено, волшебное, зна-
чит.
   - Мы не возьмем, дедушка, - сказал Торопун-Карапун. - Мы только  пос-
мотрим.
   - Ну что ж, пошли, - согласился дедушка. - Я пойду лодку  подгоню,  а
вы мне тоже помогите.
   И дедушка велел нам убраться в домике: все подмести, чтоб чисто было.
Дедушка достал из сундука скатерть-самобранку. И мы пошли к реке.
   Сели в белую лодку-долбленку, дедушка взял в руки  весло,  и  мы  ти-
хонько поплыли по мелочной реке.


   МЫ ПОПАДАЕМ НА ПОЛЕ СРАЖЕНИЙ БОГАТЫРЕЙ

   Мы тихо плыли по молочной реке. Дедушка неторопливо  греб  веслом,  с
весла, журча, стекали молочные струйки. Когда наша лодка-долбленка обог-
нула крутой берег, на высоком берегу мы увидели раскинутые белые  полот-
няные шатры, а над ними разноцветные флаги. Только не колыхались разноц-
ветные флаги, не открывались белые шатры. Кругом, насколько хватал глаз,
лежало оружие: тяжелые мечи с перевитыми рукоятями, острые пики, золотые
шлемы и круглые щиты. И казалось мне, еще дымилась  земля  от  недавнего
сражения, но было тихо, очень тихо.
   - Дедушка, - прошептал Торопун-Карапун, - можно поглядеть?
   - А чего ж, раз интересно...
   Лодка тихонько стукнулась о берег. Мы вышли.
   - Ух ты, мечи какие здоровые! - выдохнул ТоропунКарапун.
   - Таких богатырей боле нет, как ране-то, - усмехнулся дедушка. -  На-
род покрупнее был, покостистее, а теперьто молодежь...
   - А мне можно попробовать? - несмело спросил Торопун-Карапун, показав
на двуручный меч.
   - А чего ж, опробуй, коли охота, - сказал дедушка  и  подмигнул  нам:
ишь, дескать, чего захотел!
   Торопун-Карапун поднял меч и махнул им.
   - Ох, ты парень-то крепкий! Ну, удивил меня, старика... Ай-яй-яй, вот
не думал...
   - Дедушка, а мне можно взять его с собой? - спросил  Торопун-Карапун.
- Хоть здесь поносить.
   - А зачем он тебе? - нахмурился дедушка. - Воевать, что ль, собрался?
   Торопун-Карапун так махнул мечом, даже ветер поднялся.
   - Ишь, озорной! Ты мечом не махай, не игрушка. На  войну  захотел?  А
одежа у тебя богатырская есть?
   - Негу.
   - Ни обутки, ни одетки  -  ничего  у  тебя  такого  нет  ни  сапожков
сафьяновых с серебряными подковками, ни  кольчуга,  ни  шапки  собольей.
Разве ж так идут на войну?
   - А как? - спросил Торопун-Карапун.
   - А вот так. Положи-ка меч, да поехали дальше. Ишь чего захотел -  на
войну!
   "На войну", - повторил я про себя и вспомнил...


   ПУРГА

   Один день остался у нас с Витей до побега на фронт. Меня все еще зно-
било после похода на рынок, но я молчал - боялся, что  Витя  не  возьмет
меня с собой.
   Утром мы должны были чистить на кухне картошку.  Помню  и  сейчас  на
ощупь эту картошку, будто держу ее в руке - грязную, твердую и холодную.
Сначала мы полоскали ее в воде, чтоб смыть грязь, осторожно срезали  ко-
журу и опять мыли в воде, а уж потом кидали в котел.
   Мы знали, что несколько мешков картошки  привезли  нам  из  соседнего
колхоза как подарок. Был тогда это очень дорогой подарок.
   Пока мы чистили картошку, ребята ушли из столовой. Стало тихо. В кух-
не переговаривались поварихи. Когда они замолкали, было слышно,  как  за
стенами дышит ветер, метет пурга. А мы с Витей шептались:
   - Ну и разгулялась погодка!
   - А не заблудимся? Найдем?
   - Должны найти, - сказал Витя. - Как выйдем из  столовой,  свернем  с
тропы. Справа там березы и большое такое дерево. Дуб. Знаешь?
   - Ага.
   - Там, за дубом, будет поляна. И посредине две сосны. Они срослись. А
внизу кустик бузины. Под ним и стоит этот кожух от мотора. Вся  стальная
покрышка целехонька. Мотор, видно, вынули, а кожух тут  остался.  Я  его
еще прошлой осенью приметил. Только лопату надо.
   - А где лопату взять?
   - Возле сарая, напротив кухни.
   Как потом оказалось, лопата нам очень пригодилась.
   Вышли мы из кухни - снежная пурга ослепила нас. Мело сверху и  снизу.
Только в лесу было потише. Тропинку нашу, протоптанную  ребятами,  почти
занесло. Но мы знали дорогу.
   - Смотри, - сказал Витя. - Видишь березы?
   Мы свернули с тропинки. Валенки все глубже и глубже  проваливались  в
снег.
   - Ничего, - подбадривал меня Витя. - Плюнул на руки - не хватайся  за
ухи.
   И мы шли.
   - Вон дуб, - показал Витя.
   Дуб мы обошли чуть справа. Перед нами оказалась широкая  поляна.  Как
только мы высунулись из-под защиты деревьев, с ветра точно  сорвали  на-
мордник. Белый вихрь навалился и подступил к лицу, к горлу, и мы  задох-
нулись.
   Лицо сразу заледенело, а снегом по глазам так и секло, так  и  секло.
Витька наклонил голову, запахнулся - у него не было ведь ни одной  пуго-
вицы на пальто, все в печке пожег - и пошел первым, а я за ним. И уж  не
разбираем, как идем. Да где же разобрать? Витя нес пакет за пазухой, а я
волочил за собой лопату. Хоть и деревянная, а тяжелая. И снег под рукава
забивался, руки мерзли, в валенки снег набился. И уж  не  знаю,  сколько
шли, только прошли поляну, а Витя сосен не может узнать. Да как узнаешь?
Голову не поднимешь, ветром бьет - пурга какая-то очумелая.
   - Вроде они. - И Витя показал на сосны. - Давай попробуем.
   Я замахал лопатой: снег, снег, снег, сверху, снизу - кругом! Ох и за-
помнилась мне эта пурга: дыхнешь - снег лезет в рот.
   - Пошли, не здесь! - крикнул Витя. - Не здесь!
   Мы побрели, а пурга все трепала нас, точно закрывала ход к тайнику.
   - Вот они, голубчики, - показал Витя. - И куст, видишь?
   А я ничего не мог увидеть - глаза залепило.
   И вдруг он сказал:
   - Ты чего так дрожишь? Замерз? Копай! Скорее согреешься.
   Снег. Снег. Снег.
   Потом копал Витя. Потом снова я.
   Снег. Снег. Снег.
   Вдруг лопата стукнулась о твердое.
   - Ага! - крикнул Витька и валенками начал притаптывать снег.
   И показался черный стальной верх. Потом я еще обкопал. Самого  мотора
не было, только черный стальной кожух, внутри снег набился. Витя  выгреб
снег руками и положил пакет.
   Тут я должен сказать честно: конечно, мы нехорошо поступили.  Я  даже
рассказывать не хотел. Но надо. Если по всей правде, то мы тогда в  сто-
ловой, когда ребята ушли, сняли со стола и отрезали кусок от клеенки.  В
этот кусок мы завернули пакет. И спрятали в кожух.
   - Лежи здесь тысячу лет. Мы еще сюда придем, - сказал Витя.

