Глава 16
Сквозь густую пелену донеслись голоса.
- Quin es*?
- Se llama Durell. Policia Federal**.
Женский голос произнес по-английски:
- Он мертв?
- Нет.
- Что с ним делать?
- Haz lo que gustes***, - ответил мужской голос.
Заходили взад-вперед. Мужские башмаки и туфельки на высоких
каблуках.
- Estamos totalmente cubierto por la nevada****. - В голосе
женщины звучало отчаяние.
----------
* - Кто это? (исп.)
** - Его зовут Дарелл. Федеральная полиция. (исп.)
*** - Делай что хочешь. (исп.)
**** - Туман, снег, слякоть. Ни зги не видать. (исп.)
- Да, небольшая отсрочка.
- Любая отсрочка опасна.
Мужчина говорил с явным раздражением.
- Что я могу поделать с этим сволочным климатом? Идет снег. Его
же не остановишь.
- Снег не только снежинки, идиот! Тут еще полиция и федеральные
власти. Как бы снег не обернулся смертью.
- Они тоже не застрахованы. Придется выждать, вот и все.
Снова шаги. Поскрипывание пола. Дарелл ощутил запах пыли,
прогнившего дерева и насыщенность воздуха влагой из-за близости
воды. И холод, пробиравший до костей. Он лежал с закрытыми глазами.
Что сейчас - день? Собеседники смолкли, по-видимому, наблюдали за
ним - нельзя изменять ритм своего дыхания. Потом шаги стали
удаляться. Еще долго он лежал не шевелясь, иногда отключаясь. А
затем пришла боль и сковала все тело, над которым всласть
поработали. Пошевелил во рту языком. На внутренней стороне губ, на
зубах - кровь. В левом боку что-то особенно сильно дергало. В
памяти всплывали недавние события. Сюда заходили мужчина и женщина,
обсуждали, что с ним сделать, сетовали на погоду. Должно быть с тех
пор прошло какое-то время. Скрипнула дверь, потом с глухим стуком
закрылась. Минуло еще сколько-то минут в полной тишине. Кажется,
остался один. Дарелл осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся.
Да, его оставили одного.
Скозь высокое окно, которое целую вечность не мыли, проникал
серый утренний свет. Однако мороз кружевом разукрасил стекла и
напрочь лишил прозрачности. В воздухе попахивало снегом, и от
холода в помещении изо рта шел пар.
Комнатка маленькая с голыми стенами, если не считать кое-каких
недвусмысленных орудий, о которых лучше не думать. Деревянный
столик с дешевой настольной лампой и прогоревшим абажуром в
цветочек. над головой из дыры в потолке спускались провода с
простой электрической лампочкой. Пол из плохо оструганных сосновых
досок, комки свалявшейся грязи на нем, может быть, здесь когда-то
размещался мучной склад. Он обнаружил, что лежит на ржавой железной
койке и нудная боль идет от вознившейся в бок сломанной пружины.
Попытался шевельнуться - ноги и руки были связаны и прикручены к
койке. Более чем на дюйм или два отодвинуться от злополучной
пружины не удалось, но и этого хватило, чтобы почувствовать
облегчение.
Теперь он сосредоточил внимание на запахах. Витавший в воздухе
аромат испанских духов Карлотты не мог перебить отвратительное
зловоние воды, которая где-то совсем рядом билась о сваи. не то
чтобы прямо под полом, но довольн о близко. И еще один приметный
запах - застоявшийся, неискоренимый дух эля и пива. Так пахнет в
старых барах.
Сразу же вспомнился отель с баром на набережной недалеко от
пакгауза. Пабло указал на него, как на место сборища людей Хустино.
От сильного порыва ветра задрожало окно, по стеклу заскребла
снежная крупа пополам с дождем. Снег... Очень уж он обеспокоил
Карлотту.
Интересно, когда изменилась погода? И почему Фрич и Барни Келз,
встретившись с Пабло, не прорвались до сих пор в пакгауз? Решили
пока не предпринимать никаких действий? Не исключены и переговоры с
Кортесами. Со слов Карлотты следует заключить, что бомбы еще не
прибыли. эта мысль привела к следующей логической догадке - шторм
нарушил план перевозки.
Вполне вероятно, Фрич и Йенсен тоже пришли к такому выводу.
Хорошо, если так.
Он дважды пытался высвободиться из пут, но только содрал кожу
на запястьях и лодыжках. А если кровь послужит смазкой - не легче
будет вытянуть руки? Нет, ничего не получилось. Зато чуточку
согрелся от бесплодных усилий.
В окне просветлело, но шторм ужесточился, когда под тяжелыми
шагами заскрипели половицы и распахнулась дверь.
- Пришел в себя, Дарелл?
- Давно уж.
- Я так и думал. Но хотел поговорить с тобой наедине, без
вмешательства Карлотты.
- Секреты от босса?
- Генерал не суется в мои дела. Предпочитает ничего о них не
знать.
- В таком случае ему не откажешь в брезгливости, - отметил
Дарелл.
Хустино окинул его ястребиным взглядом, как бы оценивая
намеченную добычу.
- Не тебе шуточки шутить, приятель! - Он говорил по-английски
тщательно подбирая слова. - Как ты себя чувствуешь?
- Надо бы лучше, - ответил Дарелл. - Но могло быть и хуже - как
с Джонни Дунканом.
- Твой друг был слютняй и недоумок - никак не мог понять,
откуда ветер дует.
- Не такое уж он ничтожество, раз ты его убил.
- Конечно. Не хотел держать язык за зубами.
- По поводу бомб? Нам и так все известно, - усмехнулся Дарелл. -
Давай не будем ходить вокруг да около. Вы попали в передрягу и не
знаете, как выбраться. Все планы полетели к черту. В противном
случае я бы давным-давно составил компанию Джонни.
- Частично ты прав. Хотя не так все плохо, как ты себе
представляешь.
- Снег - серьезное препятствие, не так ли? - неожиданно спросил
Дарелл.
Узкая голова Хустино вздернулась вверх, и темные
заговорщические глазки противно заблестели.
- А тебе не кажется, что друзья бросили тебя?
- Может быть, посчитали, что овчинка выделки не стоит, -
спокойно ответил Дарелл.
- И тебя это не тревожит?
- В нашем деле незаменимых нет. И тебе это должно быть
известно, Хустино. Жизнь одного человека - ничто по сравнению с
жизнями тысяч, тем более с судьбами наций. Я не льщу себя надеждой,
что ради меня принесут такую огромную жертву.
- Благородные слова и смелые, - заговорил Хустино тихим
голосом. - А может ты и вправду смелый? Ты бы мне пригодился.
- Вместо Джонни?
- Возможно.
- В твоем спецотряде, когда вернешься домой?
- Человек твоего умения очень бы не помешал...
- В качестве мясника, - досказал Дарелл. - Месть, массовые
казни тех, кто выкинул тебя и Генерала.
- Сколько ты стоишь? - нагло спросил Хустино.
- Каждый сколько-то стоит, - в унисон ответил Дарелл. -
Некоторые исчисляют цену в деньгах. Я знавал таких, кто продался за
наличные. Для других, подобных Джонни Дункану, лучшая цена -
любовь. Иногда ради любви к женщине мужчина способен на все. И мне
это больше по душе, чем желание материально обогатиться.
- Но какова твоя цена, сеньор? - упорствовал Хустино.
- Кое-кому нужна власть. Скажем, должность в высших кругах, а
кто хозяин - неважно.
- Тебе нужна власть? Станешь моим помощником.
Дарелл поднял на него глаза:
- А что в этом качестве делать?
- Сперва ответь ты!
- Я не совершаю сделок вслепую.
Хустино рассмеялся.
- Мы не торгуемся. Ты на дюйм, на одно мгновение от смерти.
Разве у мертвецов есть выбор?
- Это было твое предложение.
Хустино нагнулся, пальцы легли на горло Дарелла, нащупали
нервные центры, кровеносные сосуды и надавили. Острая боль пронизал
позвоночный столб. Дыхание перехватило, в мозгу что-то взорвалось,
в глазах померкло. Он инстинктивно рванулся, но путы держали
крепко. Пальцы Хустино все глубже погружались в мягкие ткани.
Контуры окна, теряя четкие очертания, поплыли в меркнущем свете.
Когда стало отключаться сознание, Хустино отнял руку и сделал шаг
назад.
Дарелл с трудом всосал воздух в легкие и обессиленный
распластался на койке.
- Я ясно выразился, сеньор? - почти ласково осведомился Хустино.
Дарелл еле-еле опустил подбородок - речевой аппарат отказывался
что-либо произнести.
- Во-первых, - продолжал Хустино, - ты расскажешь, как и с кем
попал в пакгауз. Во-вторых, что с девчонкой.
- Она ушла, - выдавил Дарелл из отчаянно болевшего горла. - А
проник я с О'Брайном.
- С этим пистольеро?
- Называй, как хочешь. Он показал мне, как пройти, минуя твоих
караульных.
- Это как же?
- От здания через улицу по туннелю.
Хустино смотрел на него блестящими глазами.
- Рад, что ты наконец-то заговорил.
- Я расссказал то, что ты сам можешь легко обнаружить, -
промолвил Дарелл.
- Где сейчас девчонка?
- В безопасном месте. Под защитой властей.
- Она может свидетельствовать против меня, не так ли?
- Она уже это сделала.
Хустино зажег тонкую черную сигару. Его движения были
медленными и размеренными.
- Любой человек делает то, к чему его обязывает положение в
жизни. Пеон копается в полях, ранчеро выращивает скот, политик
распространяет ложь, полицейский вынюхивает и карает. У меня к
девчонке претензий нет. Но, понимаешь ли, было необходимо найти ее
и заткнуть рот. Ты приударяешь за ней?
- Нет.
- А она хорошенькая.
- Мне нужно от женщины немножко больше.
- Но тебе не все равно, что с ней случиться?
- Естественно.
- Если я ее отпущу...
- У тебя ее нет, - уточнил Дарелл.
- Но я могу опять поймать ее. Рано или поздно, даже если на это
уйдет год или более того. Я не забываю такие вещи. Я терпелив. Как
полицейский, знаю, что такое терпение так же, как и ты. Наступит
день, когда я ее убью.
- У тебя даже одного дня нет, - заметил Дарелл.
- У меня больше времени, чем ты предполагаешь. Ты переоценил
свою значимость для партнеров. Мне известно, что твои люди окружили
близлежащий район. Не сомневаюсь, они готовы арестовать нас и
предъявить обвинения. Тем не менее они выжидают, так как ты не
вернулся. Ценят тебя, сеньор Дарелл, даже не представляешь как.
Вероятно, ты большой скромняга.
- Какой же у тебя лимит времени? - поинтересовался Дарелл.
- Может, один день, а может - два.
- Что-то не слышу уверенности в твоем голосе.
- Погоду не укротишь.
Вот именно! Умозаключение, что снежная буря внесла сумятицу в
планы Кортесов, оказалось верным. Хустино скорее всего сам того не
желая, подтвердил это. Он в упор посмотрел на злоумышленника и
понял - лимшнего из того не вытянешь. Хотя самоуверенности можно
позавидовать. И все же ему что-то отчаянно нужно, коли идет на
подкуп. У Дарелла голова шла кругом от желания разобраться, где же
зарыта собака.
- Ты говорил с Фричем? - спросил он.
- Я общался с неким Виттингтоном.
- Он в Нью-Йорке?
- Ты удивлен? - Хустино улыбнулся. - Ты все-таки представляешь
не меньший интерес для своих друзей, чем для меня - Перес.
- Перес?
- Опять удивлен?
- Вроде того.
- Ты не дурак в своем деле. И, конечно, все знаешь о Пересе и о
том, насколько для нас важен профессор. Правда, мы можем найти кого-
нибудь взамен, но это грозит промедлением и некоторой опастностью.
Нам нужен профессор.
- Понятно, - медленно сказал Дарелл. Его мысли, опережая слова,
скакали одна через другую, словно в чехарде. - Вы хотели бы
обменять меня на Переса, верно?
- Абсолютно точно.
- Так что же вам мешает?
- Необходимо твое согласие.
- Сомневаюсь.
- Но твой мистер Виттингтон выдвинул при переговорах такое
условие.
Мысли Дарелла разлетелись в разные стороны. Как сообщалось в
последнем донесении, человек Барни Келза потерял след Переса. Но
Хустино наверняка считал, будто Переса задержали. А вдруг так и
есть? Вдруг Переса действительно прихватили в течение минувшей ночи
или нынешнего утра. Тогда все меняется. Что же касается
Виттингтона, то он всерьез не принял бы вопрос обмена заложниками.
Это однозначно. Конечно, в качестве разменной монеты Дарелл
послужил бы для Виттингтона лишь в том случае, если бы удалось
оставить Кортесов и вернуть бомбы. А этого нет. Зачем тогда
Виттингтон тянет резину и торгуется? Выходит, старик блефует,
выгадывает время. А судьба Дарелла - вопрос второстепенный. Ну что
же, вполне логично. таковы ставки и правила игры, в которой они
учавствуют. Итак, Перес в бегах, а он нужен Хустино как воздух.
Виттингтон же делает вид, будто готов совершить обмен только с
согласия Дарелла, то есть преднамеренно идет на риск, полагая, что
Дарелл поймет и поддержит его.
- Нет, - наконец решился он.
Тон Хустино был спокойным и размеренным.
- Внизу телефон. Спустишься и позвонишь. Ответит Виттингтон.
Скажешь ему, чтобы вернул Переса. Тогда мы тебя отпустим. Также
сообщишь ему следующее: первое - если нам разрешат уйти, мировая
общественность не узнает, как и где мы раздобыли бомбы.
- Об этом нетрудно догадаться.
- Генерал будет все отрицать. Он развернет широкую
контрпропаганду, если ваше правительство станут обвинять в
содействии. Он заявит, что бомбы были доставлены с востока.
- Да уж, лучше не придумаешь!
- Это - обещание. Второе - мы обязуемся не применять бомбы до
тех пор, пока ничто не грозит успеху нашей операции. У нас есть все
основания считать, что мы победим и без них. Они - просто
подстраховка и больше ничего. Мы не пустим их в ход, если нас к
тому не вынудят.
- Как бы не так, - возразил Дарелл. - В вашем распоряжении
только несколько списанных на металлолом бомбардровщиков,
базирующихся в Карибском бассейне. Ваше предприятие без бомб - фарс.
Хустино нахмурился.
- Ты испытываешь мое терпение, сеньор.
- Ваши обещания ничего не стоят.
- Я их даю по поручению Генерала. А тебе придется поговорить с
Виттингтоном.
- Нет.
- Попросишь обменять тебя на Переса.
- Не пойдет.
- Заставим, сеньор.
- Знаю, - вздохнул Дарелл.
Глава 17
Наступило время тяжких испытаний. Не оставлял страх, что
Хустино потеряет самообладание и убьет его. И еще боль. Она была
всюду - внутри и снаружи, сверху и снизу, забиралась в каждую
клеточку и подолгу оставалась там. Хустино помогали двое. Дареллу
ничего не оставалось как терпеть, сжиться с этой болью. Он знал,
что у Виттингтона Переса нет. Но даже если бы и был, то его,
Дарелла, не обменяли бы на физика. Так что соглашайся, не
соглашайся - один черт. Он держался, стараясь привыкнуть к боли,
отдаться на ее милость, как это происходит с тем, кто, решив
расстаться с жизнью, входит в море и продолжает идти, постепенно
погружаясь все глубже, покуда вода не сомнется над головой.
Требования и вопросы уже надоели. По большей части их задавал
Хустино. Время от времени какие-то бесформенные тени помогали ему.
Слава Богу, они не перебарщивали в своем усердии, не стремились
искалечить - наверное, Хустино обещал, что доставит его на
собственных ногах. Но наступали мгновения, когда Дарелл настолько
слабел, что молил Всевышнего - пускай Хустино превзойдет сам себя и
побыстрее кончает с ним.
Потом заговорил женский голос.
Карлотта Кортес.
- Сэм, вы были Джонни хорошим другом.
Сквозь мглу, застилавшую глаза, он попытался взглянуть на
невозмутимую красотку.
- Вы меня слышите? - спросила она.
- Я вас слышу.
- Вы понимаете, о чем я говорю?
- Не совсем.
- Мне страшно жаль видеть вас в таком состоянии, Сэм.
- Тронут вашим сочувствием.
- Вы сильны духом. Вы храбрый, упрямый, вы можете натворить
глупостей и умереть. Это была бы невосполнимая потеря, Сэм.
За окном уже стемнело. Опять наступила ночь. Свет проникал из
соседнего помещения через открытую дверь. Откуда-то снизу
доносилась музыка. Глухие и далекие звуки. А если закричать,
услышит кто-нибудь? Разве лишь те, кому на него наплевать и кого
крик только позабавит.
Скудное, словно бы интимное освещение каким-то образом
содействовало привлекательности Карлотты. На ней было короткое
меховое манто нараспашку и платье с глубоким вырезом. Она присела
на стул возле самой койки и склонилась над ним, демонстрируя
округлости полуобнаженной груди. Потом придвинулась совсем близко,
дразня сильным запахом духов, подчеркивавших женственность.
- Хустино приревнует, - с трудом выговорил он. Ранки и
запекшаяся кровь вокруг рта причиняли боль при каждом слове.
- А он не знает, что я здесь.
- Тем хуже для вас.
- Ну зачем так упрямиться? Мы могли бы стать друзьями.
- Не держу в друзьях подколодных змей.
Она откинулась назад. Улыбка тронула красиво очерченные губы.
Огромные глаза смотрели серьезно и озабоченно, чуть ли не сострадая.
- Сэм, он вас того гляди убьет. Вы этого хотите? Вы
отказываетесь от жизни? Вы же практичный человек. Джонни всегда
мечтал походить на вас.
- Вот мы и встретимся вскоре снова - Джонни и я.
- Вы не должны так говорить. - Она опять наклонилась и
дотронулась указательным пальцем до его подбородка. - Знаете, Сэм,
я никогда не забывала о вас с того самого вечера, с первого
знакомства. Вы постоянно занимали мои мысли. А Джонни, бедняжка,
ничего не ведал и всегда напоминал мне о вас, выражая свое
восхищение. Джонни был такого высокого мнения о вас, Сэм!
- Что и довело его до могилы, - резюмировал Дарелл.
- Пожалуйста, не надо!..
- Вы делаете вид, будто обеспокоены его смертью.
- Нет. Не совсем так. Меня беспокоит Хустино. Я боюсь его. Он
неуправляем. Отца я могу заставить делать, что захочу, а Хустино
нет. Когда мы вернемся на родину, я уверена, он выйдет из-под
контроля. Мне непременно понадобится помощь кого-нибудь, кто хорошо
знает его дело. Мне нужен такой человек, кто будет командовать
людьми, кого будут слушаться. Кто-нибудь, кому я могла бы
доверять... и, может быть, любить.
Дарелл рассмеялся ей в лицо.
- Не тратьте попусту время, Карлотта. Вы - плохая актриса.
- Я говорю правду.
- Вместо вас говорит отчаяние, потому много неправды.
Она встала и прошлась по комнате. Холод и сырость пробирали до
костей. Пот на теле уже высох, и Дарелла начала бить дрожь, да
такая сильная, что заскрипели пружины. Карлотта опять направилась к
койке, двигаясь совершенно бесшумно, словно бестелесная тень. На
лице появилось скорбно-сочувственное выражение святоши. А в глазах -
мрачные огоньки, как у дьяволицы.
- Вам холодно. - Она сняла манто и набросила на Дарелла.
- Скоро будет еще холоднее.
- Ждете смерти?
- Рано или поздно явится.
- Скорее рано, Сжм. Ну почему не прислушаться к голосу разума?
Мне нужен человек, который противостоял бы Хустино. Сами видите, я
с вами откровенна. Нас ждет прекрасная жизнь. Только вы и я.
- Я не Джонни, - сказал он. - И не потерял голову от любви. Я
за вас гроша ломаного не дал бы.
- Разве я уродина? - прошептала она и, наклонившись над ним,
поцеловала в окровавленный рот. От запаха духов, как от дурмана,
закружилась голова. Ее твердая грудь прижалась к нему. - Разве ты
не хочешь меня, Сэм?
- У меня руки связаны, - угрюмо произнес он.
- Развязать?
Он опять рассмеялся.
- Да не сделаете вы этого.
- Почему же? Я могу, ты знаешь. - Она провела рукой по его
лицу, горлу, груди. Потом скользнула ниже. Неяркая полоса света
лежала поодаль, и в полутьме почудилось, будто ее лицо перекосила
гримаса: полные губы превратились в ниточку, а в глазах вспыхнули
дьявольские огоньки - по-видимому, она пылала ненавистью ко всему
мужскому роду, попадавшиеся до сих пор представители которого
желали лишь одного - обладать ею. И в тот же миг рука перестала
ласкать и зверски сдавила чувствительную плоть под ширинкой. Сквозь
его сжатые зубы вырвался непроизвольный стон.
Карлотта расхохоталась.
- Любовь - это не только радость, но и страдание. Не так ли,
дорогой?
- Сука! - выдохнул он.
- Ты слышал мое предложение. Я не повторяюсь. А теперь оставляю
тебя на милость Хустино.
- Хустино милосерднее, - прошептал он.
Карлотта ушла, не забыв прихватить манто.
Темнота мешала, с холодом свыкся, боль начала потихоньку
отпускать. Откуда-то доносились голоса. Один принадлежал Генералу.