   * * *

   В колонию мы вернулись, когда было совсем темно. Все нужное нам в до-
рогу мы уже связали, чтобы завтра рано утром уйти на станцию.
   Я долго не мог согреться.
   - Не закрывайте дверцу печки, - просил я.
   А на улице мело, мело. Лицу было жарко. Языки пламени  вырывались  из
печки - запах жара, тяжесть жара. И сквозь этот жар Витькины озабоченные
глаза.
   - Ты что? - спросил он. - Заболел, да? Заболел?
   Он говорил что-то еще, но я не слышал. Лицо его расплывалось, расплы-
валось. Потом мне показалось, что я остался совсем один...
   И тогда пришел ко мне Зеленый Кузнечик. Прыгнул прямо из печки. И  он
протянул ко мне зеленые лапки, погладил меня и поглядел печальными  гла-
зами. И сказал:
   "Идем в поле".
   "Так там же метет!"
   "Нет, там трава, трава, трава... Хочешь, я спою тебе песенку?"
   И он запел:
   Жил-был кузнечик
   В зеленой траве...
   "Не хочу. Не пой!"
   Кузнечик замолчал. Потом я открыл глаза и опять увидел лицо Виги.  Но
это уже было где-то в другом месте, стены и потолок были другими.
   - Ешь, - говорил Витя.. - Ешь, это яичный порошок.
   - Где я?
   - Ты в больнице.
   Я не мог разговаривать. Мне хотелось только спать, спать.
   И потянулись дни.
   Однажды я увидел: за окном солнце. Я приподнял голову. Лужайка  возле
больницы была зеленой. Я медленно, очень медленно поправлялся.
   Меня навещали ребята из детской колонии, но Виги среди них уже не бы-
ло.


   ВСТРЕЧА С ДЖИННОМ

   Все это я вспомнил, когда мы вместе с дедушкой Усом снова сели в лод-
ку и поплыли дальше по молочной реке. Вдруг за поворотом реки я увидел в
белой дымке тумана дворец и огромного джинна.
   Сначала я и его принял за дворец. Но две колонны шагнули нам навстре-
чу.
   - Ой, матушки! - ахнула Ложка. - Страсть какая!
   - Ничего, не бойтесь, - успокоил дедушка Никитушка. - Он большой,  да
не злой. Я его Мишей зову. - И дедушка подгреб поближе к берегу, положил
весло, поднял голову и крикнул: - Здорово, Миша!
   - Бу-бу! - послышалось сверху.
   - Экскурсию к тебе привел, - прокричал дедушка. - Интересуются дворец
посмотреть.
   Джинн подогнул нога, сел на землю. Земля  всколыхнулась.  Лодка  наша
закачалась, мы чуть не попадали в молочную реку.
   - Тише ты брякайся! - заворчал дедушка. - Утопишь зазря.
   Мы увидели огромное красное лицо, обвязанное платком.
   - Аль заболел, Миша? - забеспокоился дедушка и быстро подгреб к само-
му берегу.
   - Бу-бу-бу! - ответил джинн.
   Мы вышли на берег. Дедушка поманил джинна рукой.
   - Чего болит-то? Неужто зубы?
   Джинн закивал головой.
   - Ах ты незадача! Нагнись пониже.
   Джинн почти лег на землю.
   - Развяжи платок, - командовал дедушка.
   Джинн послушно развязал платок.
   - Открой рот.
   Джинн разинул рот, огромный как ворота. Дедушка заглянул туда.  Потом
позвал Солдатика.
   - Ну-ка, служба, пощупай ружом.
   Солдатик забрался к джинну на губу и стал штыком прощупывать зубы.
   Джинн все сносил покорно. Но вдруг как взревет! Солдатик повалился на
землю. А мы закрыли уши, чтоб не слышать страшного стона. Но когда джинн
немножко успокоился, дедушка приказал ему:
   - Ну-ка, Миша, достань веревку покрепче.
   Только дедушка это сказал, как в руках у джинна оказался огромный ка-
нат, такой толстый, что к нему можно было привязать якорь  большого  ко-
рабля.
   Дедушка закинул канат за бальной зуб и крепко привязал.
   - А теперь, - сказал дедушка, - навали на другой конец такой  камень,
какой ты поднять не мог бы.
   И сразу огромная скала упала рядом с дедушкой и  придавила  свободный
конец каната.
   - Ой, бу-бу-у-у! - застонал джинн.
   - Терпи, Миша, терпи, - успокаивал дедушка. - Ничего не бойсь, покри-
кивай... Сейчас причет почитаю - и дернем. - Дедушка отвернулся от  нас,
зашептал:
   Ох-ти, да ох-ти,
   Уходи, боль, от Миши в глубокие моря.
   Улетай, боль, от Миши под облаки.
   Через черную грязь,
   Через темный лес.
   Потом дедушка сказал Торопуну-Карапуну:
   - Стукни, молодец, кулаком по канату.
   Джинн зажмурился от страха, зажал голову  руками,  а  Торопун-Карапун
размахнулся пошире да как стукнет кулаком по натянутому канату: трах!
   - Бу-гу-гу! - взревел джинн.
   Мы повалились на землю. Это был такой могучий крик, что даже молочная
река вышла из берегов и чуть не затопила нас, а мимо просвистел, как ка-
мень, зуб с длинным хвостом. Только это был не хвост, а канат.
   - Ловко ты вдарил! - похвалил дедушка ТоропунаКарапуна. - Знатный  из
тебя получится зубодер.
   Джинн еще некоторое время сидел с открытым ртом, а потом  сунул  туда
палец. Нащупал место, где еще минуту назад был больной зуб, пососал, по-
щелкал языком и вдруг улыбнулся.
   - Ну что, Миша, не болит? - спросил дедушка.
   Джинн покачал головой, пальцем оттянул нижнюю губу  и  показал  дырку
между зубами.
   - Булты, булгы, кулбулты, - сказал джинн.
   И дедушка нам объяснил:
   - Он говорит все теперь сделаю, что пожелаете.
   - Бугар мучига! - заревел джинн и показал пальцем на дворец.
   - Говорит, может дворец сломать, а новый построить!
   Джинн еще шире улыбнулся и покивал головой.
   - Зачем ломать? - сказал Торопун-Карапун. - Мы и этот посмотрим.
   - Ничто, - махнул рукой дедушка. - Чего жалеть?
   Пущай ломает. Работа у него такая. Бывало, утречком плывешь  мимо,  а
он уже по каменьям дворец разбирает. Все раскидает, живо так, хорошо,  а
едешь обратно, он уж опять на этом месте новый кладет. Скучно ему. А тут
вроде время идет. - И дедушка повернулся к джинну, крикнул: - Давай, Ми-
ша, ломай его к шуту!
   Джинн тотчас вскочил и, наклонившись, побежал на дворец, точно огром-
ный бульдозер: трах!
   Зашатался дворец, рухнул прямо на джинна.