А вот и отдельные слова - "Эль Триунфо". Уж не прибыла ли сюда
яхта? И притаилась в ночном Нерроузе. Хустино упомянул о каком-то
складе. Ну да, грузовик возле пакгауза наверняка стоял в ожидании
перевозки. Дарелл весь напрягся, вслушиваясь. Говорили в помещении,
расположенном в фасадной части старого отеля. Идущий из бара шум
мешал разбирать фразы. Он изогнулся, чтобы взглянуть на часы на
заломленной за голову и привязанной к койке руке. Начало
одиннадцатого. Неужели почти сутки прошли? За окном - тишина. Снег
с дождем, целый день стекавший по стеклам, прекратился. Значит,
шторм затих. Это многое меняет. Снова послышались обрывки
разговора. Карлотта тоже принимала в нем участие. Ее голос звучал
отчетливее других.
- ... хорошо, но мы не можем обойтись без профессора.
Стало быть, Перес еще не появился!
- ... выходить без него... найдем кого-нибудь другого. - Это
Генерал.
- ... разве не опасно?
- ... Нет никакой опасности... бомбы. До тех пор, пока не
приведены в боевую готовность.
Где-то рядом затарахтел грузовик. Остановился, взвизгнув
тормозами. За стеной задвигались, послышались быстрые шаги вниз по
лестнице. Кто-то негромкой скороговоркой выразил ликование.
Да, есть над чем призадуматься... Проглядели очевидно. Захват
бомбардировщика был тщательно спланирован. Отсюда следует, что и
последующие события тоже. Преступники предусмотрели блокировку
дорог. Поэтому пошли самым обычным путем - перевезли по железной
дороге. На каком-то перегоне груз застрял из-заснежных заносов. Вот
что их тревожило. Снегопад прекратился, пути расчистили и вагон
прибыл. В только что притормозившем грузовике находится то, ради
чего Виттингтон и Фрич подняли на ноги всю округу. Груз на месте.
Теперь Кортесов ничто не оставит. Переса ждать не будут.
Да, живой Дарелл им больше не нужен - идея обмена отпадает сама
собой.
Времени мало. Практически нет совсем.
Пора выбираться.
Не медля ни секунды.
Запястья были привязаны к ножкам койки обычным электрическим
шнуром. Дарелл повернулся на бок и насколько позволили путы,
стараясь дотянуться зубами до шнура на правой руке. Не получилось.
Попробовал левую. Заледеневшее тело покрылось потом. Он ведь
предпринимал попытку справиться с этими шнурами - ничего же не
вышло!..
Изогнув спину, пробуя растянуть узел на левой руке. Удалось
ухватиться зубами за резиновую оплетку. Подержал ее какое-то
мгновение, но отпустил и, тяжело дыша, откинулся на спину. Из окна
донеслись скрипучие звуки. Чихнув, заработал мотор. небольшого
суденышка, которое прошло прямо под стеной.
Он опять принялся за свое. На этот раз крепче схватил шнур
зубами, жевал его и дергал. Черт, выскользнул!.. Дотянулся снова и,
мотая головой, чувствовал, как медные волоски рвались под оплеткой
один за другим. С самой оплеткой сложнее. Ее просто так не порвешь.
Нежуели все бесполезно?.. Ну нет, сдаваться нельзя!
Вдруг совершенно неожиданно левая рука освободилась.
Вконец обессиленный от откинулся на спину, прижав руку ко рту.
Вся в крови.
Внизу полным ходом шла разгрузка грузовика. Моторная лодка,
проплывшая под окном, ушла довольно далеко, звук ее мотора почти
растаял в ночи. Отправилась к яхте? Не могли они за такое короткое
время перенести груз на суденышко. Изменились планы? Господи, как
нужно выбраться!
Левой рукой сорвал провод с правой. Сел. Все поехало перед
глазами, и он вынужден был откинуться назад, правда, теперь уже -
на локти. Минутку обождал, снова сел, освободил от шнуров лодыжки,
чуток передохнул и опустил ноги на пол. Под переместившейся
тяжестью койка предательски заскрипела. По телу пробежала судорога.
Весь день не давали ни есть, ни пить, как на зло, теперь это
сказывается. Наконец он встал в полный рост.
Деревянный пол под тяжестью шагов ходил ходуном. Темные,
заляпанные стены надвигались на него, то наклоняясь под углом, то
отступая. Добрел до двери. Заперта. Ясно: снаружи задвинули засов.
Если взломать дверь, на шум прибегут и перережут путь к свободе.
Пожалуй, дверь отпадает.
Остается окно. Из щелей в полу вместе с холодным дуновением шел
запах стоячей воды и нефти. Слышалось шлепанье прибоя о сваи.
Протерев стекло, сквозь маленький пятачок увидел прямо под собой
воду с длинными стрелками волнорезов, уходящих в темень. Далеко к
востоку мелькали огоньки, отмечающие фарватер. Моторной лодки видно
не было. Работа по разгрузке все еще кипела, но сам грузовик
оставался вне поля зрения.
Выбора нет - только окно.
Оно было высокое, с двумя раздвижными рамами - вверху и внизу.
Попробовал поднять нижнюю, но она не трогалась с места: краска и
накопившаяся за десятилетия грязь крепко держали ее.
За дверью раздались шаги и сразу все решили. Он снял ботинок и
с размаху ударил каблуком в нижнее стекло. На лестнице кто-то
закричал. Следующим удром выбил острый осколок и, разбежавшись,
нырнул в неизвестность...
Войдя колом в темную воду, стал опускаться в глубину. Черт,
мало воздуха набрал в легкие, да еще жуткий холод со всех сторон!
Достиг илистого дня и отчаянным усилием оттолкнулся ногами.
Голова выскочила на поверхность. Сквозь рев в ушах еле различил
крики на берегу. Высоко над ним темным пятном громоздилось здание
старого отеля. Он развернулся и поплыл прочь. Холод почти
парализовал тело. Вдруг откуда-то сверху брызнуло пламя и
прокатилось эхо выстрела. Рядом шлепнулась пуля. Он нырнул и,
сделав под водой несколько гребков к сваям пирса, выскочил за ними.
Просвистела еще одна пуля. Пришлось опять окунуться. Осторожно
высунул голову. Прямо над ним по деревянному настилу протопали
тяжелые башмаки. В темноте поводил туда-сюда рукой и наткнулся на
канат. Провел по нему и понял - это веревочная лестница. Надо же
так повезти! Ведь побудь он еще минуту-другую в ледяной воде,
замерзнет так, тчо уже никогда из нее не выберется. Грохот шагов
быстро удалялся. Он рывком, помогая руками и ногами, выволок тело
на лестницу и замер. Откуда-то доносились приглушенные крики, но
больше не стреляли. Нужно вскарабкаться наверх. Бил такой колотун,
что пришлось собрать в кулак всю свою волю и мизерные силы, чтобы
не свалиться обратно. Преодолел несколько ступенек и поднял голову
над настилом. Никого. Взглянул на пирс. Там стояли двое и пялились
на воду совсем в другом направлении. Выбрался на доски покрытия,
дважды перекатился и замер лежа. Затем поднялся на колени, встал в
полной темноте и крадучись потрусил в порт...
Глава 18
Дарелл оттаивал под горячим душем на втором этаже особняка
Моррисонов. Казалось, уже никогда не избавиться от полярного
холода, всепроникающего, сводящего суставы. А ведь перед тем выпил
два стакана бренди, да еще две чашки огненного кофе, тоже
сдобренного спиртным, и охмелел не столько от алкоголя, сколько от
упадка сил. Струи горячей воды лупили по лицу, рукам, груди. Боль
от увечий опять возобновилась, но потом ушла.
Дверь ванной открыл Барни Келз.
- Сэм, хватит. Тебя хочет осмотреть доктор.
- Я теперь в порядке.
- Не похоже.
- Все, что мне нужно - сухая одежда и сытная еда.
- Плежер жарит внизу стейк. Я уже послал в гостиницу за твоим
чемоданом, его принесли.
- Кто остался в Джерси-Сити?
- Фрич и Йенсен. А у нас гость. Твой мистер Виттингтон сидит
внизу. Видок у него, словно у похоронных дел мастера. Он давно уже
торчит здесь.
- А который сейчас час?
- Половина второго ночи.
Дарелл выключил воду и выбрался из ванной. Барни критически
осмотрел его.
- Да, ничего не скажешь, наш шалунишка Хустино - спец в своем
деле. На тебе не так уж много внешних отметин, Сэм. Пожалуйста, не
заставляй доктора ждать.
- Чем заняты Фрич и Йенсен? - начальственным тоном спросил
Дарелл.
- Ничем. Наблюдают и ждут.
- А яички уже там.
- Не все, - обронил Барни.
Дарелл повернул к нему голову:
- Ты уверен?
- Мы справлялись у железнодорожников, после того как ты
высказал свои предположения. Три деревянных ящика не могут вместить
все, исходя из необходимой кубатуры. Ошибка исключается. По крайней
мере недостает двух бомб.
- Где же они, черт подери?! - в раздумье спросил Дарелл.
- Может, черт и знает, а мы пока нет. И до той поры Виттингтон
считает, что нам нельзя трогаться с места. Кортесы тоже не
торопятся. Отсюда затишье.
Доктор ждал в спальне. Он обработал ссадины, наложил пластырь,
дал антисептик, подозрительно заглянул в глаза Дареллу и приказал
лечь в постель. Дарелл, изрядно наглотавшись коньяка, рекомендовал
доктору найти пациента попокладистей.
Барни Келз наблюдал, как Дарелл одевается, и, когда тот
застегнул верхнюю пуговку белоснежной рубашки, а поверх надел темно-
коричневый твидовый костюм, швырнул на кровать револьвер тридцать
восьмого калибра.
- Последний штрих к твоему туалету! - осклабился он. - Дабы не
отличался от денди двадцатого века.
- Благодарю. Я со своим расстался...
- Если бы только с ним...
- Пабло О'Брайн здесь? - поинтересовался Дарелл. - Нужно
поговорить с ним.
- Липнет к Плежер, словно муха на сахар. Кажется, увлекся
девчонкой. Да и она не против. Прислать его?
- Сам сойду вниз, кстати, съем стейк, - решил Дарелл. - Что-
нибудь слышно о профессоре Пересе.
Барни молчал.
- Мы его вторично проворонили. Знаешь, где он был все это
время? В больнице. Попал под машину на улице, и его отвезли в
клинику на Рузвельт-драйв в Белвью.
В голосе Дарелла не было никаких эмоций:
- И, как я полагаю, там его уже нет.
- Мы разминулись с ним, опоздав на двадцать минут. Он просто
встал и ушел. Согласно записи в журнале скорой помощи у него ничего
серьезного.
- И он опять исчез?
- Да.
- В доме напротив не показывался?
- Пока нет.
- А Генерал? Карлотта? Хустино?
- Все еще в Джерси. Мы заблокировали всю округу. Задействовано
шестьдесят человек. Мы не могли бы сделать лучше, даже если бы
воздвигли вдоль всего порта Китайскую стену.