   ДЖИНН ЛОМАЕТ СТАРЫЙ И СТРОИТ НОВЫЙ ДВОРЕЦ

   Рухнул дворец на джинна, полетели камни, крыша, а он  даже  рукой  не
заслонился, будто мелким дождичком посыпало. Он радовался, хохотал и ки-
дал камни дворца в самое небо.
   - Ишь, - засмеялся дедушка, - каменья только почиркивают.
   Не прошло и пяти минут, как джинн разломал дворец, а остатки  втоптал
в землю. Вытер рукавом пот с лица.
   - Молодец, Миша! - похвалил дедушка. - Быстро поломал.
   Джинн повернул к нам щербатое, измазанное штукатуркой лицо,  прогово-
рил:
   - Згучубуру. Бэрчугарачу.
   - Миша интересуется, - пояснил дедушка, - какой мы желаем  дворец:  с
пятью фонтанами или одним садом висячим?
   Джинн закивал головой и показал руку с растопыренными пальцами.
   - Да пускай делает дворец такой, как раньше был, - сказал Торопун-Ка-
рапун. Ему было очень жалко разрушенного дворца.
   Джинн еще раз кивнул головой - мол, ясно.
   И мы с интересом стали ждать, как он станет строить дворец. А  джинн,
понимая, что за ним наблюдают, выпрямился во весь свой великанский рост,
отставил правую ногу и носком башмака, поворачиваясь, как  циркуль,  на-
чертил круг. Потом он махнул правой рукой и поймал на лету огромную тру-
бу, появившуюся прямо из воздуха. Джинн укрепил трубу посредине круга.
   - Для фонтанов и вообще для воды, - пояснил дедушка.
   Джинн махнул левой рукой, и в ней  появился  гигантский  кран.  Очень
ловко джинн приладил кран к трубе.
   - Мастеровитый! - похвалил дедушка. - Вишь, голова  какая.  О-о!  Все
может, золотые руки у парня!
   Между тем джинн неторопливо вышел из круга,  махнул  двумя  руками  и
поймал нижнюю часть здания, поставил в круг. Затем, идя по кругу  и  все
ускоряя движения, стал ловить не отдельные камни, а  целые  блоки  -  то
стену с окном, то колонну. На наших глазах поднимался  дворец.  А  джинн
бежал все быстрее и быстрее, и только слышно было, как хлопались тяжелые
каменные громады. Он уже в вихре кружился вокруг дворца, его уже не ста-
ло видно. Казалось, перед нами стремительно, неудержимо вращалось радуж-
ное колесо, а посредине, точно цветок, распускался,  открывая  свои  ле-
пестки, голубой дворец с хрустальным куполом.
   Никогда не забуду этого прекрасного зрелища.
   Постепенно круг как бы стал оседать, вращался все медленнее, и, нако-
нец, возник джинн. Он сделал еще несколько кругов, что-то  подправил  на
крыше, подравнял колонны, сдунул пыль с окон и отошел, чуть покачиваясь.
Грудь его высоко вздымалась, и над нами, как ветер, проносилось его  ды-
хание.
   - Ай молодец! - похвалила Ложка.
   - Ура! - крикнул Торопун-Карапун и захлопал в ладоши, счастливый, как
в театре.
   - Ура! - подхватили мы.
   Джинн прижал руку к сердцу, мол, делал все от души, старался не  уда-
рить в грязь лицом. Особо он поклонился Торопуну-Карапуну.  Наш  капитан
так и просиял.
   - Ну, Миша, - сказал дедушка, - порадовал гостей.
   Джинн поднял правую руку.


   ДЖИНН И ТОРОПУН-КАРАПУН ОБМЕНИВАЮТСЯ ПОДАРКАМИ

   Джин поднял правую руку, давая понять, что хочет обратиться к  нам  с
речью. Он напрягся, огромное лицо его страшно покраснело, и он произнес:
   - Бл... бл... бла-а-агодарю за внимание.
   - Ну чего, Миша, хорошо постарался, - сказал дедушка. - А теперь  по-
казывай свой дворец.
   Джинн махнул правой рукой - и от дверей дворца прямо  к  нашим  ногам
расстелился пушистый зеленый ковер.
   - Дер-бур гачорро, - сказал джинн. - Люр-гачендоро эт-мар...
   - Ладно уж, понятно, - оборвал джинна дедушка и, повернувшись к  нам,
пояснил: - Миша говорит - не обессудьте, если чего не так. Милости,  го-
ворит, прошу к нашему шалашу.
   Джинн поклонился нам в пояс. И мы ему поклонились и хотели  уж  идти,
как Торопун-Карапун спросил:
   - А можно, я ему подарю что-нибудь на память?
   Джинн похлопал Торопуна-Карапуна по плечу и сказал:
   - Бур качендаро чир-лэр.
   - Не препятствует, - кратко перевел дедушка.
   Торопун-Карапун достал из кармана значок, на котором была  изображена
голубая яхта с белым парусом и было написано: "Занимайтесь водным  спор-
том".
   "Вот какой предусмотрительный и вежливый мальчик", - подумал я.
   - А мы... а мы возьмем на память зуб, ладно? - попросил Торопун-Кара-
пун у дедушки.
   - Баловство все это. Ну, бери, раз вам интересно...
   Торопун-Карапун протянул значок джинну. Тот осторожно,  боясь  разда-
вить, взял значок двумя пальцами правой руки, поцеловал его и... прогло-
тил.
   - Ах! - вскрикнула Ложка.
   Джинн похлопал себя по животу: мол, очень вкусно. И  показал  пальцем
Торопуну-Карапуну, чтоб тот тоже съел зуб. Торопун-Карапун не  растерял-
ся, поднес зуб к губам, поцеловал кончики своих пальцев, а зуб незаметно
опустил в карман, сделал вид, что проглотил. Даже похлопал себя по живо-
ту и пощелкал языком: мол, как вкусно.
   Джинн улыбнулся. Торопун-Карапун тоже улыбнулся. Тогда джинн улыбнул-
ся так широко, что показались щербатые его зубы с дыркой внизу. И  Торо-
пун-Карапун еще шире улыбнулся. Тогда джинн раскрыл руку  и  показал  на
ладони значок. Торопун-Карапун залез в карман и вынул зуб. Джинн  расте-
рялся, а потом как захохочет! И ТоропунКарапун тоже засмеялся. И мы сме-
ялись, глядя на них, а дедушка сказал:
   - Ну и озорники вы, ребята!
   Так весело мы двинулись к дворцу.