Дарелл надел галстук и спустился в кухню. Там сидел Виттингтон.
Упершись локтями в кухонный стол, говорил по телефону. Поднял глаза
на Дарелла, безучастно кивнул и продолжал выслушивать резкие
приказы какого-то большого начальника.
Плежер и Пабло хозяйничали на кухне вместе. Келз не ошибся.
О'Брайн не отходил от девушки ни на шаг, даже когда она снимала со
сковороды стейк, клала на тарелку жареную картошку, наливала пива и
подавала все это Дареллу. На ее губах играла застенчивая улыбка.
- Я очень рада, что вы вернулись, мистер Сэм. Вы спасли мне
жизнь.
Дарелл с жадностью набросился на еду. Начал со стейка и помахал
вилкой в сторону О'Брайна:
- Без Пабло было бы трудновато.
Она с обожанием взгянула на парня.
- Я знаю. Он - чудесный, правда? Я серьезно, разве не так? Но
вы остались, мистер Сэм, и дали нам убежать. - Она наклонилась к
Дареллу и поцеловала его в щеку. Мягким и теплыми губами, как у
ребенка. Глаза О'Брайна сразу потемнели и улыбка стала напряженной.
- Вроде как в знак благодарности, - прошептала Плежер.
Виттингтон положил трубку. Голый череп, блеснув в ярком свете
кухонной лампы, повернулся к Дареллу.
- Итак, ты выбрался от них.
- Повезло.
- Но пока там находился, понял, что мне было нужно. Я
специально вышел на контакт с Хустино и сделал ему липовое
предложение. - Он встал. - Идем со мной!
Они перешли в соседнюю комнату. Виттингтон выглядел ужасно.
- Мы в цейтноте, Сэм. Мы проверили твой доклад о бомбах.
Правильно - их переправили по железной дороге в ящиках с этикетками
"машинное оборудование". Перевоз был задуман еще дот того, как
майор Дункан угнал самолет. Мы проверили накладные и кое-что
сопоставили. Не все бомбы находятся на Уортер-стрит в Джерси-Сити.
Исходя из наших подсчетов, двух нет.
- И Переса тоже, - уточнил Дарелл.
- Да. Дело приняло такой оборот, что этот человек сейчас самый
важный. - Виттингтон, костлявый и угловатый, сел в своем черном
костюме, будто на похоронах. Под глазами фиолетово-желтые мешки. -
Напрашивается предположенип, тчо ради подстраховки Кортесы поделили
груз. Мы не успеем проверить все восточные товарные станции и их
склады. У нас нет времени. Оно для нас уже кончилось.
- Что предпринимается относительно Переса?
- Минутку, - взмахнул рукой Виттингтон. - Кортесы понимают - им
не позволят покинуть порт с бомбами. Они наверняка уже догадались,
тчо мы не знаем о месте пребывания Переса. Отсюда следует, что он -
их последняя ставка. Перес-то и уведет эти две бомбы у нас из-под
носа. А им больше не нужно - сбросят одну в начале своей военной
операции, а другую будут использовать для шантажа. Этого вполне
достаточно. Даже если не приниматьв расчет размеры катастрофы,
мировая общественность сразу же обвинит нас в пособничестве.
- Значит, необходимо найти Переса, - угрюмо произнес Дарелл.
Виттингтон выглядел раздавленным. Голос сел и напоминал хриплый
шопот.
- Но мы не представляем, где его искать.
- Следует попытаться, - вызвался Дарелл.
Охота началась.
Дарелл с чашкой кофе сидел в кухне у телефона. Барни Келз
сообщил имя врача-практиканта в Белвью, который занимался Пересом
после автокатастрофы, и Дарелл названивал в больницу. Врача на
месте не оказалось. Потребовалось время, тчобы найти домашний
адрес. Он жил с женой на Двадцать третьей Ист. Звали его Дейвид
Эндрюз. Когда Дарелл наконец-то дозвонилсяч до него, то засыпал
краткими конкретными вопросами.
Эндрюз отвечал вялым заспанным голосом.
- Ничего серьезного. Кровоподтеки, ссадины, подозрение на
сотрясение мозга. Хуже всего с ногой.
- Что именно?
- Тяжелое растяжение связок в лодышке, возможно - трещина.
- Ходить может?
- Ну, он же ушел из палаты. Большое расстояние вряд ли одолеет,
так как боль жуткая. Но если очень нужно, как-нибудь дохромает.
- Квартал или два пройдет?
- Да, но не более того.
Дарелл повесил трубку. Барни Келз связался со знакомыми в
полицейском участке Белвью. Те порасспрашивали таксистов на
стоянках в радиусе трех кварталов от больницы. Перес мог сесть и в
курсирующее такси, тогда пришлось бы проделать долгую и кропотливую
работу, наводя справки в каждой таксомотороной компании,
обслуживающей этот район.
Но им повезло.
Шовера такси звали Хай Голдмен. Поисковой машине понадобилось
десять минут на то, чтобы остановить его на Восемьдесят восьмой
Вест, и еще двадцать, чтобы доставить через черный ход в особняк
Моррисонов.
Голдмен оказался толстым коротышкой с глазами на выкате.
- Верно, он хромал. Я даже поговорил с ним об этом. Он шел от
Белвью, точняк.
Барни вынул из досье фотографию подозреваемого, и шофер опознал
Переса. Голдмен с явным интересом разглядывал сгрудившихся в кухне
людей, пока рассказывал, какая была долгая ездка и какая спешка,
почему и запомнились некоторые детали.
- А куда вы ездили? - спросил Дарелл.
- Через Бруклинский мост. ПОтом вдоль набережной.
- В котором часу?
Голдмен пожал плечами.
- Посадил примерно в четверть двенадцатого, а высадил минут
через сорок.
Дарелл взглянул на часы. Пять минут третьего ночи.
- Где именно высадили?
- У бара в районе Вильямсберга. Неподходящее местечко для
такого парня. Ему повезет, если не грохнут сзади по башке.
- Как называется бар?
Голдмен призадумался.
- Мэнни или Мануэль - что-то вроде того.
- Не можете сказать точно?
- Нет. Но я записал адрес.
- Великолепно, - обрадовался Дарелл. - Давайте его сюда.
Барни Келз по телефону связался с местной полицией и попросил,
чтобы выслали машину к бару. Дарелл воспользовался кодированной
линией, гарантирующей от подслушивания, и переговорил с находящимся
в Джерси Фричем. Там было все по-прежнему. Береговая охрана
патрулировала Нэрроуз. Надвигался туман, но яхту под названием "Эль
Триунфо" еще не обнаружили. Отель "Уэр", где держали в заточении
Дарелла, внешне выглядел как обычно. Кортесы все еще оставались в
номерах. Фрич горел нетерпением напасть на них и захватить силой
наличный бомбы.
Виттингтон энергично затряс головой, напрочь отвергая подобное
мероприятие.
Дарелл выпил еще чашку кофе, выкурил две сигареты, встал,
отошел к окну, вернулся обратно. Казалось, натянутые до предела
нервы вот-вот сдадут. Он понимал, что следует лечь в постель и
проспать не менее суток. Но не мог себе позволить так долго
пребывать в бездействии. Нужно чем-то заняться, только не торчать
здесь неприкаянно, прислушиваясь к телефонным звонкам. Вот бы
самому оказаться в Бруклине, сесть на хвост Пересу. Желание
похвальное, но неосуществимое. Профессор еще надо найти, и люди
Барни справятся с этим быстрее, а вероятно, и лучше.
Его внимание привлекла Плежер. Она и Пабло сидели рядышком,
держа друг друга за руки.
Зазвонил телефон.
Мануэль Сильва, владелец одноименного бара, задержан
детективами местной полиции. Сильва вспомнил Переса, потому что тот
вел себя как-то необычно. Искал человека по имени Харвей Шейн. Шейн
управляет небольшой частной компанией по прокату грузовиков. Он
сидел в баре, когда появился Перес. Они быстро о чем-то поговорили
и вместе ушли.
- Вы знаете, куда они отправились? - спросил Дарелл.
Ответ детектива подробностями не изобиловал.
- Один из грузовиков Шейна стоял около бара. Мануэль видел, как
они сели в него и уехали. Куда - не знает.
Опять тупик.
Дарелл положил трубку на место. Перес разъезжает по городу на
грузовике с единственной целью - забрать где-то две недостающие
бомбы. Где?
Барни распорядился о введении всеобщего положения "тревога" -
останавливать на дорогах все грузовики Шейна и досматривать их. Еще
одна полицейская машина отправлась туда, где находились гараж и
офис Шейна. Через пятнадцать минут пришло сообщение, что в окнах
офиса света нет, а двери заперты. Гараж со множеством грузовиков
был тоже на запоре, но охранялся дежурным. Один грузовик
отсутствовал. Тут же по всему Бруклину был передан приказ искать
грузовик по номеру и описанию, данному сторожем.
Наступило три часа ночи.
Дарелл вдруг подозвал Барни Келза.
- Склады на товарных станциях! Ночью никто не работает. Если
Пересу с Шейном нужно взять бомбы, им придется пойти на взлом. А
ведь об этом сразу же станет известно в Уголовке...
Барни Келз опять сел на телефон.
Дарелл вытащил очередную сигарету. Виттингтон снова названивал
в Вашингтон, а Дарелл, снедаемый нетерпением, прошел к фасадным
окнам и, стоя в потемках, уставился на улицу. Туман, окутавший
гавань Нью-Йорка, добрался и сюда. Фонари тускло светили сквозь
цветные ореолы. Было такое чувство, будто и в голове сплошной
туман. Противно ныли кости, нудил каждый мускул - память о Хустино.
Сзади подошел Виттингтон. В полутьме лицо старика смахивало на
маску мертвеца.
- Ругался с Вашингтоном, - устало сказал он. - Не понимаю, тчо
там творится. Какое-то сборище идиотов.
- А я считал, что вашему Особому отделу предоставлена свобода
действий и максимум полномочий.
- Не совсем так. Только до определенного предела, Сэм. -
Старик, казалось, уже ни на что не надеялся. - Правда, этот предел
мы можем порядочно растянуть. Но тут, откуда ни возьмись,
появляются болваны, которые ставят на все гриф "совершенно
секретно" и трясутся от страха над своими же запретами, будто так
повелел сам Господь Бог. Вашингтон сам себя терроризирует, боясь
сказать или сделать что-то не то. А на безопасность страны
наплевать! Вот уже в течение трех часов, с тех самых пор, как ты
благополучно вернулся, я пытаюсь убедить болванов, что промедление
смерти подобно. Необходимо изъять у Кортесов наличные бомбы.
- А я-то грешным делом подумал, будто вы приняли решение
выжидать.
- Разумеется. Пока ты был там. Они бы прикончили тебя.
- Спасибо!