   МЫ ИДЕМ ВО ДВОРЕЦ

   Дворец был совсем рядом, и мы хорошо видели  голубые  башни  и  хрус-
тальный купол. Но мы шли и шли, а голубой дворец не приближался. Он точ-
но отступал от нас.
   - Что за чудеса? - возмутилась Ложка. - Я уж свои ноженьки оттопала.
   И тогда я объяснил, что это, возможно, мираж. Так бывает, например, в
пустыне, когда кажется, что крепость или даже целый город  стоят  совсем
рядом, а на самом деле они за тысячу тысяч километров.
   - Не мираж это, - проворчал дедушка, - а дураж. - И он  повернулся  к
джинну и погрозил пальцем: - Зачем, Миша, дуешь, зачем отгоняешь?
   И тут мы заметили, как джинн, сложив трубою губы,  дул  на  дворец  и
дворец медленно отползал. Мы шли, а джинн все дул и дул и не хотел  уни-
маться.
   - Это что же мы, нанялись? - возмутилась Ложка. - Ох, мои ноженьки!..
   - Вот если бы у меня был канат или ремень, - сказал  Торопун-Карапун,
- я бы сюда дворец подтащил.
   Только он это произнес, как в руках у него оказался  длинный  ремень.
Торопун-Карапун сделал на одном конце ремня петлю, а другой крепко обвя-
зал вокруг правой руки. Размахнулся, раскрутил ремень с петлей и -  шух!
- набросил петлю на дворец. Торопун-Карапун натянул ремень, стал  тащить
дворец на себя... Эх!.. Еще!.. Эх!..
   А джинн, вытянув толстые губы, стал дуть изо всех сил.  Поднялся  ве-
тер, задрожал натянутый ремень. Торопун-Карапун откинулся назад,  уперся
ногами в землю и тянет, тянет дворец к себе... Тут и мы кинулись ему по-
могать. Дедушка ухватился за Торопуна-Карапуна, я - за дедушку, а за ме-
ня - Ложка, а за Ложку - Солдатик, а за Солдатика - Цыпленок. И вспомнил
тут я, как дед с бабкой тащили репку, и даже  засмеялся.  Но  скоро  нам
стало не до смеха, потому что джинн задул так, что даже  весь  затрясся.
Поднялся настоящий ураган.
   "Вот, - думаю, - выпустит Торопун-Карапун ремень, и полетим мы  неиз-
вестно куда".
   Но Торопун-Карапун перехватил другою рукой ремень и  стал  потихоньку
подтягивать дворец. А у джинна уж глаза на лоб вылезли, из ушей пар  по-
шел. И все же дворец медленно приближался. Уже ясно различались  на  нем
красивые серебряные двери.
   И тут джинн стал задыхаться, ураган затих, ремень ослаб. Мы  покачну-
лись и чуть не упали.
   - Ну, Миша, одолели мы тебя. - Дедушка вытер пот со лба. - Ты  силен,
а мы тоже, видать, не лыком шиты.
   Джинн между тем отдышался, поклонился ТоропунуКарапуну, признавая его
победу, затем вошел на порог дворца, прижал руку к сердцу, приглашая нас
входить. Тихо, сами собой, распахнулись серебряные двери, и мы вошли.
   - Ах матушки, красота какая! - ахнула Ложка.
   Мы вошли в зал. Он был весь из серебра - стены, потолок и  даже  окна
казались серебряными.
   Мы прошли по серебряному залу и остановились  около  золотых  дверей.
Джинн нажал на кнопку, двери бесшумно распахнулись.
   Мы очутились в золотом зале. Все кругом сверкало золотым блеском,  но
дедушка заторопил нас:
   - Пошли дальше. Нечего тут глядеть.
   А как вошли мы в третий зал, так и замерли.
   - Да, красиво! - сказал дедушка.
   Стены и потолок были украшены драгоценными камнями. И камни эти  были
так расположены, что изображали сказочные картины. Были там и кони с зо-
лотыми гривами, хвостами и горящими рубиновыми  глазами,  и  человек  со
сверкающим серебряным мечом, и ночь с молодой луной и звездами...
   Джинн подошел к луне, чуть тронул ее, и посыпался на  пол  золотой  и
серебряный дождь.
   Ложка с Цыпленком подошли поближе посмотреть, а  дедушка  со  вздохом
негромко сказал:
   Рылась курочка
   На завалинке,
   Вырыла курочка
   Золотой перстень.
   А на что курочке
   Золотой перстень?
   И, повернувшись к нам, спросил:
   - Ну что, робятки, есть хотите?


   КАК МЫ ОБЕДАЛИ ВО ДВОРЦЕ

   - Ну что, робятки, есть хотите? - спросил дедушка.
   - Обедать! Обедать! - запищал Цыпленок.
   - А я-то какая голодная, - сказала Ложка. - С утра маковой росинки во
рту не было!
   - Миша! - обратился к джинну дедушка. - Не пора ли тебе угощать  гос-
тей?
   Джинн закивал головой, нажал на кнопку, и мы очутились в большом зале
под хрустальным куполом. Посредине зала в мраморных чашах били пять  ве-
ликолепных фонтанов, похожих на белые цветы распустившихся лилий.
   - А где же стол? - спросил Цыпленок.
   - Да, где стол? - заволновалась Ложка.
   Джинн подошел к небольшому пульту управления, повернул ручку.  Вверху
загорелась красная лампочка. И сейчас же противоположная стена раздвину-
лась. Появился  маленький  столик.  Он  весело  прокатился  по  паркету,
объехал фонтаны и подкатил к нам. Мы захлопали в ладоши. Ай  да  молодец
джинн!
   - Ну, чего я говорил? - похвалил дедушка. - Парень на все руки.
   Джинн опять что-то повернул, загорелась красная лампочка  под  потол-
ком. Раздвинулась стена,  и,  как  ребята  из  детского  сада,  выбежали
стулья, пританцовывая, и вприпрыжку окружили стол.
   - А стол-то мал, - испугался Цыпленок. - Как же все усядутся? По оче-
реди есть, да? Чур, я первый!
   Джинн покачал головой. Потом повернул ручку, и под  потолком  загоре-
лась красная лампочка. Заиграла тихая музыка.
   - Эгур-чар-мегур, - торжественно сказал джинн.
   Стол начал медленно раздвигаться, но вдруг лампочка под потолком  за-
мигала и потухла. Музыка тоже перестала играть. Стол, так и  не  раздви-
нувшись, задрожал, закачался и замер.
   Джинн склонился над  пультом  управления.  Случилось  непредвиденное:
техника отказала. Он торопливо нажимал какие-то кнопки, но красная  лам-
почка под потолком не загоралась.
   Мы вежливо ждали. Джинн вспотел. Огромными своими ручищами он все да-
вил и давил кнопки.
   Торопун-Карапун подошел к джинну.
   - Не получается? - спросил он. - Можно мне попробовать? Только  здесь
нужна отвертка.
   И сейчас же прямо из воздуха в руки  Торопуна-Карапуна  прыгнула  от-
вертка. Он стал отвинчивать, а мы все с уважением смотрели  на  него,  и
даже джинн вытаращил глаза, словно бы ждал чуда. И вдруг раздался  гром-
кий треск, посыпались искры.
   - Короткое замыкание, - сказал Торопун-Карапун и  от  стыда  чуть  не
заплакал.
   - Эх вы, мастера, - сказал дедушка, - одно горе мне с вами!  А  ну-ка
беритесь с боков!
   Мы подошли к столику с разных сторон и уцепились за нижние доски.
   - Раз-два! Взяли! - скомандовал дедушка. - Еще взяли! Еще!..
   Стол затрещал, и мы полетели на пол.
   - Ну, Миша, спасибо, угостил... - сидя на  полу,  ворчал  дедушка.  -
Знал бы, не пошел к тебе. Перед гостями только конфуз.
   Джинн и сам был смущен: он показывал рукой на потолок, где не  хотела
загораться красная лампочка, на сломанный пульт управления.
   - Ладно, - сказал дедушка, потирая бок, - хватит нам  твоей  техники,
давай по старинке.
   Джинн хлопнул в ладоши, и тотчас  остатки  стола  исчезли.  И  сверху
спустился большой стол тонкой старинной работы. Джинн хлопнул три раза в
ладоши, и на столе появилось фарфоровое блюдо с яствами.
   - Хлеб да соль, - сказал дедушка и поклонился джинну.
   - Бер-мачегуру, - произнес торжественно джинн и поклонился дедушке  и
нам.
   - Милости просим, - перевел дедушка. - Миша к столу зовет.
   Конечно, мы не заставили себя ждать и быстро сели за стол, потому что
очень проголодались. На столе так приятно пахло весенней  ромашкой,  ши-
повником, точно мы сразу очутились в благоухающем саду.
   Скоро мы наелись. Только один Цыпленок сидел не закрывая рта, -  туда
так и летели вихрем миндаль, изюм, орешки и пастила.
   Как только мы покончили с обедом, сразу сделалось легко  и  весело  и
захотелось прыгать и танцевать. Ложка выскочила  из-за  стада,  схватила
джинна за руку и запела:
   Одна горка высоко, а другая низко,
   Один милый далеко, а другой-то близко... И-их! Их!
   Даже дедушка притопывал и хлопал в ладоши. А  Ложка,  бросив  джинна,
пустилась вприсядку:
   Ах вы сени, мои сени, сени новые мои,
   Сени новые, кленовые, решетчатые...
   - Ране-то, - говорил дедушка, - я тоже ох мастак был  плясать!  Никто
меня не перепляшет.
   А Ложка, помахивая платочком, притопывая, подступала к джинну:
   Проруби, сударь, ворота,
   Проруби, сударь, другие...
   Джинн смущенно вертел руками около головы и  топал  ножищами:  топ...
топ... топ-
   Ложка смеялась и махала платком.
   Мы совсем развеселились. Джинн шутя принялся бороться с Торопуном-Ка-
рапуном.
   - Эй, потише, робята! - закричал на них дедушка. - Так вы весь дворец
поломаете!
   Вдруг в самый разгар веселья Солдатик крикнул:
   - Лодка наша поплыла!
   Мы бросились к окну.
   Лодка и правда быстро удалялась к другому берегу.
   - У-мулты-мучачо! - пробурчал джинн.
   - Миша говорит - в лодке сидит кто-то, - пояснил дедушка.
   - Увели! - закричала Ложка.
   - Сроду такого здесь не бывало! - сказал дедушка. - А ну, робятушки!
   И мы все помчались к реке.


   У СТАРУХИ

   Джинн в два прыжка оказался на берегу. Он перегнулся, точно  мост,  а
лодка стала крутиться, увертываться, как живая.
   В это время что-то черное ударило джинна по носу, по глазам, он поте-
рял равновесие и брякнулся в молоко.
   У-ух! - вышла речка из берегов. Нас чуть не смыло волной. И тут  Сол-
датика, который стоял ближе всех к реке, накрыло темное крыло.
   - Ох ты батюшки, за штык зацепился! - завизжала Ложка. - Хватай  его,
братцы!
   Мы еще не успели опомниться, а уж Торопун-Карапун подбежал к Солдати-
ку, навалился и... поднял над  головой  Филина.  Торопун-Карапун  крепко
держал Филина за лапу, а тот вырывался, клевал его руки, клекотал серди-
то:
   "Ух-ух-ух! Ух-ох!"
   - Из какой такой сказки Филин прилетел? - удивился дедушка.
   - Это не из сказки, это из мешка, - ответил я. -  Филин  все  детство
меня пугал.
   - Ах, пугал! Тогда вот что... Ну-ка, Самотоха, послужи нам и  по-ино-
му.
   Дедушка достал из лодки скатерть-самобранку, закрутил в нее Филина  и
засмеялся.
   - Бабушка одна здесь живет. Так очень для нее эта  птичка  подходящая
будет. - Дедушка повернулся к джинну. - Ну, прощай, Миша. Поехали мы.
   А тот, весь мокрый, в молоке, улыбнулся нам во весь щербатый рот:
   - Чур-гу-чу.
   - Значит, приезжайте, мол, еще, зовет Миша, - сказал дедушка.
   Мы сели в лодку и поплыли. Торопун-Карапун развернул карту,  долго  -
мне показалось очень долго - рассматривал ее.
   - Ну что? - спросил я.
   - Что-то сбились мы. - И повернулся к дедушке: - Дедушка, тайник  тут
должен был" по карте. Как бы его найти?..
   - Тут кругом тайники даклады, - отозвался дедушка, - да взять их  ни-
как нельзя.
   - Нет, нам не такой нужен. Вот погляди, дедушка, на карту.
   - Эх, робятки, по карте-то я не могу, не обучен. Ты так скажи, слова-
ми.
   - Вот дяденька этот, - сказал Торопун-Карапун, - он тайник ищет,  ко-
торый в детстве оставил.
   - А, в детстве... - Дедушка задумался. - Нет, не знаю. А вот что, ро-
бята, мы все равно с птичкой-то к бабушке едем. Ее и спросим.
   Дедушка тихо греб, молоко журчало, дул ветерок, принося запахи  мяты,
полыни и чебреца.
   - Вон, - показал дедушка, - за бугром стоит деревня. В деревне  коров
держат. А коровы молочко дают. Оттуда и начинается наша молочная речка.
   Из-за бугра деревня выплыла к нам навстречу. Избы в деревне были ста-
ринные, высокие. Тишина вокруг, только и слышалось, как неторопливо  же-
вали коровы.
   Шу-шу-шу... - это спит деревня.
   Шу-шу-шу... - это лежит над полем и речкой сенной дух.
   Дедушка подогнал лодку к противоположному от деревни берегу.
   - Вылезайте. Теперь лодочку подтянем на бережок. Вот так...  Еще  ра-
зок... Хорошо. Давай-ка, молодец, шипу, - сказал он Торопуну-Карапуну.
   Филин хлопал глазами и поводил стариковским, крючковатым носом.
   Мы долго шли через лес, пока не увидели посреди поляны старую  избуш-
ку, наполовину вросшую в землю. У окошка сидела старуха. Как  только  мы
приблизились к избушке, дедушка закричал:
   - Ну, как живешь, старая?
   - Какая моя жизнь... - махнула рукой старуха. - Ревматизьма замучила,
ноги-руки ломит. Докторов-то нет. Вот я сама разными травками лечусь.
   - Да, - вздохнул дедушка, - плохое дело старикамто... И тут болит,  и
тут мозжит. Давай, что ли, с тобой трубочку покурим. Табачок-то есть?
   - Чего ты говоришь? Глухая стала.
   - Говорю, табачок есть ли? А то покурили бы с тобой трубочки.
   - А-а, табачок найдется.
   Старуха вышла из дома, села на завалинку рядом с дедушкой. И они  за-
курили трубочки.
   - Ну, чего пришел, выкладывай, - проворчала старуха.
   - Подарочек тебе принес. Птичку.
   - Что за птичка?
   - Да Филин!
   "Ух-ух-уу!.." - завертел головой Филин.
   - Хорошо поет! - обрадовалась старуха. - Хорошо!
   - Вот и будете друг дружку пугать.
   - Дедушка, про тайник-то спроси, - зашептал Торопун-Карапун.
   - А вот ты и есть торопун! - заворчал дед. -  Всему  свое  время.  Ну
ладно уж... Скажи нам, старая, как найти то, что в детстве было  спрята-
но?
   - Ох! В детстве-то? - отозвалась старуха. - Так это за горами.
   - А дорогу покажешь?
   Старуха сказала:
   - Вот идите прямо по тропинке через лес. А там и увидите три горы.  А
на горах три сестры сидят. На одной - Марья-га, на другой -  Варя-ка,  а
на третьей - Дарья-га. Сидят и плачут.
   - А чего ж они плачут? - удивился Торопун-Карапун.
   - А то плачут, как им вместе сойтись. Сдвинете горы, так и видать бу-
дет.
   И старуха опустила голову, задремала.
   - Бабушк, а чего видать?
   - Чего-чего, почем я знаю чего!
   - Бабушк, а как же мы их сдвинем?
   - Кого?
   - Да горы!
   - А я вам поясок дам.
   Старуха закряхтела, поднялась на крылечко и вынесла широкий ремень.
   - Держи, молодец, - и отдала ремень Торопуну-Карапуну.
   Мы попрощались со старухой, а как отошли, Ложка спросила:
   - Дедушка, чья такая старуха-то?
   - Аль не узнали? Баба-Яга это.
   - Ой! - испугалась Ложка.
   - Ничто, - махнул рукой дедушка. - Совсем она теперь старая, вреда от
нее нету, в новые сказки ее не пускают.
   Мы шли. Торопун-Карапун впереди, размахивая ремнем - эге-гей! Он  как
будто опьянел от запаха травы, первого, еще не привядшего сена. И мы то-
же развеселились.
   - Солдатушки! - затянул дедушка Ус.
   Солдатушки,
   Бравы ребятушки,
   А где ваши детки?
   Но дальше он забыл и прокричал весело:
   - А ну, робятки, есть у вас какая походная?
   - Есть! - ответил Торопун-Карапун и запел:
   Страхи нам будут с вершок, ха-ха!
   Мы их запрячем в мешок, ха-ха!
   Живы мы будем,
   Друзей не забудем,
   Врагов же сотрем в порошок, ха-ха!
   И мы бодро зашагали, подпевая Торопуну-Карапуну.