- Я тут ни при чем. Как только ты выбрался, я связался с
Комиссией по атомной энергии. И они сразу же наложили табу на любые
наши действия. Вы, видите ли, не имеете допуска! Можешь себе
представить такое? - Лицо Виттингтона подергивалось от гнева.
- Н-да... - медленно произнес Дарелл.
- Потом стали настаивать, чтобы к бомбам не прикасался никто
кроме людей из их команды. И я получил категорический приказ -
ничего не предпринимать, пока те не прибудут.
- Ну и где же они?
- Сидят в Филадельфии из-за тумана. - Виттингтон совсем
помрачнел. Его руки находились в постоянном движении - щелкали
суставами пальцев.
- Но нельзя же, чтобы так продолжалось! - воскликнул Дарелл.
- Нельзя. Поэтому придется взять всю ответственность на себя. И
за это они перережут мне глотку.
Дарелл задумался.
- А что если Вашингтон прав? Вдруг у нас произойдет осечка?
Виттингтон смотрел на него как загнанный зверь?
- Ты имеешь в виду, будто Кортесы знают, как задействовать
бомбы?
- Да.
- Ты подслушал разговор?
- Это не обсуждалось.
- Тогда придется уповать на то, что они так же беспомощны без
Переса, как и мы.
- А если нет?
- Тогда взлетит на воздух порт, - безжизенным голосом произнес
Виттингтон.
- И заодно сотни тысяч людей, а несколько миллионов пострадают
от радиации, - добавил Дарелл.
- Неужто думаешь, мне это не приходило в голову? - зарычал
Виттингтон. - Я от этих мыслей скоро с ума сойду. Вполне вероятно,
ублюдки в Вашингтоне правы и кое-что знают лучше нас. Мне только
остается отойти в сторонку и не возникать. И все же я каждой
клеточкой чувствую, что мы обязаны забрать эти бомбы у Кортесов
сейчас, без промедления, не дожидаясь прибытия спецкоманды. -
Виттингтон замолчал и тяжко вздохнул. И вдруг решительно заявил: -
Я вызову Фрича и отдам приказ начать операцию по захвату.
В этот самый момент в кухне одновременно зазвонили два
телефона. Барни Келз схватил трубку одного из них. Уголовная
полиция. Час назад на небольшой товарной станции центрального
железнодорожного узгла Нью-Йорка побывали взломщики. Сработала
сигнализация, но когда туда прибыли полицейские, было уже поздно.
Похитили маленький деревянный ящик на имя Хуана Переса.
Пока Барни Келз говорил, второй телефон продолжал без умолку
трезвонить. Дарелл подошел к нему.
Голос в трубке произнес:
- Это профессор Перес.
Глава 19
Когда Барни Келз услышал, как Дарелл повторил имя Переса,
дальнейший разговор с Уголовкой уже не имел никакого смысла. Рука
Дарелла взметнулась в направлении отводной трубки, и ее тут же
схватил Виттингтон.
Голос повторил:
- Это Перес. Вы слышите меня?
- Я вас слышу, - как можно спокойнее ответил Дарелл. - Где вы
профессор?
- Ага, ищите меня, не так ли?
- Да.
- Я предполагал, что здешний телефон на крючке. Но в данный
момент говорю, ничего не опасаясь. Я снял трубку и, не набирая
никакого номера, потребовал соединить меня с начальством. Ваш
оператор, наверно, обалдел - долго молчал, делая вид, будто меня не
подслушивает. Потом все-таки соединил. Вот видите, все очень просто.
- Минуточку, - сказал Дарелл. - Откуда вы звоните?
- Из дома Генерала, естественно.
Дарелл увидел, как дернулась голова Виттингтона. Взгляд старика
выражал недоумение и неверие в то, что сказал Перес. Барни Келз
прошел к окнам, откуда просматривалась улица и дом Кортесов. Вскоре
вернулся с кривой гримасой на лице.
- На верхнем этаже горит свет, - буркнул он. - Убью тупого
недоумка, который проворонил Переса.
Дарелл старался не выражать эмоций, когда спросил:
- Как вы попали в дом, профессор?
Перес довольно хихикнул.
- Выставили посты?
- Не без того.
- Прошел задами. Теперь могу с вами поделиться, как мне это
удалось.
- Вы бы не прошли, сеньор.
- Я не только прошел. Еще и бомбу пронес!
Виттингтон аж подпрыгнул на стуле, как будто от удара
электрическим током.
- Я не верю вам, профессор, - сказал Дарелл. - Вы не могли
пройти с бомбой незамеченным.
- Но я же здесь. А вот и бомба. Я уже звонил Генералу. Вам ведь
известно его местонахождение. И он теперь тоже знает, где нахожусь
я. Уж будьте любезны, прикажите своим молодцам не двигаться с
места, пока я не закончу разговор, ясно? Никто не должен
приближаться ни к моему дому, ни к отелю Уэра, где в данный момент
пребывает Генерал. Никто! Это - приказ.
Перес говорил визгливым, тонким голосом. Создавалось
впечатление, словно кто-то трогает туго натянутую скрипичную
струну. Наверное, последние часы и события настолько взвинтили
этого человека, что нервы его того гляди не выдержат и начнут
рваться.
Дарелл произнес как можно ровнее:
- Никто не двигается, профессор.
- И не смейте.
- Вы хотели объяснить, как попали в дом.
- Понаставили топтунов?
- Конечно.
Перес опять хихикнул.
- Бомба оказалась не очень тяжелой. Ее можно нести в руках.
- Вас все равно заметили бы.
- Конечно заметили, только не меня, а старуху, толкающую перед
собой тележку, в которой лежала бомба. Я вошел через гараж. Не
очень-то удобно, скажу я вам, передвигаться в женском платье. Но
так уж у меня было задумано с самого начала. Нужно мириться с
трудностями и быть готовым к худшему. Так я и поступил.
- Пожалуйста, обождите минутку, Перес, - попросил Дарелл. -
Хочу проверить то, что вы сказали, если будет возможно.
- Прекрасно. Но никаких действий! Я вас предупредил.
Дарелл прикрыл трубку рукой и поднял глаза на Барни Келза. У
того был вид - хоть в гроб клади. Побелевшие от гнева губы
кривились.
- Ну?!
Барни кивнул:
- Он говорит правду. Прошел в дом, переодевшись в старуху.
- Твой сотрудник следил за переулком и предполагалось, что
будет сообщать о всех, кто входит и выходит.
Барни Келз не отрывал взгляда от своих рук - их била крупная
дрожь.
- Это Вердон. Он - хороший парень. Он видел женщину с тележкой.
Пытался дозвониться, но линия была занята.
- Некоторое время назад я говорил с Вашингтоном, - вмешался
Виттингтон.
- Здесь не один телефон.
- Но в комнате с окнами на подъездную аллею только один
аппарат, - оправдывался Келз. - Нас прямо преследуют неприятности.
Как будто злой рок. Фрич тоже не мог до нас дозвониться, поэтому
позвонил Вердону. Он возвращается из Джерси.
- Зачем?
- Считает, что пора приступать к делу. Больше не хочет там
околачиваться.
- Теперь уже поздно, - упавшим голосом произнес Виттингтон.
Дарелл взглянул на него:
- Читаете мои мысли.
- Порасспрашивай Переса, - сказал Виттингтон.
Дарелл продолжил прерванный разговор.
Он вдруг вспомнил, что никогда не встречался с Пересом, даже
вблизи не видел, хотя знал предостаточно: часами здесь изучал
фотографии и досье. Богатые родители Генерала дали образование
талантливому крестьянскому мальчику, послав учиться в Европу, а
затем в Соединенные Штаты, в технологический институт. Знал о
фанатической преданности Генералу, слепой и безглядной, несмотря на
все пороки последнего - злоупотребления властью, жестокость, похоть
и прочие отклонения от общечеловеческих норм. Хуану Пересу даже в
голову не приходило надо всем этим задуматься.
Голос в трубке зазвучал угрожающе:
- Заставляете себя ждать, мистер полицейский.
- Меня зовут Дарелл.
- Ваше имя не представляет никакого интереса, если только вы не
уполномочены вести переговоры.
- Так оно и есть, - подтвердил Дарелл.
- Тогда слушайте внимательно. Я предъявляю свои требования и
уверен, что вы с ними согласитесь. Первое - вы должны понять, что
бомба, которая лежит рядом со мной, - заряжена. Взрывной механизм
приведен в боевую готовность. Простое нажатие на кнопку вызовет
ядерный взрыв и уничтожит тысячи и тысячи ни в чем не повинных
людей в округе.
- И вас в том числе, - уточнил Дарелл.
- Я не в счет. Я готов умереть.
- Верю, - сказал Дарелл.
- Очень хорошо. Тогда можно продолжать. Я намереваюсь
оставаться здесь, на этом чердаке, и бодрствовать двадцать четыре
часа. А вы все это время будете находится там, где находитесь
сейчас. И не причините вреда ни Генералу, ни его дочери, ни его
яхте. Я ясно выражаюсь.
- Достаточно ясно. Это - шантаж. Гораздо больше, чем
обыкновенный шантаж, сеньор. Это - жизни тысячи ваших
соотечественников, разрушения и заражение огромных площадей в самом
центре города. Это - последующие психологические и политические
последствия, к которым приведет ядерный взрыв в Нью-Йорке. Можете
себе представить, что будет?
На лбу Дарелла выступил пот.
- Даже очень.
- Итак, вы соглашаетесь! - Бесстрастно, безапелляционное
утверждение, которое, как показалось Дареллу, не могло принадлежать
человеку в здравом уме.
- Значит, вы требуете двадцать четыре часа свободы действий для
Кортеса, чтобы он беспрепятственно вывез из страны остальные бомбы,
- сказал Дарелл.
- Вот именно.
- А если нет, вы взрываете бомбу.
- При первом же агрессивном поползновении против меня. Я сделаю
это, уверяю вас.
- Как вы узнаете, что Генерал и Карлотта благополучно покинули
пределы страны? Вы ведь не поверите нам на слово, Перес.
- У меня прямая связь по радио с бортом яхты. Мне сообщат.
- Вы отдаете себе отчет, что вас ждет впоследствии?
- Моя жизнь ничего не стоит. Вы слышали мои условия и
подчинитесь им!
В телефоне щелкнуло и наступила тишина.
В кухне все молчали. Кто-то вздохнул. Тогда Плежер подошла к
плите и зажгла горелку под кофейником. Столь обыденный, вполне
домашний поступок как будто прорвал тугую оболочку неимоверного
напряжения.
Дарелл повернулся к Виттингтону:
- Вы все слышали. Он способен на это?
- Способен. И сделает, - прошептал Виттингтон.
- Вы согласны на его условия?
- Выбора нет...
- По поводу бомбы. Я всегда считал, что существуют
предохрительные меры против приведения в действие атомных бомб.
Неужели Перес просто так может взорвать бомбу?
- По этому поводу все вопросы к Келзу, - сказал Виттингтон. -
Это он знает, как они взрываются.