   ТРИ ГОРЫ И КОСТЕР

   Долго ли, коротко шли, и пришли мы наконец к трем горам.  С  тех  гор
стекали ручьи, а сидели на них три женщины, три  сестры:  Марья-га,  Ва-
ря-ка и самая младшая Дарья-га - и плакали в три ручья. А между горами -
озеро.
   - Эге-гей! - крикнул Торопун-Карапун. - Хватит плакать!
   - Как же нам не плакать? - отвечает  старшая,  Марьяга.  -  Сидим  мы
близко друг от дружки, а никак сойтись не можем.
   - Сейчас сойдетесь! Видали? - И Торопун-Карапун показал им ремешок.
   Торопун-Карапун раскрутил ремень, размахнулся да и  обвил  его  сразу
вокруг трех гор. Взялся за два конца и начал на себя тянуть.
   - Помогайте! - крикнул он нам.
   И мы уцепились за ремень, потянули. Загрохотало все кругом, задрожала
земля. Начали горы друг с другом сходиться. От страшного грохота, от то-
го, что земля пошатнулась, мы упали, закрыли глаза и уши пальцами  затк-
нули. А потом, как открыли глаза, - темно. Ничего не видно.
   Дедушка сунулся вперед да как закричит:
   - Стой, робята! Тут вроде яма. До света переждем.
   - Страшно-то как! - застонала Ложка.
   - Не бойсь. Сейчас мы костерок раздуем.
   Дедушка нашарил в темноте сухой куст, достал  солдатскую  огневицу  с
трутом и кремнем.
   И вот появился огонек, занялись, затрещали сучья.
   Мы подсели к костру. Я грел натруженные руки.  Торопун-Карапун  нашел
несколько длинных еловых шишек и с размаху бросил их в костер:
   - Огонь! - командовал он. И  потревоженное  пламя  вздымалось,  шишки
трещали.
   Вот так и мы когда-то бросали в печку патроны...
   И вдруг над нами пронесся вздох:
   - Ох!
   И снова, уже мелодичный, с песней, с захлебом:
   Он вы, сестрицы ли, вы, подружки,
   Да и-и-их-и!
   По лугам весною
   Разлилась вода весенняя,
   Да и-и-их-и!
   Ох, разлилась вода весенняя,
   Унесла три кораблика,
   Да и-и-их-и!..
   Это пели три сестры: Марья-га, Варя-га и младшая Дарья-га.
   Дедушка ухмыльнулся в усы, подмигнул:
   - Ладно поют.
   - Хорошо, - вздохнула Ложка. - Люблю я долгие песни.
   И мне показалось, что в голоса трех сестер, как семишелковая лента  в
косу, вплелся голос моей тети Наташи. Я поглядел вниз: там,  внизу,  за-
теплились огоньки. И от песни или от огня этого вспомнил я давнее.
   И дедушка словно услышал меня:
   - А что это ты ищешь там, в детстве?
   И стал я рассказывать...
   Там-тара-там!.. - гремела музыка войны. Уходил отец. Он затягивал ре-
мень, а мама бросилась к нему и заплакала. И небо глухо гудело, по улице
шли и шли люди, и всякая одежда на мужчинах казалась мне военной. И  мой
отец ушел на войну, на фронт.
   - А вернулся ли? - спросил дедушка Никитушка.
   - Нет, - ответил я.
   - Ох, война! - И дедушка в сердцах стукнул трубкой о  колено.  -  Ух,
война! Проклятущая!..
   И я рассказал, как мы бежали на фронт и про Витю, моего самого лучше-
го друга.
   Я закрыл глаза, и мне показалось, что к костру нашему тихонько  подо-
шел Витя. Дедушка чуть подвинулся, и Витя сел. Он  был  худой,  длинный,
пальтишко ему было коротко, из рукавов торчали узкие мальчишечьи руки. А
глаза уголками вниз были черные и далекие. Так мне показалось - черные и
далекие.
   - Ты помнишь меня? - спросил Витя. - Мы с тобой - на все времена?
   - На все времена, - прошептал я.
   - Чего говоришь-то, не пойму? - спросил дедушка.
   - Так, дедушка, вспомнил...
   Торопун-Карапун задремал у костра. Солдатик, Цыпленок и Ложка  прива-
лились к нему.
   А мы с дедушкой все сидели да подкидывали ветки в огонь, и  они  пот-
рескивали негромко. А мы молчали каждый про свое.
   Взойди, взойди, солнышко,
   Не низко, высоко.
   Ай лешеныси-лели,
   Не низко, высоко... - вдруг услышали мы.
   На горах сидели, обнявшись, три сестры и пели. Их уже осветили первые
солнечные лучи.
   И мы вдруг увидели, что они плачут.
   Торопун-Карапун протер глаза, крикнул:
   - Эге-гей! Чего же вы теперь плачете?
   - От радости, - ответили сестры, - от радости.
   А слезы их текли, текли в три ручья: ручей Марья-га, ручей Варя-га  и
ручей Дарья-га, - текли и вливались в большое светлое озеро.
   - Слезы-то их светлые, - сказал дедушка. И вздохнул: - А нам,  видно,
прощаться пора.
   Он показал рукой на низину, открывшуюся за горами. И я  с  удивлением
увидел...