Дарелл с некоторым удивлением повернулся к этому не слишком
примечательному человеку.
- В том, как действует тактические, да и более крупные бомбы
большого секрета нет. Даже если бомба размером с грейпфрут, она
превратит Гринвич Виллидж в радиоактивную дыру на земле.
- Мне нужны детали, - упрямо сказал Дарелл.
Келз сосредоточился.
- Существуют два типа атомных взрывов. Предположим, у нас
имеется критическая масса плутония или урана 235. Если масса не
достигнет критического уровня, ничто не может спровоцировать
атомный взрыв. При равномерном давлении на массу ее объем
уменьшается наполовину, а удельный вес соответственно увеличивается
до критического и происходит взрыв.
Бомбы приводятся в действие обыкновенными тротиловыми
взрывателями, вклиненными в массу урана. Контейнер с критической
массой тоже заключен в тротиловую оболочку с электродетонатором.
При замыкании электроцепи возникает элементарный тротиловый взрыв,
в результате которого субкритическая масса в миллионные доли
секунды сжимается до критической и происходит атомный взрыв. Мы,
естественно, добавляем уплотнители, чтобы не получился
самопроизвольный взрыв, но в данном случае это роли не играет.
Главное, что бомба транспортируется без электровзрывателя, что
делает ее совершенно безопасной.
- Значит, Перес подключил к ней детонаторы, так? - спросил
Дарелл.
Барни Келз подтвердил:
- Пересу остается только нажать на кнопку. Перес не шутил. Мы в
полном дерьме. К нему сейчас не подступиться. Самое умное, что мы
может в настоящий момент сделать, это сматываться отсюда чем
быстрее, тем лучше.
Атмосфера поражения в особняке Моррисонов была почти физически
осязаема - хоть трогай на ощупь и пробуй на зуб. Дарелл пошел
наверх и стал всматриваться в дом Кортесов, где притаилась страшная
опасность. В затихшем ночном городе, с сотнях огромных и в тысячах
маленьких домов люди мечтали, любили, спали, и в то же самое время
подсознательно улавливали жужжание или тиканье своих будильников.
Неосторожное движение, неверный шаг - и им не суждено увидеть новый
день.
Дарелл не пытался переложить на кого-то вину за собственное
поражение. Никто не виноват, просто так сложилось - все работало
против них, даже природа, которая вчера наслала снежную бурю, а
сегодня - туман и помешала прибытию экспертов из Комиссии по
атомной энергии. Виттингтон не решился арестовать Кортесов, чтобы
выручить остальные бомбы. Достоин он оправдания или нет? Сотрудник
Барни Келза не проявил достаточной бдительности и не задержал в
переулке старуху с тележкой. Виноват он или нет? А сам Дарелл
упустил Джонни Дункана и его убили. Наверное, с самого начала
следовало действовать по-другому: найти Джонни Дункана и сразу же
вернуть бомбы. Какова доля его, Дарелла, вины? Интересно, случись
все это нынче, смог бы он предугадать ситуацию, которая теперь - в
ретроспективе - кажется обреченной на неудачу с первой минуты?
Он вглядывался в освещенно окно чердака, где затаился Перес.
Сквозь тонкую пелену измороси желтели наклонные рамы застекленой
крыши. На улице - пусто. В кухне Барни Келз говорит по телефону с
Сентер-стрит, пытаясь перераспределить автобусные маршруты целого
района. Бесполезная работа. Невозможно в три часа ночи поднять с
постели десять тысяч человек. Даже сигналы воздушной тревоги не в
состоянии полностью очистить от людей весь район Манхэттена. Одна
только паника приведет к невероятным последствиям. А там, под
светящимся тускло-желтым светом стеклом, около маленького
поблескивающего металлом яичка сидит фанатически преданный безумец,
держа палец на кнопке.
Внизу, в кухонном штабе, зазвенел телефон, потом другой. Не
было произнесено ни слова об истинном положении вещей, дабы, как и
полагал Дарелл, не вызвать паники. Наоборот, если Перес выглянет
наружу, улица не вызовет никаких подозрений. Ничто не должно
взволновать человека, чтобы тот, пребывая на грани срыва, не
совершил непоправимого.
Дарелл вспомнил, как однажды был свидетелем испытания ядерного
оружия. Не приведи Господи увидеть подобное еще раз.
В темную комнату вошел О'Брайн. За ним Плежер. Девушка
выглядела подавленной, хотя вряд ли понимала, что происходит на
самом деле.
- Так что же? Просто сидим и ждем, амиго? - тихо спросил Пабло.
- Больше ничего сделать нельзя.
- Если бы я знал раньше, что именно они украли...
- Это ничего бы не дало. Нам, видимо, не шла в руки хорошая
карта.
- А у меня создалось впечатление, что вы когда-то были неплохим
игроком, сеньор, - заметил Пабло.
- Я и сейчас не плох. Но все козыри у него, - Дарелл кивнул на
дом через улицу. - Насколько хорошо ты знаешь Хуана Переса, Пабло?
- Достаточно хорошо.
- Он выполнит свою угрозу?
- Не сомневаюсь.
- Зная, что тоже умрет?
- Для человека, подобного Пересу, смерть во имя преданности -
высшее блаженство, к которому он стремится. Что бы вы ни сделали,
он все равно умрет.
В полумраке лицо Пабло выражало глубокую озабоченность.
- Ты с чем-то пришел? - спросил Дарелл.
- Да. Видите ли, Перес не сдержит слово.
- То есть?
- Он вас промурыжит двадцать четыре часа. Даст Кортесам уйти. А
потом все равно взорвет бомбу.
Дарелл пристально смотрел на Пабло.
- Зачем? - не скрыл он удивления.
- Ради красивого жеста. Веря в то, что выполняет свое
предназначение. Да и существование в тюрьме, вдали от Кортесов, для
него лишено всякого смысла.
- Но он не посмеет убить тысячи невинных...
- Для него просто не существует какие-то невинные.
- Значит, через двадцать четыре часа он взорвет бомбу?
- Для Хуана Переса это явится венцом славы.
Дарелл задумался.
Сколько уже раз человечество содрогалось при опасности полного
уничтожения по воле сумасшедшего? Н-да, по всей вероятности,
О'Брайн правильно оценивает ситуацию. А если так, они ничего не
выиграют от зряшного ожидания. Томительно ползущие часы только
увеличивают степень нестабильности человека, который нагло
распоряжается жизнью и смерью людей.
Он опять посмотрел чеерз улицу на освещенное окно.
Что-то зашевелилось на задворках памяти.
Дарелл напрягся, восстанавливая детали.
Прошлой ночьью он ведь был в мансарде под наклонным фонарем на
крыше. Где же там, в этом неряшливом помещении телефон? Очень
скурпулезно стал перебирать всю обстановку комнаты. Перес только
что говорил с ним по телефону. Неужели спускаялся вниз? Все
свидетельствовало о его присуствии там, наверху, в собственной
берлоге. Так где же телефон? Тонкий луч фонарика шарил по предметам
мебели. Неприбранная кровать со старинным изголоьвем. Морисоновский
стул с потрескавшейся кожей и торчащими из распоротого сиденья
внутренностями. Длинный стол, заваленный бумагами, газетами.
Пепельница, недоеденый бутерброд. А телефон? Он должен быть там. Не
мог он не обратить на него внимания.
Сейчас невероятно важно все точно вспомнить.
Начал опять со стола. Попытался представить его себе. Стоит
футах в пятнадцати от двери. А сама дверь на верхней площадке
черной лестницы. Бомба явно на столе. Бумаги, газеты и все прочее
сброшено на пол. Бомба там, это точно. Блестящее металлическое
яичко, чреватое смертью. Там же электрическое приспособление,
подсоединенное к детонаторам. И кнопка тоже на столе.
А телефон?
Он увидел его совершенно неожиданно. Настенный вариант. По ту
сторону стола прикреплен над постельью. Попал в луч фонарика только
один раз.
Не ошибается ли он?
Нет, все верно.
Откуда-то издалека донесся голос Пабло:
- Что случилось, амиго? У вас какой-то странный вид.
Дарелл повернул голову, но ему было не до парня. Итак, решение
принято. Жутко, но другого выхода нет. Степень риска огромная,
просто непостижимая. Стоп, больше никаких размышлений, иначе вряд
ли совершит задуманное. Ни один смертный не имеет права брать на
себя такую ответственность. А он отважился.
- О чем вы думаете? - спросил Пабло.
Дарелл бросил взгляд на проклятый дом.
- Я пойду туда. И заберу у него бомбу.
Глава 2О
В кухню только что поступил доклад Йенсена из порта в Джерси. В
отеле опять зашевелились. К пакгаузу подошла моторка, а грузовик
поставили на пирс задом к воде. Катер береговой охраны, следуя
строгим инструкциям, не вмешивался.
Дарелл отозвал в сторону Барни Келза и кратко объяснил свой
план. Барни слушал, уставившись в одну точку на стене, и походил на
человека, заглянувшего в вечность.
- Не знаю, Сэм. Уж больно рискованно.
- Кто-то должен это сделать.
- Какая разница - кто, - возразил Келз. - А если ошибка или
промах, ты положишь не только свою голову, Сэм. Погибнешь не только
ты...
- Но если мы будем сидеть сложа руки, не сдавался Дарелл, он
все равно взорвет адский механизм. Неужели упускать единственно
возможный шанс?
- Нет. Я не знаю. Я не могу решать.
- А если начнем эвакуацию людей, Перес испугается, что
жертвоприношение не состоится. И тогда...
- Не знаю даже, что и сказать, Сэм.
- Нам необходимо только сверить часы, - упорствовал Дарелл.
Они посмотрели на циферблаты, и Барни перевел стрелку на минуту.
- Мне потребуется двадцать минут, чтобы добраться туда без
излишней спешки. Нужно, чтобы все сработало по четкому плану.
- А как насчет слуг? В доме мужчина и женщина - Карлос и Муро.
- Перес о них не упомянул. Следовательно, напрашиваются два
варианта: либо он поставил их сторожить на первом этаже - это я
сразу же замечу и уйду, либо они спят глубоким сном и даже не
подозревают, что Перес вернулся. Если они спят, придется
позаботиться, чтобы не помешали.
Келз пребывал в глубокой задумчивости, лицо его побелело.
- Отсчитаю двадцать минут с того момента, как ты выйдешь
отсюда, потом звоню Пересу. Зачем?
- Только затем, чтобы он подошел к телефону.
- А что ему сказать?
- Попроси передумать. Говори о мирных жителях города. Призови
не помощь все свое красноречие. Неси все, что взбредет на ум,
только удержи его у телефона!
- Ничего не соображаю, - молвил Барни. - Мне нужно выпить.
- Позже.
- А будет ли это "позже", Сэм?
- Послушай, от стола до телефона на стене около десяти футов.
Голову даю на отсечение, что бомба и взрывное устройство находятся
на столе. С третьего этажа до двери в мансарду - двенадцать
ступенек. Моя задача - проскочить эти ступеньки и добраться до
стола быстрее, чем Перес бросит трубку.
- И ту сумеешь это сделать?
- Надеюсь, - сказал Дарелл.
Барни схватился за спинку стула.
- Неужели не удастся вывезти из этого района как можно больше
людей, прежде чем ты начнешь действовать?
- Нет. У нас нет времени и нельзя вызывать у Переса ни
малейшего подозрения. А это случится, как только по-соседству
послышится какой-нибудь шум.
- Я думаю о Бетси, - с трудом произнес Келз, не спуская с
Дарелла глаз.
- Бетси?
- Моя жена. Я живу в трех кварталах отсюда. И двое моих сыновей
спят сейчас. Одному - восемь, другому - три. Я люблю их, Сэм.
Дарелл не знал, что ответить.
- Тебе решать, Барни. Ты волен уйти, если хочешь. Вывези их.
Кто-то ведь останется и сделает этот телефонный звонок.
Келз затряс головой.
- Нет. Я не побегу. Я сделаю все, что нужно.
Дарелл отправился переговорить с Виттингтоном. Тот сидел и
смотрел на него так же, как недавно Келз.
- Но нам следует дождаться экспертов-атомщиков, - сказал он. -
К тому же вот-вот явятся люди из Вашингтона.
- Они нам сейчас, что мертвому припарка. Они могут провести
дезактивацию, вынуть из бомбы взрыватель - вот и все. Здесь нужен
специалист другого класса.
Виттингтон поднял на него потухший взгляд:
- Ты, что ли?
- Меня этому учили, - сказал Дарелл. - Если вообще есть какой-
нибудь резон в моем существовании, то сейчас тот самый момент,
когда я должен это доказать.
Виттингтон произнес с сомнением:
- Очень рискованно, Сэм.
- Но возможно.
- Ты не имеешь права подвергать такой опасности людей вокруг
нас...
- Они уже в опасности, которая возрастает с каждой минутой.
Перес рванет бомбу. О'Брайн так считает, и я тоже. Пересу ничего
другого не остается. Он не поднимет лапки кверху, когда истечет
срок, не пойдет в тюрьму. Не на того напали.
- Ты не можешь этого знать.
- Надеяться, будто он добровольно сдастся, - такой же риск, как
и разрешить мне провернуть это дело.
Виттингтон сидел за столом и, уставившись в пол, машинально тер
большой нос, похожий на клюв. Часы пробили половину четвертого.
Скоро начнет светать и тогда о подобной операции нечего и мечтать.
Старик сказал с отчаянием:
- Никогда не думал, что придется принимать такое решение. Это
неправильно. Мне почти семьдесят. Речь не обо мне или о моей жизни.
Но все эти люди...
- Да бросьте вы терзания по поводу решения, - не уступал
Дарелл. - Поймите, Пересу доверять нельзя. Вы не знаете, что он
выкинет в следующую минуту. Не имеем мы права сидеть и уповать на
лучшее. Все равно ничего не остается, как пойти туда и забрать у
него бомбу. Если у вас есть другие соображения, я с великим
удовольствием подчинюсь и умою руки.
Виттингтон поднял голову и уставился на него ничего не видящими
глазами.
- Тогда я пошел, - сказал Дарелл.
Холодный туман пробрал до костей, когда Дарелл вышел на улицу
через черный ход. Он вздохнул полной грудью и направился к
переулку, где стоял дом Кортесов. Кто-то шел за ним следом. Он
обернулся и увидел Гарри Фрича.
- Дарелл, - окликнул тот.
- Иди назад, - сказал Дарелл.
- И ты пойдешь со мной обрано?
- Садись в машину и уезжай отсюда. Возьми с собой кого захочешь.
- Никто не поедет, Сэм.
- А если не повезет и не полулчится?
- Никогда не знаешь, где кривая вывезет. Я пойду с тобой, Сэм.
- Нет!
- Ты не в силах меня остановить.
Они были похожи на две тени. Фрич прошел с ним рядом весь
кружной путь до задней стороны дома Кортесов. Дарелл почти
физически ощущал бег секунд. Хотя на споры времени не было, он изо
всех сил старался отправить Фрича обратно.
- Не нужен ты мне, Гарри!
- А вдруг?
- Иди назад, - грубо рявкнул Дарелл. - На тебя нельзя
рассчитывать. У тебя мотор барахлит и того гляди откажет.
- Вот потому я и иду. А сейчас я тебя прекрасно чувствую. Если
вдруг откину копыта, никто не зарыдает. После первого же приступа я
понял - скоро сыграю в ящик.
- Весьма вероятно, сегодня ночью мы все в округе составим тебе
компанию.
- Сэм, я - коп старой закалки и сделаю это дело лучше тебя.
Достаточно поднаторел, выуживая всякое отребье - бандитов,
наркоманов, маньяков - из местечек похлеще, чем то, где засел
Перес. Уж я не дам осечки.
- У тех не было бомбы, - парировал Дарелл.
Он повернул в проулок и остановился. Не видно ни зги. Еле
угадывались задние фасады домов, окутанных туманом. Рядом дышал
Фрич. Легкие с хрипом всасывали воздух и так же выталкивали из себя.
- А ты ничего не можешь сделать, - заметил Фрич. - Громкое
слово или возня - и мы взлетим на воздух и превратимся в
радиоактивную пыль.
Дарелл отправился дальше. Злой, мучимый желанием удавить Фрича,
следовавшего по пятам.
- Ну ладно, - сдался Дарелл. - Прикрывай меня.
- Вот и хорошо, Сэм. - Он сразу задышал спокойнее. - Просто
замечательно. Спасибо.
- Если... когда... мы вернемся, я подам на тебя рапорт.
- Тогда мне будем все равно. Надо еще вернуться...
До дома Кортесов оставалось несколько шагов. Окна нижнего этажа
не светились. Двери гаража заперты, как и в первый приход. Дарелл
решил воспользоваться проторенным путем - перемахнуть через забор в
маленький палисадник, а потом через двустворчатую дверь в гостиную
на первом этаже. Несмотря на комплекцию, Фрич преодолел все
препятствия так же легко и бесшумно. Знакомый запах плесени
защекотал ноздри, когда Дарелл отмычкой открыл дверь и шагнул в
дом. Фрич на отставал - дышал в спину. Проникнув внутрь, они какое-
то время стояли неподвижно. Дарелл взглянул на светящийся стрелки
часов. Прошло двенадцать минут. До телефонного звонка Келза,
который должен отвлечь Переса, оставалось восемь минут.
В доме - тишина. Помни о слугах - Карлосе и Муро! Глаза уже
начали привыкать к сумраку гостиной. Довольно хорошо проявлялась
плетеная мебель, выкрашенная белой краской. дарелл прошел по
каменному полу и открыл дверь в коридор.
В глаза ударил яркий луч.
- Это еще кто? - спросил незнакомый голос.
Сквозь слепящий свет Дарелл различил мужчину и ударил в горло.
Послышался сдавленный хрип. Сбоку от него сделал стремительный
выпад Фрич, пытаясь подхватить падающий фонарь. Но не успел.
Металлический цилиндр захрохотал по каменному полу, и они словно бы
оглохли от этого звука.
Человек безжизненно повис на руках Дарелла. Карлос, слуга.
Дарелл, весь в холодном поту, осторожно опустил тело на пол. Карлос
отключился минут на пятнадцать-двадцать. Более чем достаточно.
Он выпрямился и прислушался.
Фрич, как припал к полу, стараясь поймать фонарь, так и замер
на четвереньках. Может быть, шум достиг чердака, а может, нет. У
Дарелла было такое чувство, будто из грудной клетки выкачали весь
воздух - нечем дышать. Единственный звук, нарушающий тишину -
биение средца, похожее на удары молота. Казалось, прошла вечность.
Но все обошлось.
Он медленно набрал в легкие воздуха. Не торопясь перешагнул
через Карлоса. Фрич осторожно выпрямился.
- Все в порядке - шепнул он.
- Займись женщиной, - приказал Дарелл. - Она, наверное, в
постели.
- Сначала обувь, - заметил Фрич.
Они сняли башмаки и отправились в одних носках.
Фрич прошел по коридорчику в помещение для слуг. Вот и спальня.
Женщина, видимо, во сне беспокойно зашевелилась под одеялом.
Фрич решил придушить ее подушкой. Его движения были
стремительными и четкими. Женщина задергалась в конвульсиях.
Жалобно скрипели пружины кровати. Дарелл придерживал ее до тех пор,
пока тело не изогнулось в последний раз, и она не потеряла сознание
от нехватки воздуха.
Вдвоем связали ее простыней, а наволочку использовали в
качестве кляпа.
Прошло уже семнадцать минут.
Дом был старый, с деревянными лестницами, к каждой ступеньке
прибита гвоздями резина.
Дарелл начал подниматься первым, аккуратно размещая свой вес на
каждой ступеньке. Добрался до второго этажа. Повернул на следующий
марш и, не сбавляя темпа, продолжал путь наверх. Сзади так же
осторожно двигался Фрич. Вот и площадка третьего этажа.
Казалось, шли целую вечность. Резерв времени был почти исчерпан.
Вдруг в мансарде зашаркали шаги. Прекратились, опять пошли.
Дарелл замер и ждал. Сзади, за спиной, тяжело дышал Фрич. Дарелл
пристально смотрел вверх, как будто хотел взглядом пронзить стену и
увидеть того, кто там притаился, и, может быть, бомбу, готовую все
вокруг превратить в ядовитый пепел.
Что же сказал на прощанье Барни Келз? Если ты промахнешься, то
уже никогда об этом не узнаешь.
Ведущие наверх ступеньки были похуже остальных. Вдвоем на них
не поместишься. Дарелл взглянул на часы. Все двадцать минут вышли.
Даже чуть больше, чем двадцать. Телефон молчал. Выше на небольшую
площадку выходила деревянная дверь, из-под которой просачивалась
тонкая полоска желтого света. Дверь просто прикрыта? Или задвинута
на засов? Если придется вышибать ее, одолеем ли быстро? И тут как-
то вдруг нахлнынуло невероятной силы чувство неуверенности.
Господи, не слишком ли много для одного человека?! Случись провал,
оставшиеся в живых будут проклинать тебя за необоснованные и
неумелые действия. По телу пробежал холодок, и он ухватился за
деревянные перила, но сумел подавить непрошенную слабость.
Зазвонил телефон.
Пронзительный звук прокатился по мансарде и, наверное, по всему
дому.
Фрич хрипло выдохнул, сделал резкий шаг вперед, но наткнулся на
Дарелла и осекся.
Телефон зазвонил снова.
В комнате Переса - ни малейшего шевеления.
Опять звонок.