   ЧТО Я УВИДЕЛ В НИЗИНЕ

   Я увидел - или мне показалось, - падает, падает снег.  Хлопья  снега.
Кружатся, летят. И я подумал: неужели там, за этим снегом, лежит  то,  о
чем знаю я один, один на земле...
   - Ну как? - спросил я Торопуна-Карапуна. - Пойдем туда? Видишь, какая
метель.
   - Да, метет не по-сказочному, - вздохнул дедушка. - Видно, рубеж  тут
лег. Ну, если не испугаетесь, шагайте, робята!
   - Конечно, идем! - сказал Торопун-Карапун.
   - Погоди ты, торопуга этакий, вот уж истинно Торопун-Карапун! - оста-
новил его дедушка. - Пойти-то пойдешь, а возвращаться как будешь?
   Он протянул мне колечко с желтой змейкой, то самое, которое отобрал у
меня.
   - Бери волшебное кольцо. Наполовину повернешь - обратно в сказку  по-
падешь, на полную повернешь - совсем из сказки уйдешь. Эх, робята, полю-
бил я вас, давайте, что ли, обнимемся!
   Дедушка обтер усы, и мы расцеловались.
   - А об этих, - он кивнул на Ложку, Солдатика и Цыпленка, - об этих не
тревожьтесь, я их вам целехонькими  доставлю.  У  меня  и  ковер-самолет
есть, да и так - из усов волос вырву, из сказки выведу.  Прощайте.  Про-
ща-аай-те...
   Мы шли и оглядывались. Дедушка становился все меньше, меньше...
   Метель подхватила нас,  закружила,  залепила  глаза.  Торопун-Карапун
согнулся, сжался, шел молча. Я сам еще не решался узнать, а нога мои уз-
навали и вели все дальше, дальше по тропе. Но что это? Снег стал  падать
все тише, хлопья сделались мягче, и вот уж кое-где  зачернела  земля  на
проталинах.
   Динь-бом, динь-бом...
   Вдалеке я увидел, я узнал городок наш, Ташино.
   Теперь уж я хорошо различал дорогу. Вот березы -  вокруг  них  совсем
снега нет, первые травинки из-под палого листа выбились. А вот и дуб,  а
на нем листья шумят. И что за чудо - солнце совсем горячее проглянуло, и
трава стала расти прямо на глазах, и желтые цветки полевого львиного зе-
ва, и белые и розовые головки клевера, и ромашки, ромашки... И трава все
выше, уж и пройти трудно - по пояс нам!
   Я увидел куст бузины под двумя сросшимися соснами. Но как найти среди
этих веток и травы: все здесь сплелось, перепуталось.
   - Сюда, сюда! - услышал я тоненький голосок.
   Я наклонился и позвал Торопуна-Карапуна. И он тоже наклонился, и  нас
скрыла трава. И тогда я увидел маленького Зеленого Кузнечика.
   - Здравствуй, Зеленый Кузнечик! - сказал я. - Вот мы и опять встрети-
лись!
   - Сюда, сюда! - позвал Кузнечик и прыгнул под куст.
   - Протяни туда руку, - попросил я Торопуна-Карапуна.
   - Тут железное что-то, - отозвался он.
   - Дальше, дальше.
   - Есть! - крикнул Торопун-Карапун.
   - Все на месте, все сохранилось, - тихонечко приговаривал Кузнечик. -
Все, что вы, люди, теряете и оставляете на земле, когда  вырастаете,  не
пропадает, а просто зарастает травой и цветами.
   - Травой и цветами, - повторил я, будто хотел запомнить на всю жизнь.
   - Ну, Торопун-Карапун, поднимайся.
   Он встал во весь рост, и я выпрямился.
   - Прощай, Зеленый Кузнечик, - сказал я.
   Во мне - может быть, в последний раз! - прозвучала его немного груст-
ная песенка, которую я так любил в детстве и о которой ни разу, ни  разу
еще не говорил вам.
   Вот она:
   Мокрой щекой, мокрым лицом
   Вечер прижался к окошку.
   Если страшно тебе, друг мой,
   Спрячься в мою ладошку.
   Если вдруг - печали толпой
   И не с кем сказать словечка,
   Вспомни, вспомни - ведь я с тобой, Кликни меня. Кузнечика.
   - Прощай, Зеленый Кузнечик!
   И я повернул кольцо.


   Часть пятая
   ВОЗВРАЩЕНИЕ И ТАШИНСКИЙ ТАЙНИК


   СНОВА ВТОРАЯ ПЕРЕЗВОННАЯ

   Я повернул кольцо, и тут же мы очутились в комнате у Торопуна-Карапу-
на. Мы сидели на поленьях радом с печкой. А у меня в ушах звучал голосок
Кузнечика и шепот сказки, медленная ее тишина и тайна сказки.
   И вот перед нами последняя тайна моего детства.
   - Давай посмотрим, - сказал я Торопуну-Карапуну, - что там осталось.
   Мы развернули клеенку. Она вся пожелтела, скрючилась от дождя и моро-
за. Я с трудом отодрал черные, потрескавшиеся края. Вдруг что-то звякну-
ло, покатилось по полу. Торопун-Карапун поднял - на ладони у него лежала
стреляная гильза.
   - Это Вали Шевчука? - негромко спросил ТоропунКарапун.
   - Да.
   Пряжка со звездой. Его.
   Письма. Целая пачка писем, завернутых в газету того времени.
   Альбом для рисования.
   Мы открыли. И сразу увидели коней. Они вольно мчались среди травы,  и
гривы их развевались.
   Я листал страницы альбома, и прежнее возвращалось ко мне.
   - Видишь - колодец. Здесь мы брали воду.
   - В Ташине? - спросил Торопун-Карапун.
   - Да. А это городок. С пригорка. Там - вон, вон - наша школа.  А  это
овраг. Он весной весь желтый был и пушистый - ива цвела. Здесь мы  нахо-
дили гильзы, потому что за оврагом были стрельбища. Солдаты  выучивались
и уходили на фронт. А гильзы подбирали мы, мальчишки.
   Иногда мы находили патроны, бросали их в печку... Ну да, я  тебе  уже
про это рассказывал. А это забор, здесь лошадь привязывали. А за забором
начинался рынок... А вот, смотри, рисунки пошли цветные. Это отец  прис-
лал Вале краски.
   - Танк, - сказал Торопун-Карапун. - Почему он весь перечеркнут?
   - Отец Вали Шевчука не вернулся с войны. Не вернулся и мой отец.
   Мы закрыли альбом. Сидели, ничего не говорили.
   Потом Торопун-Карапун спросил:
   - А Витя? Что стало с вашим другом Витей?