Дарелл невероятным усилием воли, едва преодолел желание при
очередном звонке одним махом перепрыгнуть оставшиеся ступеньки и
вышибить дверь. Не оглох же Перес. Наверняка сидит у стола, не
решаясь снять палец с кнопки. Терпение и выдержка - иначе не
добраться даже до последней ступеньки.
Еще один звонок.
Что-то зашебаршило. Скребя по доскам пола, отодвинулся стул.
Шаги, остановка, опять шаги.
Телефон зазвонил в очередной раз - в последний?.. А если Перес
не возьмет трубку? Все полетит к черту, если он не отойдет от бомбы
хотя бы на несколько шагов. А вдруг Перес не выпустит из рук
кнопку, которая соединена с бомбой длинным шнуром?
Рехнешься тут от этих вопросов. Нет ведь никакой гарантии, что
все безошибочно рассчитал. Тогда он собственными руками подтолкнет
безумца на ужасающее преступление.
- Алло?
Голос Переса едва донесся сквозь бешеный шум в ушах. И в это же
мгновение Фрич первым тронулся с места и, чуть потеснив его,
проскочил мимо.
Ошеломленный Дарелл не успел задержать напарника. Фрич,
бесшумно ступая по лестнице в одних носках, устремился к закрытой
двери. Дарелл кинулся следом. Он только сейчас понял, что Фрич
задумал подобное давным-давно. Нежуели Фрича и Переса объединяла
одна и та же идея фикс - страсть к самоуничтожению?
Не время сейчас философствовать!
Фрич с разгона всей тяжестью корпуса навалился на дверь, и она
с треском распахнулась.
Дарелл, взлетев на площадку секундой позже, из-за плеча
напарника оглядел комнату.
Перес стоял около незастланной кровати, держа телефонную
трубку. В другой руке - револьвер. Тусклая лампочка, окрашивая все
вокруг желтым светом, создавала какую-то нереальную картину - нечто
из области фантастики.
Фрич, замешкавшись с дверью, не успел выстрелить первым.
Револьвер Переса брызнул огнем, и Фрич, поперхнувшись, качнулся и
стал заваливаться. Дарелл тут же нажал на курок. Переса крутануло,
но он все же сделал шаг к столу на подгибающихся ногах.
Вот она - гладкая, круглая, поблескивающая металлом - лежит на
столе во всей своей непристойности.
Перес, этот ходячий скелет, клонясь к столу и вытянув руки
вперед, их последних сил старался дотянуться до находящихся возле
бомбы электрических контактов.
И Дарелл послал вторую - смертельную - пулю.
Глава 21
Дарелл вошел в комнату, перешагнул через поверженного Фрича.
Тот лежал в луже крови, которая растекалась по грязным сосновым
половицам. Сейчас не до Гарри. Чуть поодаль ничком распростерся
Перес. Его раскинутые в стороны конечности походили на сломанные
палки, а тощее туловище едва возвышалось над поверхностью пола -
впечатление было такое, словно кто-то бросил здесь ненужный костюм.
На столе лежало окаянное яичко. Дарелл ни до чего не
дотрагивался. Его била дрожь. Хотелось просто присесть и спокойно
отдышаться. Провел рукой по лицу, посмотрел на бомбу, на проводки,
идущие к портативному аккумулятору, на привернутую к столешнице
дощечку с кнопкой. Среди вороха одеял на кровати увидел отвертку,
подошел к столу и, сбивчиво дыша, открутил клеммы.
Когда контакты упали на пал, обезвредив бомбу, он долго стоял
на ватных ногах, не в силах пошевелиться.
Сгущающаяся вокруг тишина начала давить.
Дарелл повернулся и опустился на колени возле Фрича.
- Гарри?
Глаза были открыты, однако неподвижные зрачки, казалось, ничего
не видели.
- Все в порядке, Сэм?
- Зачем ты это сделал?
- Ради тебя, - прошептал Фрич.
На посеревшем лице возникло подобие улыбки, скорее напоминавшее
смертельную маску. Пятно крови под ним расползалось все дальше. В
глазах - боль и в то же самое время как бы облегчение.
- Бомба?..
- С ней покончено.
- Вот и хорошо.
- Я сейчас вызову скорую, - сказал Дарелл.
- К чему? Я свое получил, Сэм.
- Зачем ты так сделал? - повторил свой вопрос Дарелл. - Зачем
пошел первым?
- Ты - ас, Сэм, ас в своем деле... а со мной все. Со мной все
было кончено, когда мотор забарахлил... и тебе следовало доложить
об этом, а мне отойти от дел навсегда... У меня было предчувствие,
что одному из нас не выйти живым из этой передряги. Я решил, что
это буду я. Ты еще молодой... и такой же ловкий, каким когда-то был
я... Перед тобой блестящее будущее, у тебя...
Дарелл молчал - что тут скажешь?
Голова Гарри Фрича откинулась набок. Он был мертв.
Нужно позвонить Виттингтону. Дарелл схватил болтающуюся трубку.
Линию не разъединили, и на том конце провода Барни Келз, слышавший
выстрелы, дурным фальцетом выкрикивал имя Дарелла. Когда он
поднимал трубку к уху, было такое ощещение, будто она весит не
меньше пуда.
- Алло...
- Господи Иисусе! О, Господи! - захлеблывался Келз. - С тобой
все в порядке?
- Все кончено, - вымолвил Дарелл.
- Послушай, прибыли ребята из Комиссии по атомной энергии.
- Давай их сюда, - вымолвил Дарелл.
Газеты ничего не сообщили и никогда не сообщат о страшных
событиях этих дней. Дарелла отвезли в гостиницу, в прежний номер.
Он проспал весь день, поужинал у себя и опять завалился в постель.
Было позднее утро, когда он окончательно продрал глаза и
почувствовал, что наконец-то отдохнул. Заявился Барни Келз и
рассказал о Кортесах. Они оказались на борту яхты "Эль Триунфо",
которую береговая охрана перехватила при выходе из Сэнди Хук. Всех
арестовали кроме Хустино, которого пришлось застрелить при попытке
к бегству. Генерала и Карлотту ждет процесс в Верховном суде по
обвинению в заговоре с целью посягательства на нейтралитет США.
Дарелл заказал завтрак в номер и, пока его несли, успел принять
душ, побриться и дослушать Барни. Виттингтон уже вернулся в
столицу. Допивая третью чашку кофе, Дарелл позвонил генералу
Дикинсону Макфи, начальнику отдела К, и тот сказал: возвращайся на
работу, когда посчитаешь возможным. Дарелл ответил: дескать
необходимо еще кое-что выяснить. Временем его не ограничивали.
Стояла необычно теплая погода. Витрины магазинов на Пятой авеню
и универмага напротив гостиницы были красочно оформлены к
Рождеству. Дарелл смотрел вниз на многолюдную бойкую улицу и никак
не мог взять в толк, почему его не отпускает чувство попавшего в
беду, затравленного зверя. Хотя физически почти окреп после пыток
Хустино. Вспомнил о его любовнице - обуреваемой жаждой власти
Карлотте. Представил ее в тюрьме. Ни одна струнка в душе не
дрогнула.
Совсем иное - Гарри Фрич. Мысль о нем причиняла душевную боль.
Он никогда не забудет Гарри. Если бы не Гарри, пуля Переса сразила
бы его самого. Как будто Гарри знал заранее, зачем пошел в мансарду.
Ему Дарелл обязан жизнью и никогда уже не выплатит свой долг.
Однажды, несколько лет назад, от постоянного напряжения на
передовых рубежах навалилась смертельная усталость и он
почувствовал, что наступил предел. Сейчас совсем не то. Он ни за
что не сдастся. Не имеет права. Тайная война, активным участником
которой он является, так скоро не закончится. И ему из нее не
выйти, бросив все на произвол судьбы - напутствие Гарри не позволит.
- Мистер Сэм?
В дверях номера стояла Плежер. И рядом с ней - О'Брайн. Девушка
очень изменилась. Перед мысленным взором почему-то возник образ
мифической Галатеи. На Плежер был скромный серый шесртяной костюм,
отделанное мехом пальто и кокетливая шляпка. На лице почти никакой
косметики. Глаза сияли, но при виде высокой угрюмой фигуры Дарелла
в них промелькнула озабоченность. Интересно, кто заплатил на сей
раз за ее новый наряд? Он вспомнил, что родственники О'Брайна
далеко не бедные люди в Латинской Америке. Впрочем, это не его дело.
- Мистер Сэм, у вас все хорошо? - спросила Плежер.
- Конечно. А у тебя?
- Спрашиваете! То есть да, спасибо! - Она взглянула на Пабло. -
Пит рассказал мне об отце. Вы ведь знали, что его тоже убили, да,
мистер Сэм?
Пабло поморщился при слове "Пит", но продолжал крепко держать
Плежер за руку, как видно, не собираясь отпускать ее.
- Да, знал, - подтвердил Дарелл.
- Вы были очень милосердны, что не сказали об этом в те трудные
часы.
- Рад, что ты это понимаешь. Наверное, нужно готовиться к
возвращению домой, Плежер?
- О нет, - живо произнесла она. - Я не поеду домой.
- Но тебе нельзя здесь оставаться. Я не могу...
- Пит и я собираемся пожениться. А потом отправимся к нему
домой. Я уже учу испанский, и у меня неплохо получается.
Дарелл поднял глаза на Пабло. Тот улыбнулся и ударился в
искренность:
- Я всегда искал вот такую целомудренную девушку, чтобы взять
ее в жены, амиго. Благодаря вам я ее нашел.
- Ты очень любишь Плежер?
- Даже очень, амиго. Всем сердцем. Как говорит Плежер, мы
пришли сюда, чтобы испросить вашего согласия.
- Моего согласия? - изумился Дарелл. - Даже не знаю, что и
сказать по этому поводу.
Плежер подошла к Дареллу, встала на цыпочки и поцеловала его.
Невинным поцелуем ребенка.
- Помнится, вы обещали папе, что будете заботиться обо мне,
мистер Сэм, - сказала она. - Вы и заботились. А теперь, когда папы
нет на свете, вы вроде как заняли его место. Папа должен был бы
решить, можем ли мы с Питом пожениться. Вот почему мы справшиваем у
вас.
- Не скажу, что очень польщен, - промолвил Дарелл. Он перевел
взгляд на Пабло, который расплылся в блаженной улыбке. - Если вы
уверены...
- Мы уверены, амиго!
- Нам бы хотелось, - застенчиво молвила Плежер, - чтобы вы меня
благославили, как это сделал бы папа.
Дарелл тоже не сдержал улыбки. Он видел, как молода, как чиста
эта девочка. Да, все в мире относительно. Для Гарри Фрича он был
сопляком, только начинающим жить. Для Плежер - достойной заменой
отца. Ну что же - не так уж плохо. Он было как раз посредине своего
жижзненного пути. Как раз там, где ему и следует быть.
<< НАЗАД ¨¨ КОНЕЦ...
Оставить комментарий по этой книге
Переход на страницу: [1] [2] [3] [4] [5]
Страница: [5]