   ПОСЛЕДНИЕ ПИСЬМА

   "Дорогой Витька!
   Это что же ты молчишь, заставляешь отца беспокоиться? Я вышел из гос-
питаля. Воюю теперь на другом море. Дела здесь у  нас  горячие.  Недавно
высаживали десант и получилось так: катер к берегу никак не мог  подойти
- ведь причала не было. Солдат высаживать в  воду  нельзя  -  автоматные
диски намокнут.
   И тогда вызвались наши матросы. Двадцать самых рослых матросов спрыг-
нули в воду и встали по двое в ряд - устроили живой мост.  А  по  спинам
матросов стали высаживаться солдаты.
   Ночь была как день от трассирующих пуль, от осветительных ракет -  мы
их называем люстрами: белые, они долго висели в воздухе. С грохотом рва-
лись снаряды, поднимая фонтаны воды у самой береговой кромки.  Противник
вел непрерывный огонь. И с кораблей, которые  прикрывали  десант,  через
головы матросов летели сотни снарядов. Качались вода, земля  и  небо,  а
живой человеческий мост стоял.
   Вот какие у нас дела, сынок!"
   - А Витя? - спросил Торопун-Карапун. - Есть письмо от Вита?
   - Да, вот Витино письмо!
   "Ребята! Я теперь в морской пехоте. Я тоже сын флота, как Шурик...  У
меня есть свой бушлат, мне выдали бескозырку с лентой! Нас, моряков, фа-
шисты боятся и называют "черной смертью". А еще нас называют "черная ту-
ча". А перед боем наши моряки чистят пуговицы. И я тоже надраиваю  бляху
зубным порошком, а потом суконочкой. Может, меня еще возьмут  и  на  ко-
рабль!"
   - Значит, он все-таки попал на флот! - закричал Торопун-Карапун.
   - Конечно, попал, - ответил я. - Мы писали ему письма, завидовали.  А
больше всех я. Я лежал в больнице. Долго пролежал,  и  последнее  письмо
мне принесли в больницу. Вот оно. Его прислала к нам в  детскую  колонию
военная переводчица.
   "Дорогие ребята детской колонии!
   Ваш товарищ Витя Аржанов совершил подвиг он своим телом пытался  зак-
рыть пробоину в подводной лодке - в  этом  отсеке  подводной  лодки  ос-
тальные моряки были убиты.
   Я сама отвозила его в госпиталь. Он  все  просил:  не  потеряйте  мою
тельняшку и пояс не потеряйте с бляхой. Витя очень  гордился,  что  стал
моряком. Я не могла оставаться с ним до конца. Но врач  сказал,  что  он
безнадежен.
   Мы все любили Витю. Моряки всегда  отдавали  ему  свой  шоколад,  все
сладкое.
   Никогда мы его не забудем. И песню его помним - про городок. Он очень
хорошо пел".
   - Да, - сказал я, - он очень любил песни. Лучше всего у него с  Валей
Шевчуком получалось. Но Валю увезли из колонии. Я же  петь  не  умел,  я
только подпевал Вите:
   Помню городок провинциальный,
   Тихий, захолустный и печальный.
   Церковь и базар,
   Городской бульвар...
   И вдруг Торопун-Карапун закричал:
   - Смотрите, еще письмо! От Вити!
   - Не может этого быть.
   - Нет, может! - закричал Торопун-Карапун. - Может!
   - Но я знаю все, что было спрятано в нашем тайнике.
   - А это знаете? - Торопун-Карапун показал желтый листок и прочитал: -
"Ура, ребята! Я выжил! Я опять в морской пехоте! Днем и ночью мы  двига-
емся вперед. Вчера стреляли "катюши". Части наши перешагнули через  хре-
бет, а фашистов по ту сторону гор уже не было. Ну и драпали же они!
   Мы идем по шоссе. А шоссе такое длинное и очень ровное, и всюду горят
костры.
   В городе мы заходили в дома, а там на столах еще теплый кофе в кувши-
нах.
   Армия и флот соединились в городе. Моряки  и  солдаты  целовали  друг
друга. По улицам идут танки. В дельте стоят баржи, в них почему-то - вот
смехота! - гуси и куры. В полях бродят лошади без людей. И  много  жере-
бят. Мы идем дальше. И уже победа совсем близко, совсем близко.  Ребята,
скоро победа!"
   Я держал письмо, всматривался в знакомый и такой далекий почерк.  Да-
лекий, как глаза у моего друга детства Вига. Кто получил,  кто  сохранил
это письмо и положил в наш тайник? Может, кто из ребят  детской  колонии
нашел наш тайник? Догадался, понял и положил письмо Вите. Спасибо  этому
неизвестному парню!
   Многое, многое годы я жил без Витьки, я думал, что его нет. А он жив!
Жив мой друг! Много сказочного бывает в жизни.
   - Спасибо тебе, Торопун-Карапун, - сказал я.
   - За что? - удивился он.
   - За наше путешествие. За то, что ты  оказался  хорошим  капитаном  и
смело прошел весь путь. За то, что голова твоя не кружилась, когда  тебя
хвалили. За то, что ты был и большим и маленьким, что любил  смеяться  и
не огорчался, когда было трудно. И потому  я  оставляю  тебе  мою  самую
главную тайну.
   - Я сохраню все, - сказал Торопун-Карапун. - И пусть наша тайна  хра-
нится сто - нет, тысячу лет.
   - На вечные времена! - сказал я.
   - На вечные времена, - отозвался он.
   Я протянул Торопуну-Карапуну волшебное кольцо.
   - Видишь, на нем желтая змейка. Такую же  змейку,  только  обвившуюся
вокруг чаши, носил на своей военной гимнастерке мой отец.
   - Ваш отец был военный доктор?
   - Да. Оставляю тебе кольцо с желтой змейкой. И когда ты,  Торопун-Ка-
рапун, вырастешь, станешь дяденькой и, может быть, тебе  тоже  захочется
побывать в своем детстве, тогда - ты же знаешь, - стоит только наполови-
ну повернуть волшебное кольцо...
   - Спасибо! - тихо сказал Торопун-Карапун.
   Мне было грустно и все-таки светло,  будто  горел  маленький  зеленый
огонек. И я вспомнил слова Кузнечика: "Все, что вы, люди, теряете и  ос-
тавляете на земле, когда вырастаете, не пропадает,  а  просто  зарастает
травой и цветами. Травой и цветами".


   ЗДРАВСТВУЙ, ЧУЧА!

   Я посмотрел на часы. Мне давно уже было пора возвращаться в город.
   - Карту я возьму с собой, - сказал я Торопуну-Карапуну.
   Мы попрощались.
   Я вышел на улицу - на знакомую мне Вторую  Перезвонную.  Была  весна.
Время, когда, если верить сказкам, выходят из земли клады. Я  шел  вдоль
деревянного забора. Тени деревьев пересекали мне дорогу.
   - Здравствуйте! - услышал я.
   Передо мной стояла рыженькая девочка-зверек.
   - Здравствуй, Чуча!
   - Почему вы так смешно сказали - "Чуча"? - И она засмеялась: -  Чуча!
Чуча!
   - Чуча, я вернулся из сказки, из большого сказочного  путешествия.  А
ты все живешь на деревьях?
   - Конечно! - засмеялась девочка. - Я знаю, вы были во-о-он там! В до-
ме номер пять, где живет Торопун-Карапун.
   Я опять посмотрел на этот обычный с виду дом - одноэтажный, с желтыми
бревенчатыми стенами, светлозеленой крышей. Крылечко  в  семь  ступенек,
гладкие перила... А когда обернулся, девочки-зверька уже не было.
   И я не удивился.
   Вдали прогудела электричка. Впереди была станция и дорога в город.





 

<< НАЗАД  ¨¨ КОНЕЦ... >>
Оставить комментарий по этой книге

Переход на страницу:  [1] [2] [3] [4]

Страница:  [4]